Дорогой брат Павел! “Олег, Вы повторили мысли давно уже здесь обсужденные. Когда я только пришел в Церковь, то я тоже так думал, но со временем я на многие вещи стал смотреть по другому, как-то более терпимее.“ Судя по такому обращению я веду диалог, наверное, со старцем. В таком случае нужно это указывать в info! Извините, это шутка. Безусловно, Вы правы по большинству пунктов. Мне известно об отсутствии догматических препятствий к переходу на богослужение на русском языке. И я не являюсь противником этого. Я лишь неумело и неуклюже попытался защитить права тех, кому дорог церковнославянский. Лично мне будет больно, если в мой приход придет некто, пусть даже очень мудрый и уважаемый, который упрекнув меня в духовной неопытности, заставит отказаться от церковнославянского. Хотя слышу я его всего год, а читаю на нем полтора месяца. “В качестве примера приведу людей, которым этот груз не подсилу, это смертельно больные дети, им жить осталось несколько месяцев, важна каждая секунда, они должны пройти огромный путь к Богу.“ Неужели наша Церковь запрещает молиться на русском языке своими словами? Вы уверены, что смертельно больные дети, пришедшие в Церковь и молящиеся на любом языке, так далеки от Бога? “Совет на последок, если Ваш духовный отец думает иначе чем ап. Павел, please, change духовный отец and press any key. :-)“ Как духовно опытный христианин, вы наверняка знаете, что отпускать подобные шутки в адрес духовного отца, в присутствии его чада, недопустимо. Я не думаю, что для моего духовного отца церковнославянский язык (на котором он говорит с Богом, неужели язык на котором говорят с Богом, по Вашим словам, - “язык на котором нет общения, мертвый язык“?). А мой духовный отец, имя которого указанно в моем info, весьма уважаемый в Церкви человек, член синодальной Комиссии Церкви по канонизации святых. С уважением, Олег Троицкий.
