Саша, ты, наверное, удивишься, что ты буквально повторяешь уже написанное о. Андреем в книге о рерихианстве “Сатанизм для интеллигенции“. Там он публично сокрушается, что хотел бы называться протестантом, хорошое, красивое слово, да вот беда - занято уже оно. Имеет четкий смысл. Так сказать, ранее определено. Если ты пишешь свою программу и объявляешь что-то вроде #include {church_history_types.h} // “Использование тэгов мне запрещено“. typedef orthdox protestant; protestant kuraev; то получишь не “протестанта Кураева“, а целый букет диагностики компьютером твоих научных способностей, включая столь знакомый тебе “Types Mismatch“ Можно, конечно, воткнуть куда-нибудь #undef protestant; Или вообще полностью игнорировать всю инсталляцию “Церковная История и Догматика“, в стиле a-la Karaeff, но, как ты понимаешь, от этого будет только еще хуже. Так же и в религии. Не каждый верующий обязан изучить все системные файлы Церкви, но каждый, берущийся писать о разнице протестантизма и православия должен посмотреть хотя бы их определения, не говоря уж в них вникнуть. Если человек выражает протестантские взгляды, называя себя при этом православным, логично предположить, что он изучил и Аубургское и Никео-Царьградское исповедование веры, знает их отличия и, будучи спрошен, может обосновать свой выбор, показав, какое место его взгляды занимают в этих двух во многом противополжных системах, не противореча, однако, ни одной из них. Если же ему “просто нравится это слово“, то к нему мы вправе отнести библейское пророчество о том времени, когда “семь блудниц придут к праведному мужу, говоря: “ИМЯ только свое дай нам, и мы будем блудодействовать, как и раньше“. То, что происходит сейчас, когда множество сект пытаются восхитить православное *имя*, нро не учение и жизнь. Не стоит уподоблятся Владимиру Ильичу. По свидетельству Н. Виноградова, автора замечательной книги “Встречи с Лениным“, будущий диктатор вел ожесточенный спор с автором по поводу сочинений Маха и Авенариуса в 1904 году в Женеве. Пикантность всей ситуации заключалась в том, что Ильич ухитрился вести его, не прочитав ни строчки ни Маха, ни Авенариуса. Года через четыре, когда он все же с ними познакомился и выпустил известную книгу об эмпириокритицизме, она поразила всех, вплоть до Плеханова, своей дубовостью и отсутствием необходимых для такой работы специальных знаний. Н. Валентинов прекрасно показал, как неистовство Ленина утихает и сменяется некоторой терпимостью только после революции, когда он пополнил свое философское образование. К сожалению, это типично для русской интеллигенции. Читая полные огня и гелертерской уверенности страницы Белинского, трудо бывает поверить, что человек знает лишь только кое-что и понаслышке о той философской материи, о которой пишет. Нетерпеливое перепрыгивание через этапы, шапкозакидательство, поверхностность и верхоглядщина - наши национальные особенности. Главное в русской душе не ее мистические или религиозные корни, а “умственные беснования“, умственная взлохмаченность, безответственность мысли. “Золотые сердца, глиняные головы“, как однажды выразился Мережковский об интеллигенции. Она полностью представляет собой тысячелетнюю беду русского народа - отсталость.