Любовь! Владимир поставил правильный диагноз, но не нам, а вам. Потому что позиция Владимира представляет собой доведенную до гротеска позицию сторонников перехода на русский. Проще всего заявить о том, что “форма устарела“, что нужно “учесть результаты прогресса“ и т.п. Не буду утомлять Вас рассуждениями, просто приведу пример. Однажды в иконописи уже “учли“ достижения современной живописи. Получилось красиво, широкая публика пришла в восторг. Но это были уже не иконы, а картины; протестанты получили возможность упрекать нас в идолопоклонстве. А ЦСЯ похож на икону, об этом уже в этой теме говорено и никто против этого, вроде, не возражал. Поймите, никто не говорит о том, что нельзя составлять новые молитвы, каноны, акафисты. Пожалуйста. Но делать это надо в рамках жесткой формы. Потому что отказ от формы неизбежно ведет не к творчеству, а к самовыражению. Мне, Люба, приходилось видеть своими глазами, как профессиональные художники, писали откровенную мазню, а люди, впервые взявшие в руки кисть через двадцать лет после последнего урока рисования в школе, писали приличные иконы. Но только первые считали себя достаточно передовыми и смело пороли отсебятину, а другие имели достаточно смирения, чтобы принять форму и действовать в ее рамках. То же и с ЦСЯ. Перевод, приведенный Павлом, по-видимому сделан не графоманом-любителем, а профессиональным лингвистом. Но убожество этого перевода очевидно. И при этом, даже этот перевод нуждается в толковании, как и текст на ЦСЯ. Просто мы, ничтоже сумняшеся, вторглись в ту сферу, где обычные представления о профессионализме и прогрессе неприменимы, и где мудрость мира превращается в безумие перед Богом. С уважением, Даниил Терещенко.
