Из Вашей формулировки не следует отношение к текстам житий как к тексту Евангелия. В какой-то мере следует. Евангелие тоже богодухновенно только потому, что оно принято Святой Церковью, и в этом отношении оно подобно патерикам. Первично не Писание - первична Церковь Христова. Те люди, которые так не веруют - просто неправославны. Это протестанты. Но не надо обманываться: протестантизм никогда не останавливался на благогогвении перед буквой Писания, он с легкостью всегда препарировал Писание в своих целях, избретал все новые переводы и толкования. Так что протестантское отношение к тексту Евангелия - путь гибельный, и православным людям не подобающий. Во избежание передергов - разумеется, я говорю о Святой Церкви Христовой, а не об обитателях Фанара или Чистого переулка и даже не о “РПЦ МП“. Не Евангелие судит Церковь, а Церковь судит Евангелие. Точнее, Православная Церковь не только некогда “рассудила“ его, установив канон Писания, но и продолжает судить. Например, совершенно очевиден факт богодухновенности Синодального перевода. Богодухновенность его состоит в том, что в условиях российского богоборчества конца XIX - XX вв. этот перевод оказался наименьшим злом для Православия, и в то же время парадоксальным образом привязал к Православию всевозможных еретиков и даже атеистов-богоборцев, более столетия вынужденных пользоваться именно им как общепринятым. Ясно, что богодухновенность Синодального перевода - это не богодухновенность каждой иоты в нем, а богодухновенность его как единого целого, соответствие этого корпуса Божьему плану спасения тех, кому он предназначен. В этом смысле богодухновенны и жития, и прологи, и патерики. На самом деле, в свете имеющихся разночтений в оригинальном тексте в этом же смысле богодухновенен и текст Писания. Богодухновенное писание не может быть истолковано правильно иначе, как тем же Духом, которому оно служит. Потому я больше доверяю патерику в силу его церковной рецепции, чем понятиям чуждых Церкви Вас с Караевой. Но все же я хотел бы увидеть точную ссылочку на этот текст, вокруг которого наделали тут столько шума. Не глядя, могу предположить, что история с ребенком в колодце ничуть не более жестока, чем история жертвоприношения Авраама. Такая вера в идеале должна быть у каждого, и недостаток ее - не повод гордиться своим гуманизмом, а повод сокрушаться о своем маловерии. Левъ.