О “РОЗЕ МИРА“ письмо 3. ДЖОКОНДА, СМЕРДЯКОВ И ПЛЮШЕВЫЙ МЕДВЕЖОНОК. Нужно обязательно показать искусствоведам Кн.III, гл.3 “Средние слои Шаданакара“: те существа, о которых я заговорил как о низшей расе даймонов, можно отчасти определить, как метапрообразы некоторых героев мировой литературы и искусства Энрофа. Случается, что интуиция художников Энрофа, свойственная, впрочем, лишь гениям, прозревает в Жерам, созерцает какое-либо из этих существ и приводит к созданию его отражения в человеческом искусстве... такие произведения, как, например, Джоконда, кроме своего человеческого прототипа, связаны именно с прообразами из Жерама, постигнутыми интуицией гения. Отсюда необычайная значительность этих шедевров и сила их воздействия. Достойно сожаления то, что Джоконда была создана Леонардо таким образом, что прообраз оказался снижен и портрет включил в себя некоторые элементы из Дуггура — одного из миров демонических стихиалей, вследствие чего прообраз претерпел падение из Жерама в Урм, ибо этот слой играет роль чистилища не только для даймонов, но и для метапрообразов. Поднятая Леонардо, его посмертными трудами, снова в Жерам и выше, пра-джоконда теперь находится в одном из слоев Высокого Долженствования. Выходит, потому что художник нарисовал что-то не то, прототип должен упасть в нижний слой. Очень интересно... Изображение Репиным убийства Грозным своего сына завязало такой узел, которого Репин не развязал до сих пор; развязывать его приходится в Друккарге — противостоящем Небесному Кремлю шрастре античеловечества России, где Грозный находится сейчас как пленник и раб... Многим, очень многим гениям искусства приходится в своем посмертии помогать прообразам их героев в их восхождении. Достоевский потратил громадное количество времени и сил на поднимание своих метапрообразов, так как самоубийство Ставрогина и Свидригайлова, творчески и метамагически продиктованное им, сбросило пра-Ставрогина и пра-Свидригайлова в Урм. К настоящему моменту все герои Достоевского уже подняты им: Свидригайлов — в Картиалу, Иван Карамазов и Смердяков достигли Магирна — Одного из миров Высокого Долженствования. Значит так. Сидит в Жераме прототип кота Бегемота, никого не трогает, починяет примус. А где-то в Энрофе писатель Булгаков помещает бедного кота в плохую компанию, заставляет совершать нехорошие поступки типа поджога магазина. Так что же, несчастному прототипу в преисподнюю идти? Но, с другой стороны, есть надежда, что когда-нибудь Булгаков все-таки вытащит Бегемота наверх. А вот про театр: Что же касается метапрообразов, то значение спектаклей Энрофа для них таково: пока Смердяков был в Урме, сброшенный туда магически-творческим воздействием Достоевского, исполнение его роли на человеческой сцене было для него отяжеляюще, тормозяще, мучительно, теперь — безразлично. Но бывает и наоборот: литературные герои вытаскивают писателей: Вот уж кого Тургеневу в его посмертии не пришлось спасать и досоздавать, так это Лизу Калитину. Пожалуй, даже получилось обратное, и немало грехов сняла Лиза с Ивана Сергеевича после его смерти. (Кн.Х, гл.4 “Миссии и судьбы (окончание)“) Из кн.V, гл.3 “Отношение к животному царству“ мы узнаем нечто еще более удивительное: Еще более странным покажется то, что касается не живых зверей, а некоторых детских игрушек... Правее не мы, а дети, свято верящие в живую природу своих игрушек и даже в то, что они могут говорить. Нашим высшим разумом мы могли бы в этих случаях наблюдать совершенно особый процесс творения. Сначала у такой игрушки нет ни эфирного и стрального тела, ни шельта, ни, само собой разумеется, монады. Но чем больше любим плюшевый медвежонок, чем больше изливается на него из детской души нежности, тепла, ласки, жалости и доверия, тем плотнее сосредоточивается в нем та тончайшая материя, из которой создается шельт. Постепенно он создается и в самом деле, но ни астрального, ни эфирного тела у него нет, и поэтому тело физическое — игрушка — не может сделаться живым. Но когда игрушка, полностью насыщенная бессмертным шельтом, погибает в Энрофе, совершается божественный акт, и созданный шельт связывается с юной монадой, входящей в Шаданакар из Отчего лона. В Эрмастиге, среди душ высших животных, облеченных в астрал и эфир, появляется изумительное существо, для которого именно здесь должны быть созданы такие же облачения... Они чудесно живут там вместе с душами настоящих медведей и оленей, получают там астральное тело, а потом поднимаются в Хангвиллу, как и все остальные. Никогда не мог понять, как Винни-Пух, имея в голове опилки, делает подчас столь глубокомысленные замечания. Теперь появилась версия: шельт он от Кристофера Робина получил, наверное... У меня вопрос: кто еще после этого будет доверять “светлым силам“ на слово?