Здравствуйте, дорогая Ольга! Все же не могу с Вами согласиться - “грех в церкви - это грех против Церкви“ естественно относится в нашем контексте к предателям, которые могли быть архиереями, но служили уже ГБ. Понимаете, вся чиновничья рать МП (хотя это на самом деле не так, очень важно заметить - не вся!!!) могла перейти на сторону ГБ, но при этом она перестает быть частью Церкви, вот что я хочу, чтобы вы поняли! Церковь - свята, это - малый остаток может быть, но нам не надо “ее прощать“, как вы пишете, она нас прощает. Тут опять тот же вопрос о различении канонической церкви и мистической Церкви. Кстати, к вопросу о сергианстве - митр.Сергия поддержал замечательный священник архим.Сергий (Савельев) - но он не предал Церкви. Вот, что он пишет в книге “Далекий путь“: “6 (19) августа 1927 года, в день праздника Преображения, митрополит Сергий, замещавший тогда Патриаршего местоблюстителя, митрополита Петра, находившегося в заключении, обратился к верующим с воззванием, в котором признал ошибки, происшедшие от вмешательства церковной иерархии и верующих в политическую жизнь народа, и призвал церковь молиться о благоденствии Советской власти, дабы нам, верующим, иметь “тихое и безмолвное житие”. Это воззвание породило в церковной жизни глубокое волнение. Часть церковного общества осудила митрополита Сергия и откололась от него. В числе непримиримых противников его оказался и настоятель Грузинской общины протоиерей Сергий Голощапов. Часть общины последовала за ним; другая же часть, которую составила наша группа, осталась верной митрополиту. Там, где Голощапов видел предательство церкви, мы видели необходимое мероприятие для оздоровления церковной жизни. Мы склонились перед смирением митрополита Сергия, которое он явил всем, и видели в нем достойного преемника первосвятителей московских. Мы чтили крест, который он принял на себя по долгу своего первосвятительства, и благодарили Бога, что в лице митрополита Сергия церковь обрела мудрого архипастыря, который вывел нас, верующих, на единственно правильный путь в наших отношениях с гражданской властью. Мы полюбили его, так как он снял с нашей совести камень, угнетавший нас, и обновленными, юными глазами взглянули на мир и на себя. Восставшие же против митрополита Сергия считали его политиканом, руками которого гражданская власть разоряла церковь. Однако учинять раскол в церкви даже и в этом случае было недопустимо. Да и что могли дать церкви те, кто откололся от митрополита Сергия? Несомненно, среди восставших против него было много хороших, честных людей. Я даже убежден, что их было больше, чем среди тех, кто остался с Сергием. Но что они могли дать верующим людям? Они полностью жили в прошлом, а между тем прошлое умерло, и никаких новых животворных идей, способных возродить церковную жизнь, у них не было. Тем не менее они заслуживают уважения, как честные люди, оставшиеся верными своим убеждениям. Они знали, что их ждет безотрадное будущее, тем не менее не отвернулись от него, а мужественно испили горькую чашу, уготовленную им. Большинство из них погибло в ссылках и лагерях, а оставшиеся ушли в глубокое подполье. Хотя высокие слова противников митрополита Сергия могли казаться, а многим и казались, заманчивыми, но нам они были чужды, так как молитва о тех, кто несет на себе бремя гражданской власти, является потребностью души христианина, не омраченной политическими страстями. Молитва угашает всякое зло, а зло было с обеих сторон. Молитва, конечно, искренняя, погашает прежде всего зло в том, кто молится, а победивший зло в себе раскрывает наилегчайший путь к тому, чтобы помочь и другому победить или хотя бы ослабить зло. Это одна причина. Другая причина, побудившая нас сохранить верность митрополиту Сергию, заключалась в том, что мы не могли не поверить ему в его благих намерениях. Мы ждали, что за указом о молитве за гражданскую власть последует коренное изменение церковной жизни в соответствии с евангельскими основами. Однако мы в этом ошиблись. Никаких добрых изменений в церковной жизни не произошло. Больше этого, после указа, почувствовав небольшое смягчение к себе со стороны гражданской власти, церковная иерархия вместо того, чтобы все силы отдать оздоровлению церковной жизни, качнулась в противоположную сторону. Это смягчение она приняла не для благоустроения находившейся в полном беспорядке церковной жизни, а для личного обогащения, которое увлекло ее на путь постыдного беззакония. Но это открылось для нас позже, когда мы вплотную соприкоснулись с жизнью церкви. В момент же издания указа мы о внутренней церковной жизни ничего не знали, и доверие митрополиту Сергию у нас было полное. Позже стало очевидно, что противники митрополита, не доверяя ему, были правы. Однако их действия, нарушавшие единство церкви, все-таки оправдать нельзя. Недостойно было воздвигать смуту в церкви из-за того, что нас призывали к молитве. Чтобы это понять, не надо быть богословом, а достаточно иметь сердце христианина“. Об архим.Сергии www.chat.ru/~sretenie/list85.htm Нужно добавить, что архим.Сергий много лет провел в лагерях, как и противники митр.Сергия, и после войны у него было много бед от начальства. Почему вы понятие церковь связываете с теми архиереями? Церковь - это архим.Сергий (Савельев), архим.Таврион (Батозский) - они не ушли в раскол, но и не пошли на сотрудничество с властью, а потому провели годы в лагерях. Мы с вами - члены канонической Русской Православной церкви, в которой каких только грехов не было (и есть, и будут, увы). Так что как член канонической церкви мы ничуть не в лучшем положении, чем члены церкви в 20-е и 30-е годы, и говорить о том, что мы должны ту каноническую церковь прощать - смешно. Но я надеюсь мы также и члены Святой Церкви, что нам еще надо всей нашей жизнью доказать.