Нашел у себя в архивчике статейку о суевериях от радио “Свобода“, на которую ссылался. Жаль, но, похоже, ее там в архиве снесли уже. Приведу фрагменты: Яков Кротов: Этот выпуск нашей передачи будет посвящен проблеме суеверий, проблеме, мне кажется, своеобразной и специфической именно для христианства. Неслучайно сейчас, на 10-м году религиозной свободы, когда право-славие заняло свое место в российской культуре, вдруг в Москве переименовали автобус 666 в 616, потому что люди верят: три шестерки - это знак присутствия антихриста, темной и вражеской силы... Говорит игумен Иннокентий Павлов, православный богослов. Иннокентий Павлов: Суеверие - это не чисто российское явление. Мы на Западе сталкиваемся с небоскребом, в котором отсутст-вует 13-й этаж. То есть физически он присутствует, но, так сказать, его может не быть. Как это расценивать? А что касается данного случая, то здесь произошел забавный казус. Я вот сейчас в одном богословском учебном заведении как раз читаю курс, посвященный апокалипсису, и там мы коснулись “проблемы 666“. Так вот что ин-тересно: в древности некоторые отцы церкви считали, что здесь ошибка, и что эта цифра должна быть не 667, а 616, ну, тогда получится nerj caesar. Так вот, интересно, что автобус 666 заменили на автобус 616, и таким обра-зом мы получили вот такое тавтологическое разночтение апокалипсиса. К сожалению, с чем приходится сталки-ваться, что вот это в церковной печати... всякие статьи против оккультистов, экстрасенсов - это, скорее, род не-добросовестной конкуренции, нежели просветительская работа. А в действительности должно быть духовное просвещение полноценное, которого, к сожалению, нет. Потому что на самом деле идет борьба вот за этот суе-верный сегмент общества, чтобы не к экстрасенсу ходили, а к тебе пришли, молебен заказали. ... Яков Кротов: Надо сказать, что механизм образования суеверий в самом их простейшем виде, таком, как приметы. При-мета - это такой конспект, зародыш суеверия, я думаю, очень прост. Пошел человек сдавать вступительный эк-замен и сдал успешно, причем пошел, скажем, в коричневом пиджаке. И он этот пиджак будет носить на экзаме-ны всю свою жизнь. Или наоборот - пошел, завалил, а дорогу ему перешла черная кошка. Он теперь всегда, если будет ходить, будет огибать черную кошку за 100 верст. Или перед экзаменом пошел поставил свечку, помогло. Он теперь перед каждым экзаменом будет ставить целый пук свечей, и вот из таких одиночных наблюдений складываются суеверия. Фотограф в газете рассказывает. Он снимал священников, ветеранов войны. Встреча была в Новодевичьем монастыре, и было плохое освещение. Фотограф выругался, и он говорит, как раз тот кадр, который он снял, когда выругался, оказался засвечен. Все, уже готова примета, что кто грязно ругается, тому не будет счастья в работе. К сожалению, скажу я, вот эта примета не развернулась в масштабное суеверие, а то бы вокруг не было столько матерной брани, и жизнь, наверное, была бы лучше во всех отношениях. Говорит Илья Семененко-Васин, православный историк церкви. Илья Семиненко-Басин: ...Что же касается суеверий в христианской церкви и борьбы с суевериями со стороны епископата, церкви учащей, со стороны духовников, - то здесь, вероятно, специфика самой религии откровения. Собственно борьба в Израиле с самыми разными нехорошими вещами - почитание ангелов, духовных сущностей, поклонение каким-то языческим святыням - это и был некий прообраз нашей христианской борьбы с суевериями. То есть борьбы с чем-то таким, что, безусловно, не определено, не рождено великим присутствием Бога, то есть его великим от-кровением в жизни, его постоянным, огромным присутствием. Не подавляющим, правда, а животворящим. Яков Кротов: Суеверие - то, что рождено не присутствием Божьим. Я не говорю, что это рождено присутствием какой-то темной силы, - просто безалаберностью, просто пустотой, которую нужно заполнить. Только вот в чем беда: кроме суеверий языческих или суеверий религиозно-нейтральных, есть ведь все-таки огромный пласт суеверий внутри веры. И для меня, как верующего человека, это наиболее болезненно, как если любителю кофе вдруг в кофе подольют “Золотой колос“. Это же хуже, чем пить отдельно “Золотой колос“. Суеверие внутри веры. В чем оно заключается? Да сейчас, на любом развале, на ларьке, где продают православные брошюры и книжки, сколь-ко там суеверий! Простейший пример - как вести себя в церкви, когда священник говорит: мир вам? Якобы нуж-но складывать руки в горсточку, да еще так, чтобы правая ладонь была поверх левой, чтобы благословение не упало на пол. Наверное, так, во всяком случае, подспудно, думают. Есть суеверия, как в православных приметах, что человек, на котором нет нательного креста - все, он уже Христа продал, он не православный. Иногда даже об этом отдельно говорят и пишут. Между тем из всех православных народов, из всех православных церквей вот этот обычай ношения нательного креста сохранился только в русской православной церкви. Он уже в 18 веке считался, в том числе и духовенством, суеверием. А ведь это есть. Откуда же возникают суеверия и суеверное умонастроение внутри верующего? Николай Собуров: Речь идет не об этом. О дурном глазе или о каких-то таких явных суевериях... Но ведь завороженность коз-нями дьявольскими, действиями антихриста - это психологически сродни этому. Это находится рядом, в одной плоскости. Или страх какого-нибудь жидо-масонского заговора, иррациональный страх, потому что суеверие - порождение иррационального. Вот этот страх дьявольских козней, заведомо там, где этих козней все же, по-видимому, нет. И страх этих заговоров носит иррациональный характер. Яков Кротов: Но ведь и вера иррациональна. В чем же различие между верой и суеверием? Николай Собуров: Я полагаю, что все же осознанная вера. Может быть, эта дихотомия - рациональная и иррациональная - все-таки не всегда работает. И когда мы говорим о вере религиозной, то мы имеем в виду нечто третье. Кроме того, если мы возьмем все-таки монотеистические религии, то, понимаете, эта вера должна быть совершенно беспре-дельной, но сам объект веры, он ведь... вот надо веровать в Бога. Вот когда дальше расширяется эта сфера веры - это уже плохо. Понятно, что она неизбежно расширяется. Вера в церковь, в догматику и так далее. Но дальше уже идет... вот это доходит до веры в каждое слово, которое говорит старец, просто батюшка, и то, что написано в каких-то брошюрках, вышедших в каком-то церковном издательстве. И дальше это неизбежно переходит в суе-верие. То есть вера может выродиться в суеверие, когда этот предмет веры, не хочется говорить - объект, объект это дурное слово, - предмет веры становится безбрежным. И т.д.
