Дорогой Александр! Вы пишете, что Указ 362 только для Российских территорий. Это взгляд Поспеловского. ОТвет еп. Григория (Завет Святого Патриарха): Ненадолго вернемся к указу 5 мая 1922 г. о закрытии Высшего Церковного Управления. Когда это дело трактуется г. Поспеловским, невольно является вопрос, а читал ли он сам указы Патриарха и в частности Постановление 7/20 ноября 1920 г. и определения заграничного Синода 1922-23 гг.? Откуда он взял, что Постановление 7/20 относится только к епархиям на территории России (I т. стр. 120-121)? Об этом нет ни слова ни в одном определении. Постановление 7/20 относится к Высшему Управлению всей Русской Церкви. В нем нет и намека на выделение каких-либо епархий из распространения на них действия этого Постановления. Д'Эрбиньи справедливо отмечает целый ряд фактов, пригодившихся Митрополитом Антонием Митрополиту Евлогию, когда в решениях по апелляциям с мест, на Дальнем Востоке Патриарх подтверждал правильность определений Высшего Церковного Управления (Michel D'Erbigny S.J. Eveques Russes en Exil, Orientalia Chrisitana Num. 67 Rome 1931, pp. 54-58). Если последователи Митрополита Евлогия высказывали мнение, что каноническому ведению Заграничного Синода в Ср. Карловцах не подлежали церкви на Дальнем Востоке, Америке и Западной Европе, потомку что в отдельных случаях Патриарх по их делам выносил решение (Каноническое Положение Православной Русской Церкви Заграницей, Париж 1927, стр. 51), то Д'Эрбиньи указывает, что Митрополит Антоний отвергал этот довод указанными выше фактами. Однако, самый главный довод заключается в том, что бесполезно спорить о значении отдельных актов Патриарха и его Синода, когда его Управление перестало существовать, т.е. по выражению постановления 7/20 ноября, самое Высшее Церковное Управление, во главе со Святейшим Патриархом, прекратило свою деятельность. Согласно 3 п., попечение об организации той или иной формы общего для всех епархий Положения, лежало на старейшем по сану епископе Митрополите Киевском Антонии. Последний п.10 указывал, что мероприятия, основанные на определении 7/20 ноября, впоследствии, в случае восстановления центральной церковной власти, должны быть представлены на утверждение последней. Нормального положения для Патриаршего Управления и для всей Российской Церкви больше уже не наступало даже после освобождения Патриарха из тюремного заключения. Г. Поспеловский как будто этого не видит и не знает. Он вообще не уделяет достаточно внимания Постановлению 7/20 ноября, отмахнувшись от него на том основании, что оно, де, относится только к епархиям на Русской территории. Создается впечатление, что если он вообще и читал Постановление, то недостаточно внимательно. Ведь п.2, нами выше цитированный, явно имеет ввиду возможность применения его вне границ России “в случае изменения государственной границы“ и т.д. Во всяком случае, Митрополит Евлогий в 1922 году согласился, что при данных условиях_надо основывать устройство церковной жизни на базе Постановления 7/20 ноября, но добился в новой церковной организации несколько особого положения. Он писал, что Патриарх Тихон “решительно осудил политические притязания Карловацкого Собора, угрожал церковным судом главным его деятелям, а полноту церковной власти зарубежом вручил мне“. В представлении Митрополита Евлогия он имел особую власть, какой не имел никто другой. Поэтому, если он хотел быть во главе Митрополичьего Округа, то с тем условием, чтобы другие архиереи в нем были на положении викариев, а не епархиальных. По поводу пожелания Собора 19 мая/1 июня 1923 г. о создании епархий в Западной Европе, он пишет: “Таким образом мы далеко отступили от Указа Патриарха Тихона, извратили его“ (Путь моей жизни, стр. 607). Однако он забывал, что такое решение было как раз согласовано с Постановлением 7/20 ноября, где в п. 5 указывалось, что в случае, если вызванная обстоятельствами обособленность каких-либо епархий приобрела длительный характер или даже постоянный, “наиболее целесообразной (в смысле утверждения церковного порядка) мерою представляется разделение епархии на несколько мелких епархий“. Дальнейшие пункты Постановления говорят о разных способах осуществления этих мероприятий. Т.о. определилось следующее разделение мнений двух старших Митрополитов Зарубежной Церкви: Митрополит Евлогий считал, что его полномочие от Патриарха не ограничивается Западно-Европейской епархией, но распространяется на всю Церковь, которая должна быть разделена на округа очень мало между собою связанные, без центральной власти. Митрополит Антоний полагал, что Постановление имеет ввиду административное объединение всех находящихся в сходных условиях частей Русской Церкви в форме Митрополичьего Округа, части которого могут иметь ту или иную автономию. Иными словами, он имел ввиду точное исполнение Постановления 7/20 ноября. Собор 1923 г. в общем принял принципы Митрополичьего Округа классической канонической формы с допущением в Зап. Европе известной автономии. Однако несогласие осталось вследствие претензии Митрополита Евлогия на особые права, на что, ради мира, остальные епископы согласились. Поспеловский пишет, что после упразднения Высшего Церковного Управления были, якобы другие акты Патриарха о роспуске Синода (стр. 120-121). Это не отвечает действительности. Никаких актов не было даже после освобождения Патриарха из тюрьмы. Сколько-нибудь нормального управления уже не было, хотя бы даже внешне (как после Второй Мировой Войны). Поэтому, со всех точек зрения церковное Управление заграницей должно было основываться на столь предусмотрительно составленном Постановлении 7/20 ноября. Совершенно голословно Поспеловский пишет: “Канонически, поскольку Патриарх отверг постановления (Карловцев) и повелел Карловацкой Организации ликвидироваться и передать всю власть над эмигрантским церквами Евлогию, организация должна была бы прекратить свое существование“ (стр. 119). В этой фразе высказана каноническая неграмотность. Если Патриарх действительно находил нужным суд над Зарубежным Церковным Управлением, то он не сделал главного: не назвал имен обвиняемых и одновременно признал недостаток компетентного органа для начала судопроизводства. Это значится в самом его постановлении. Т.о. мы имеем перед собою только обвинение зарубежных епископов и, при том, в преступлении в канонах не предусмотренном, по которому суждение могло бы быть вынесено не единолично, а высшей соборной инстанцией и не иначе, как выслушав их объяснения. В данном случае, выносившая решение инстанция сама признала неполноту своего состава, но не указала даже сколько присутствовало епископов (а мы знаем, что их могло быть лишь 2-3 из еще находившихся в Москве и не арестованных) и что решение выносилось под стражей гонителей Церкви, которые в лице Заграничного Управления видели своих врагов. По всем этим основаниям решение не могло иметь канонической силы и могло быть как-то принято во внимание только по особой щепетильности в отношении престижа Патриарха, преследуемого врагами Церкви[6].
