Егор, здравствуйте, К сожалению, я не могу оперативно реагировать на дискуссию, хотя и вижу, что она весьма далеко ушла от событий почти недельной давности. Жанр онлайновой дискуссии не позволяет подолгу отсутствовать; я прошу прощение за вынужденное молчание. Мне кажется, остался некий аспект обсуждения темы, который, по-моему, в этой дискуссии еще не затронут; к нему я и обращусь несколько ниже. Во-первых, перечитав свой прошлый постинг, готов признать, что погорячился. Я беру свои слова относительно отрицания анафемы Сталина обратно. Человек, исповедующий безбожие и повинный в гонениях на христиан, не раскаявшийся в них, подпадает под анафемы, как ни крути. Все же остальные мои утверждения остаются в силе. По поводу Ваших вопросов, отвечу так. Вы ждете от меня перечисления послаблений в политике по отношению к Церкви, на которые решился Сталин вопреки мощной антихристианской оппозиции в ВКПб? Нет нужды, Вы грамотный человек, Вы их знаете. Вот открываю наугад главку некоей статьи по истории взаимоотношений Церкви и государства в послевоенные годы, она называется “Временное “перемирие“ в церковно-государственных отношениях в 1945-1953“. Вы обратите свое внимание на кавычки в слове “перемирие“, я - на то, что это перемирие было беспрецедентным за всю коммунистическую историю России (с закрытием союза безбожников, с “гонениями“ на институт атеизма и упразднением раскольничьей и действительно КГБшной обновленческой церкви) и закончилось оно - по-вашему, по чистой случайности - со смертью Сталина. При желании историк легко может повернуть дело таким образом, будто главное лицо в государстве решилось на это перемирие исключительно под влиянием внешних обстоятельств. Хорошее можно приписать обстоятельствам, плохое - субъекту. Раньше в отношении вождей поступали наоборот. Вот что меня волнует: суть, “безбашенное“ отношение к нашему с Вами прошлому осталась той же. Вот уважаемый Александр Леонидович в пику маршалу Жукову говорит, что войну мы выиграли вопреки Сталину (я, понятно, имею здравомыслие полагаться на суждения маршала, а не г-на Дворкина). Да представьте себе любого послевоенного российского лидера в условиях, в которых оказался Сталин! Представьте царя-страстотерпца Николая II с его министрами. Как ни крути, лишь трижды клятая командно-административная система вкупе с жесточайшими мерами дисциплинарного характера способны были быстро перевести экономику страны на мобилизационные рельсы и в считанные недели вывезти производственные мощности за Урал. Мы можем быть в нерешительности - благодарить ли Бога как праведный Иов за посланные страдания, но за добро, за самоотверженность, за благодеяния-то благодарить - наш человеческий, не то что христианский долг. Это первое. Вы можете считать факт частичного восстановления церковной жизни после войны частичным возвращением незаконно отобранного (или еще чего хуже - созданием марионеточной структуры, МП как своего рода отдела КГБ), я - удивительный фактом симпатии к Церкви в сердце одного из гонителей Церкви ближе к его кончине. У меня есть книжечка владыки Николая (Ярушевича), отпечатанная в 1947 году в типографии “Красная Звезда“. Упоминая о ней, можно обратить внимание на гипотетическое или реальное сотрудничество уважаемого владыки с богоборческой властью, а можно - на то, что в жесточайшие послевоенные годы существовала возможность выпускать такую литературу вопреки атеистической государственной доктрине. Это разные факты, которые мы увидели в свете несовместных идей. И вот, главное в моем письме: я говорю, что Ваша идея, сквозь призму которой Вы смотрите на наше недавнее прошлое, вряд ли христианская, причем потенциально она опасна для настоящего и будущего России, сеет в ней смущение и расколы. И механизм этих расколов один - обостренное чувство справедливости ведет к осуждению, неприятию многого доброго в прошлом, к патологической, вызывающей неблагодарности (кстати, баптисты наши - того же поля ягоды, они весьма плохо представляют себе разницу между вероучением протестантизма и православия, но ненавидят “жирных попов“ не меньше поклонения “идолам“). Я уверен, что не наше дело рассуждать суды Господни, как не христианское дело отрицать наличие добродетелей в чьей бы то ни было душе. Нельзя искать Христа методом избиения младенцев, отвергая скопом сразу все, и все доброе, что существовало в нашем прошлом. Для меня очевидно вот что. Наш расейский нигилизм - страшная сила и он долго будет мешать нам жить в мире со своим прошлым и, следовательно, друг с другом. Но я забегаю вперед. Формулу нигилизма, как известно, первый вывел Достоевский. Я имею в виду его слова о том, что вся гармония пакибытия не стоит слезинки ребенка. То есть слезинка ребенка упраздняет осмысленность каких бы то ни было благ настоящей или будущей жизни. Это эмоциональное положение, спорить с ним бесполезно, чтобы понять, нужно вообразить бедного ребенка и проникнуться местью к Творцу за несовершенное творение. Замечу, что максима Достоевского уникальна - она отменяет максимальное количество данных нам Творцом благ за минимальную и наименее существенную цену. Все остальное - вариации на эту тему. Скажем, у Блока в письмах есть высказывание о том, что, дескать, хоть христианство и говорит “не убий“, но это не распространяется на сатрапов царского режима, т.к. они не люди. А одна моя знакомая отвергает все прошлые блага социализма из-за того, что в детстве ей родители не могли купить импортные трусики “неделька“. Знакомая не имеет жилища и перспектив иметь оное в ближайшее тысячелетие, между тем как ее родители в нелюбимом многими прошлом решили проблему жилья (купили кооперативную квартиру) года за три. Но это, так сказать лирическое отступление. Я утверждаю, что Ваше перечисление подвижников и святых, пострадавших во время правления Сталина, не преследует цели рациональной оценки правления Сталина, а направлено на то, чтобы отвергнуть сразу и все, что свершилось в годы его правления. Вы выставили реестр мучеников-христиан, чтобы читатель вообразил замученных и проникнулся местью к Сталину за эти деяния. Заметьте: святые мученики, принесенные в кровавую жертву св. Владимиром, не являются для Церкви поводом к мести, к отвержению всех плодов его правления. Заметьте, что христианских жизней на его счету было явно больше, чем свв. Феодор и Георгий, т.к. сложно представить, чтобы взятие силой священных чаш в Корсуни было бескровным (и это происходило когда Владимир уже имел в душе христианский идеал!), но церковь не пошла по пути составления реестра его прегрешений и реестра его заслуг. Церковь хранит молитвенную память о св. Владимире, осуждая его недостойные дела. Я по лени не стану приводить примеры пролития христианской крови христианскими святыми (вспомните, за это неблагочестиво осуждают св. Александра Невского), но примеры можно продолжать, и свидетельствуют они вовсе не о беспринципности церкви, а о том, что церковь благодарна за благодеяния святого: заниматься описанием сучков в очах ближнего людям неполезно. Заметьте: христиане не судят святого, по католически помещая на одну чаше весов пролитие христианской крови, на другую положив добродетели и благие дела (какие бы это были христиане, отрицающие заповедь “не судите“; об этом пишет Вам о. Роман). Церковный народ в почитании святого отдает должное личной святости, несмотря на его грехи. И точно также, прежде всего с благодарностью, мы должны относится ко всякому человеку, потрудившемуся на благо России, не только святому. Да, Сталин не умер христианской смертью. Но что мешает нам признать заслуги Сталина, отвергая его прегрешения? Почему серьезный разговор о “вожде“ до сих пор не начат (низкий поклон иерею Роману за попытку начала такого разговора на форуме)? Я утверждаю, что виной - парадоксы нигилистического мышления. То есть Вы не можете принять “из рук кровавого диктатора“ никаких благ. Добро бы это одно, ведь верующему народу до вашего отрицания дела нет, он получил возможность хотя какой-то христианской жизни после лет полного безбожия, возможность окрестить ребенка, наконец, возможность подходить ко Св. Дарам. Глупо думать, будто Вы не видите, насколько это было для людей важно. Церковь продолжала таскать из ада души притекающих ко Христу с верой - разве этого Вам мало для благодарности Сталину за послевоенное перемирие? Разве Вы не чувствуете керженского духа в Вашем максимализме, который предпочитал вовсе не причащаться, чем причащаться с “еретиками“, крестящимися троеперстием? Разве Вы не знаете, чего Церкви и России стоил максимализм принципиального и нравственно чистого Аввакума Петрова? Да, церковь приняла патриаршество после Петровских треволнений не из рук благочестивейшего, самодержавнейшего христианского правителя, хотя потеряла свободу при таковом Петре. И возобновилось патриаршество на России распоряжением Сталина. Вот такая у нас с Вами история, другой Бог не дал. И вот, для того, чтобы достойно жить на своей земле, нам надо как-то умудриться полюбить Россию черненькой, с Петром и Сталиным, а беленькой ведь ее и Мадлен Олбрайт любит. И вот мой последний тезис: антисталинизм и антисергианство в их предельно циничных формах - одного поля ягоды, это фигуры проклятого русского нигилизма. Именно цинично (по-человечески, а по-христиански - грешно) оскорбление местоблюстителя патриаршего престола, как, впрочем, и других иереев, за сотрудничество с соввластями из уст, в том числе и тех, кто не хлебнул почем фунт лиха. Дескать, перед лицом этого сотрудничества ничего доброго не значит факт ее существования в советской стране. Вот, непреклонный о. Дмитрий Дудко мог бы осуждать иереев за сотрудничество с советскими властями, но он их “почему-то“ не осуждает. Столь же цинично и попахивает власовством огульное осуждение Сталина во всем, несмотря на его очевидную самоотверженность и участие в качестве воина №1 в деле освобождения нашей родины от фашистского ига. От неправой нигилистичной принципиальности много беды в нашей Родине. Поистине, я больше хотел бы ошибаться с митр. Сергием, нежели пребывать с правдой кому-то товарища Игнатенко. С уважением, Федор.
