ИНТЕРВЬЮ “В нашей культуре существует наука двух типов“ В э 22-23 “Русского пастыря“ была опубликована статья иеромонаха Серафима (Роуз): “Созерцание первичного творения как содержание Книги Бытия: каково отношение православия к эволюции?“ Статья вызвала оживленный отклик наших читателей. Тема эволюции оказалась очень актуальной, как для пастырей, работающих с молодежью и с мыслящими прихожанами, так и для мiрян, постоянно вращающихся в светском, секулярном обществе или же среди представителей научно-технической интеллигенции. Поэтому мы решили предложить нашим читателям интервью профессора Берклейского университета Филиппа Джонсона, на тему дарвинизма. Хотя профессор Джонсон не православный, но его доводы и логическое мышление могут быть использованы в апологетических целях (чтобы пошатнуть слепую веру в современную науку). Интервью было дано журналу AGAIN (э4, 1997-98). Перевод с английского сделан для “Русского пастыря“ сотрудниками Христианского научно-апологетического центра в Крыму. -- Пожалуйста, расскажите тем читателям, кто встречается с Вами впервые: как случилось, что Вы, юрист, профессор права из университета Беркли, стали оспаривать мнение ученых и написали, скажем, неожиданные книги о Дарвине и теории эволюции. Я начал исследовать дарвинизм в 1987-88 академическом году. Я работал в колледже при Лондонском университете, и в этот год был свободен от лекций. Точнее, вопрос дарвинизма заинтересовал меня после того, как я прочел две книги. Первая -- “Слепой часовщик“ Ричарда Докинса (Blind Watchmaker, Richard Dawkins). Мне кажется, это лучшая из всех современных трактовок классического дарвинизма. Я считаю эту книгу новым изданием “Происхождения видов“. Второй книгой была “Эволюция: Кризис теории“ молекулярного биолога Майкла Дентона (Evolution: Theory in Crisis, Michael Denton). Обе книги вышли примерно в одно время. Знаете, чем поразил меня дарвинизм? Я увидел, что это проблема, выходящая далеко за пределы науки. Вот вам одна из причин, по которой профессор права занялся этим вопросом. Дарвинизм -- лишь вариант истории о сотворении мiра, принятый в нашей культуре. Он рассказывает нам о том, как мы возникли и какое место занимаем в окружающей действительности. Суть дарвинизма в утверждении, что мы не были специально сотворены кем-либо, а именно, Богом, который дал нам особое предназначение. Наоборот, мы и все остальные живые существа -- всего лишь результат бессмысленного эволюционного процесса материи. Заметьте основные черты этого процесса -- он лишен разума и материален. Ричард Докинс ставил перед собой цель объяснить, как работает этот процесс. Что я заметил сразу же, с первых строчек: автор уже определил для себя ответы на некоторые основные вопросы. А именно: он хотел доказать, что мы -- плод неразумного материального процесса. Сперва он предположил это, а потом уже стал искать доказательства и примеры, которые смог бы использовать для подтверждения этой точки зрения. Само же предположение никто не проверял, и поэтому его нельзя считать действительно научным. Это -- философия или метафизика. И мне кажется, что это лучше всего объясняет, почему профессор права занимается этим вопросом. Все дело в том, что в действительности дарвинизм не пытались обосновать научными фактами. Это -- философское учение, и нужно ясно определить какие же физические предпосылки лежат в его основании. -- Насколько Ваши знания и опыт в ведении логических дебатов и вообще в юриспруденции помог Вам увидеть всю проблему противостояния теорий эволюции и сотворения? Какое значение имел факт, что вы не относитесь к научным кругам? Помогло это Вам или, наоборот, мешало? Так как я не принадлежу к научным кругам, я могу ни на кого не оглядываться при рассмотрении этого вопроса. Собственно говоря, уже давно пора было кому-нибудь постороннему, со стороны, заняться пересмотром этого вопроса. Трудность, как я уже говорил, состоит именно в том, чтобы верно определить, выявить, что в дарвинизме -- лишь предположение из области философии, и сделать это может даже тот, кто не знаком со специфически научными данными. Такую работу может сделать тот, на кого не давят научные авторитеты, и кто не может впоследствии подвергнуться гонению со стороны тех же самых авторитетов в науке. Если бы биолог попытался сделать то, что сделал я, он уже никогда не получил бы должности в университете, финансирования исследований, или каким-либо иным способом был бы изгнан из научного сообщества. Я пытаюсь сделать изучение этих вопросов безопасным для биологов, но в этой ситуации каждый действует на свой профессиональный страх и риск. Собственно, именно это и есть ключевой вопрос, потому что многие из моих оппонентов -- дарвинистов, эволюционных биологов -- стремятся убедить общественность, что это -- сугубо научный вопрос, и, чтобы его понять, нужно иметь не менее чем докторскую степень в биологии. Это по меньшей мере забавно, так как все ведущие дарвинисты, начиная с самого Дарвина и его соратника Томаса Гексли, заканчивая нашими современниками Ричардом Докинсом и Стивеном Дж. Гоулдом, писали книги для самой широкой публики. И все они утверждают, что вы вполне способны понять то, что в них написано. И как только вы ознакомитесь с их теорией, вы поймете, что она права, если, конечно, вы не полный невежда, не безнадежно глупы, не страдаете от предрассудков или ваш ум не извращен окончательно. Но если вы скажете: “Послушайте, ваши доказательства не доказывают, что вы правы, собственно говоря, они и доказательствами-то не являются. Все, что вы говорите -- неправда“, у них готов ответ: “Вам, вероятно, не под силу понять этого. Доказательства есть, но они не на поверхности. Чтобы их понять, нужно иметь научную степень по биологии“. Таким образом, это дело как раз подходит тому, кто привык заниматься вылавливанием замаскированных и скрытых предположений, знакомому с техникой ложной аргументации, и человеку способному раскрыть ложную аргументацию дарвинизма для публики. Собственно говоря, именно этим я и занимаюсь. -- Ваши статьи напечатаны в Christianity Today, World Magazine и SF Chronicle. Могли ли Вы представить себе, когда начали заниматься дарвинизмом, что пойдете настолько далеко и в таких масштабах? В последнее время вы заинтересовали многих. Да, я могу сказать, что все идет так, как можно было ожидать -- особых сюрпризов у меня не было. Это важный вопрос, потому что это -- миф о сотворении мiра, созданный нашей культурой. И если уж усомниться в нем, -- это обязательно должно вызвать большую шумиху. Когда я только взялся за это дело, передо мной стояла главная задача -- изменить сложившуюся ситуацию. Недостатки теории Дарвина уже многие замечали до меня, и все существенные аргументы против нее имеют солидную историю. Они постоянно встречаются в литературе, и все, что нужно -- это покопаться и собрать их вместе. Проблема в том, что никому не удавалось собрать все воедино таким образом, чтобы сместить укоренившееся мышление и показать, что действительно есть в чем усомниться. Причина? Критики рассматривали эту проблему как исключительно научный вопрос. Итак, вы начитаете выступать с обсуждением доказательств. Вы говорите: “Так и не доказано, что естественный отбор способен создать что-либо. Летопись окаменелостей не дает тех доказательств, которые ожидает от нее теория. То же можно сказать и о молекулярной биологии. И так далее и тому подобное“. И каждый из ваших аргументов сам по себе действительно силен. Но на них существует вечный и универсальный ответ “А что же предлагаете вы?“ И вам нужно привести свои доказательства, которые должны быть квалифицированы как научные, под чем подразумевается, что они должны отвечать материалистической теории. Итак, если вы согласны играть по таким правилам, то вы проиграли. Ведь современная версия теории Дарвина -- неодарвинистский синтез, -- и есть самые успешные материалистические умозаключения о том, как бы все могло появиться на свет. Научное сообщество бы выбросило эту теорию на помойку сразу же, если бы вы представили им альтернативную, логически последовательную материалистическую теорию. Но такой теории не существует. Итак, если дарвинизм ошибочен в корне, то так же ошибочен и материализм. Это значит, что существует нечто вне действительности, доступной для научного изучения. Нечто сверхъестественное, другими словами, Создатель. Но именно эта точка зрения целиком неприемлема для научного сообщества, так как они обязательно считают материализм своей точкой отсчета. -- Не пуская Божественное Начало на порог, как Вы отметили в своей статье? Именно. Ричард Левинтон в Нью-Йоркском Книжном обозрении (янв., 4 изд., 1997) замечательно выразил эту мысль: “Мы верим в эту эволюционную теорию и подобные ей потому что мы (т.е. доминирующая фракция ученых) изначально преданны материализму как философии“. Затем он сказал: “Эта преданность должна быть абсолютной, потому что мы не можем позволить Божественному Началу ступить на порог. Как только мы позволим Божественному войти, то с каждым днем дверь будет открываться все шире и шире, и все те люди, что стояли за дверью, смогут войти и высказать нам свое мнение“. Вот в чем суть дарвинизма. Он поддерживает в мiре материалистическую философию. -- Давайте определимся в терминах. Когда Вы упоминаете слово “креационист“, сторонник теории сотворения, что вы подразумеваете под этим? Вы имеете в виду тех, кто верит, что каждый из шести дней Книги Бытия длился 24 часа? Говоря точно, креационист, или сторонник теории сотворения, это человек, верящий в Создателя. Сейчас же, когда это слово используют в пропагандистских целях, в средствах массовой информации этим словом называют приверженцев теории шести дней, молодой Земли, а также тех, кто требует буквально трактовать Библию. Ярые защитники теории Дарвина пытаются убедить всех, что даже самые упрямые буквалисты-сторонники Библии признают выведение пород собак, вариации клювов у вьюрков и еще некоторые примеры изменчивости, хотя и очень неохотно. Разве это позиция? Это настоящая карикатура! На самом деле креационист -- это человек, верящий в существование Создателя, который сотворил нас в соответствии с Собственным планом. Как это происходило -- внезапно, за шесть дней, несколько тысяч лет назад, или миллионы лет назад и более постепенно -- это вопрос деталей. Да, наверное, для некоторых аспектов это важно. Но все же вопрос времени вторичен, главное -- признание того, что существует Создатель. -- А кто же тогда эволюционист? Ну, если говорить об эволюции в широком смысле этого слова, то все верят в нее, включая тех, кто изучает различные особенности внутри видов. Основной пример эволюции, который приводит научное сообщество в наши дни -- небольшие вариации средней длины клюва у вьюрков, живущих на острове в Тихом Океане. Кроме того, говорят о породах собак и других сходных явлениях. Когда я выступал с лекциями, на телевидении и радио, я всегда просил дать мне определение эволюции. Сторонники теории Дарвина определяли ее как предположение о том, что в истории мiра существовали некие изменения. Если эволюцию определять именно так, любой согласится, что это -- правда. Но затем эти некие изменения волшебным образом превращаются в совершенно материалистический процесс сотворения, в результате которого появился весь спектр удивительных существ, причем без малейшего вмешательства разума, управляющего этим процессом. Чтобы данный вопрос имел хоть какой-то смысл, первым делом нужно определиться с терминами. Типичный пример того, как манипулируют термином эволюция, пытаясь заставить вас поверить в нечто совершенно элементарное, например, выведение пород собак. Вы верите в выведение пород, вам говорят, что это и есть эволюция. Выходит, вы верите в эволюцию. А уже потом они объясняют вам, что именно значит это слово. Это типичная манипуляция, к которой так часто прибегают основные сторонники Дарвина. Лично я предпочитаю термин дарвинизм -- слово эволюция слишком многозначно, и с ним слишком легко запутаться. А под дарвинизмом я подразумеваю материальную, натуралистическую эволюцию: процесс, в результате которого предположительно появились все живые организмы, существующие в наше время; процесс не требовавший участия создателя или руководства разума. -- Я читал вашу книгу “Дело о Дарвине“ (Darwin on Trial) целое лето, и она мне очень понравилась. Название, которые Вы дали ей, имеет явную параллель с книгой и пьесой “Ветер в наследство“ (Inherit the Wind) -- литературной обработкой документов процесса Скоупса, нашумевшего “обезьяньего процесса“ двадцатых годов. Сразу же вспоминается узколобый фанатик Мэтью Гаррисон Брейди, и то, как гуманист Генри Драммонд просто стер его в порошок. Почему Вы выбрали именно эту параллель, ведь многие христиане, скорее всего, не захотят будить подобные ассоциации? Целая глава моей последней книги “Раскрытие умов, побеждающее дарвинизм“ (Defeating Darwinism by Opening Minds) посвящена фильму “Ветер в наследство“. Я подробно описал, почему то, что я называю синдромом или стереотипом “Ветра в наследство“, является чрезвычайно мощным оружием в данном идеологическом конфликте. В своем вопросе вы сами наметили эти причины. Пьеса и фильм -- это литературная обработка состоявшегося в 1925 году процесса Скоупса, их нельзя считать историческими документами, так как факты в них искажены. Начнем с того, что настоящий процесс Скоупса организован исключительно на публику, это было своего рода представление. Никого не посадили в тюрьму; в принципе, реальной угрозы тюремного заключения и не было вовсе. Это были искусно рассчитанные дебаты, выстроенные на сфабрикованном судебном иске. Этот процесс был состряпан Американским Союзом Гражданских Свобод (American Civil Liberties Union) для того, чтобы создать прецедент. Это, так сказать, был их пробный шаг. Учитель Скоупс сам изъявил желание сыграть роль обвиняемого, хотя и сомневался, что вообще когда-то рассказывал ученикам об эволюции. Но и в пьесе, и в фильме вы увидите, как несколько полицейских, по виду типичных гестаповцев, арестовывают учителя прямо в классе и волокут его в участок. Секулярные гуманисты в фильме -- адвокат и учитель -- преподносятся как воплощение всех добродетелей. В то же время сторонники теории сотворения напоминают мне мои студенческие годы, когда я впервые прочел эту книгу. Мне тогда стало неловко, что я -- христианин, и я старался не привлекать к себе внимание в классе, не затрагивал данный вопрос, поскольку, казалось, уже все сказано. Таким образом, это -- примитивная пьеса-моралите, в которой христиане выступают в роли плохих ребят, а секулярные гуманисты -- хороших ребят. И, из этого следует , что если только вы пожелаете посмотреть на христианство с точки зрения эволюционного натурализма, вы сами сможете стать одним из хороших ребят. Особо важно, что этот стереотип вбит навечно в головы всех журналистов, кто пишет об этом процессе. Именно этому их учили в школе. И когда родители приходят в школу с просьбой более непредубежденно преподавать этот предмет, сохраняя равновесие, а не пропагандировать как догму научно ошибочную версию, которая содержится в учебниках, школьное руководство разыгрывает спектакль о деле Скоупса. Речь идет не о реально происходившем судебном процессе, а о “Ветре в наследство“. Родителям тут же приписывается требование отменить преподавание естественных наук, и уж конечно единственное, чего “требуется“ от учителей -- чтобы они на уроках биологии читали вслух студентам Книгу Бытия, забросив надлежащее препарирование лягушек и изучение строения цветка. Это -- искажение. И каждый, кто собирается критиковать дарвинскую эволюцию, должен быть готов, что о нем будут говорить то же самое. Это -- пропаганда, подобная той, которую используют правительства тоталитарных государств. Просто удивительно, как наша пресса настолько попала под влияние этого стереотипа. -- Стереотип “Ветра в наследство“ утверждает, что спор между теориями сотворения и эволюции означает противостояние между Библией и фактами. То есть, в Библии рассказано о некоторых вещах, которым определенные люди верят вне зависимости от имеющихся фактов. Говорят, что это -- всего лишь слепая вера. Вы отметили, видимо, основу всего конфликта. Секулярные эволюционисты при виде креациониста не могут удержаться от очередной шпильки в его адрес, приводя аргументы типа: “Вы основали свою теорию на предрассудках. Обнаружены факты, опровергающие сказанное в Библии“. Весь вопрос лишь в том, захотите ли вы отбросить предрассудки и принять эти доказательства. Иначе вас сочтут фундаменталистом, слепо верующим и поэтому отвергающим факты. Это -- как раз описанный вами стереотип. Но на самом деле ситуация совершенно иная. Я объясняю это так: в нашей культуре существует наука двух типов. Первый: вы следуете фактам, куда бы это вас не завело. Вы изучаете факты без предубежденности, и что бы не говорили доказательства, вы следуете за ними. У вас не должно быть ни страха, ни предпочтений. В этом смысле, конечно, наука должна быть независимой ни от Библии, ни от политического контроля, ни от какого бы то ни было контроля вообще. Только тогда она сможет без оглядки продвигаться вперед. А вот второй вид, тот, что доминирует в нашей культуре -- наука, построенная на философии материализма. Так, когда мы рассматриваем вопрос происхождения жизни, то есть случай, когда непосредственной проверки быть не может -- ведь никто не может увидеть, как именно появлялась жизнь, вы можете только представить себе, как это было -- в этом случае наука начинает с утверждения, что материалистическая точка зрения -- истинная. Как сказал Ричард Левинтон, которого я уже цитировал, ученые-эволюционисты априорно (то есть до ознакомления с фактами) считают материализм своей философией. А это значит, что по определению должен существовать исключительно материальный эволюционный процесс, в результате которого появилась жизнь. Основной текст Библии в данном случае -- не в Книге Бытия, а в прологе Евангелия от Иоанна “В начале было Слово“. Материализм же отрицает это, утверждая, что “В начале были бессмысленно двигающиеся частицы“. Если вы начинаете рассуждения с такой точки зрения, то отсюда неумолимо следует, и это лишь вопрос логики, что эволюция -- это сугубо материальный, неуправляемый процесс. И это понятно, ведь управлять чем-либо может только разум, а ведь он мог появиться только в результате эволюции из чего-то, не обладающего разумом, и только в процессе материальной эволюции. Таким образом, согласно логике, что-то типа теории Дарвина должно быть правдой. Процесс возникновения жизни должен предусматривать случайные изменения, так как при отрицании наличия внешнего разума это -- единственное, что можно позволить себе. Но одного случая недостаточно. У вас должно быть нечто, что должно определять путь развития сложных организмов. Как говорит Ричард Докинс: “Биология -- это изучение сложных вещей, выглядящих так, будто их специально создали такими“. И вот, у вас есть нечто, заменяющее создателя, и это нечто -- естественный отбор. Большое спасибо Дарвину. Когда работает логика такой философии, единственный вопрос -- разработка деталей. Фундаменталистов не сбить с толку. Интересно то, что если посмотреть на имеющиеся факты, отбросив философские предубеждения, то все факты укажут нам на то, что Создатель должен быть. Биологические организмы не просто сложны, они -- сложнейшее переплетение сложнейших взаимодействующих комплексов и компонентов, намного превосходящих по сложности такие технические достижения как компьютер и космические корабли.