Кстати, таким образом, Ольга, чистых практиков вообще не сущетсвует. Человек всегда учится и познает через опыт других. Собственно наше восприятие мира и есть переданный нам и отраженный в нас опыт его восприятия другими, теми, кто с детсва нас формирует, нашими учителями, которыми являются практически все люди так или иначе учавствующие в нашей жизни. Так что насчет практической стороны дела говорить не всегда возможно слишком однозначно. В смысле том, что опыт не обязательно преобретается путем непосредственного соприкосновения с опытным объектом. К примеру есть вообще врожденный опыт без какой-либо его практической подтвержденности. Вы боитесь смерти и Вам не надо для того, чтобы заявить, что смерть это плохо, умереть, проверить это ваше врожденное знание на опыте. Или, скажем, что для того, чтобы понять, что жить без ног и рук плохо не надо их отрезать. Обратно не приделаешь. :-) Лосев например вообще утверждал, что слово есть нечто несущее в себе информацию именно практического смысла. Т.е. слова это и есть непосредственно опыт приобретший формы. Или по другому диалектика, т.е. наука логики и есть по сути опыт сам в себе, непосредственное отражение опыта. Ибо то, что логично, то и практично. Как там Павел писал? :-) Что мол не думайте, что мы тут на листках только такие умные, а на деле ничего из себя не представляем. Каковы мы на бумаге, таковы и на деле, ибо бумага, несущая на себе слова непосредственно отражает самого написавшего, его опыт. Для этого, кстати и даны 4 Евангелия, а не одно большое. Ибо восприятие у каждого свое и соответственно может преломляться в зависмости от психологических, познавательных и иных особенностей воспринимающего. Для того, чтобы дать цельный портрет непосредственно самого Иисуса, а не выдумки, скажем, Марка или Иоанна, даны четыре Евангелия, несущие в себе объективную ифнормацию, которая при сопоставлении их очень четко видна, раскрывается. Субъективное восприятие отдельного Евангелия уступает объективному восприятию всех 4 Евангелий в их единстве. Сам Марк Иисуса видел лишь только отчасти и непосредственного опыта общения подобного Апостольскому с Ним не имел, однако его описаниями, составленными по Петровым воспоминаниям (а не непосредственно самим учатсником событий - Петром), пользовались для составления своих Евангелий и Матфей и Лука и даже Иоанн где-то. И Церковь до сих пор чтит “безопытного“ Апостола и ЕВАНГЕЛИСТА Марка. :-) У Марка был Дух, а Дух и есть самый опыт, выраженный в Евангелии. Так что с другой стороны можно сказать, что Марк не смотря на то, что сам не имел непосредственного опыта, все же имел опыт духовный, опыт раскрытый ему Духом, который и позволил ему судить о предмете, если так можно выразиться, не зная самомго предмета. Другое дело, что возможность понимания и восприятия действий Духа у каждого разное и по разному выражается (отсюда и дары духовные, которые на мой взгляд есть то, что человек может лучше вопринять от Св. Духа)и в соответствии с этим Марк и писал то, что мог осмыслить и потом выразить. Даже Вы сами никогда по опыту непосредственному не знали и никогда не узнаете, Кто был Иисус и был ли Он Христос. У Вас нет контакта, нет непосредственно соприкосновения с Ним, нет непосредственного знания,но у Вас есть Дух, Который и имет это соприкосновение и Который то и заставляет Вас утверждать всем, что Иисус есть Христос, а не просто человек. Вы это говорите не сами, но Духом, который Вам это когда-то сообщил к примеру через Евангелия - “застывшие формы“ Духа. Вот А.Ф.Лосев о диалектике. “Во-вторых, диалектика есть подлинный и единственно возможный философский реализм. Одной непосредственности мало. Можно рассуждать очень непосредственно и в то же время всю эту непосредственность сводить на какие-нибудь субъективные, субъективно-идеалисти» ческие и даже солипсические построения. Так .вот, диалектика и есть совершенный полнейший и окончательный реализм. Для нее не существует никаких «вещей в себе», не проявленных в вещах, никакого духа, который бы был абсолютно бесплотен, никакой идеи, которая бы не была вещью. Упрекающие диалектику в нереализме могут так поступать только в силу собственных абстрактно-метафизических предрассудков. Диалектика не только «захватывает» вещи, но она и есть сами вещи в их смысловом саморазвитии. Я еще понимаю, когда упрекают феноменологов-гуссерлианцев в том, что они оторваны от действительности, поскольку они принципиально изучают «смысл», а не «явление», «идеи», а не «вещи». Но обвинить в этом диалектику никто не имеет права. Для диалектики — реально все то, что она вывела, и все, что она вывела, реально. Тут полная противоположность абстрактному спиритуализму и абстрактному, слепому материализму и эмпиризму. Первый говорит о сущностях, которые никак и нигде не являются; второй говорит об явлениях, которые не содержат никакой сущности. Но если сущность никак не является, то к чему нам такая сущность? И если явления есть только явления и никакой сущности в себе не содержат, то тогда сами явления окажутся изучаемой нами сущностью, сами явления станут истинным бытием, и тогда, значит, спор идет тут только о словах. Вместо всех этих вырожден-ских направлений и ублюдочных, ушибленных, жалких систем, я исповедую диалектику, для которой существуют сущности и смыслы, но проявленные, открытые реальному опыту живого человека, и существуют реально-ощущаемые явления, но — несущие на себе определенную смысловую закономерность и определенный существенный принцип и силу. Если диалектика не умеет ничего сказать о реальном теле,—такую дрянь не стоит и именовать диалектикой. Если диалектика не показывает, что в теле дана последняя осуществленность, что всякая жизнь есть жизнь тела, того или иного, что тело—движущий принцип всякого выражения, проявления, осуществления,— то такую диалектику надо вырвать с корнем из человеческого рода, и пусть будет отстранен всякий, кто станет ее насаждать среди нас и развивать. Много и так развелось в философии всяких шарлатанов и мерзавцев, и абстрактная диалектика, не понимающая тела и его сокровенного смысла, да будет изничтожена наряду с холерными и тифозными бациллами. Когда я говорю в своей книге о сущности, об энергии, об имени и т. д.. мною везде руководит только один реализм, и свою философию имени я с полным правом и окончательной убежденностью мог бы также назвать и философией тела. «Кто имеет тело, способное ко многому, тот имеет душу, 'наибольшая часть которой вечна» (Спиноза) *. В-третьих, необходимо ясно отдавать себе отчет в том, что такое абстрактность диалектики. Конечно, диалектика есть нечто абстрактное. Из того, что предмет ее дан непосредственно и что она ощущает его непосредственно, не следует еще, что сама она так и остается в ту-; пом ощущении этой непосредственности. Затмение солнца—вещь непосредственно видимая. Но если мы так и останемся стоять на месте и, вылупивши глаза, будем непосредственно «ощущать» его, то едва ли не уподобимся этим 'самым 'бессловесному скоту, который тоже ведь, как известно, ощущает затмение. Что надо для того, чтобы не быть скотом в этом случае? Надо не только ощущать, но и мыслить. Надо в ощущаемом искать логической, напр., числовой закономерности. Не говорите мне, пожалуйста, о том, что мышления вещей нет без ощущения вещей. Я это знаю и без вас и никогда в жизни не утверждал противоположного. Дело не в этом. Дело в том, что непосредственная данность, если вы хотите ее осознать, превращается в некую абстрактную структуру, представляющую собою полную параллель ощущаемого предмета, но в то же время данную в некоей осознанной и логически обоснованной форме. Абстрактность появляется здесь потому, что вместо живой непосредственной данности вы получаете логически осознанную закономерность. Мне возражают: ваша диалектика — абстрактна. Ну, а вы думали как? Почему вы не боитесь абстракции в математике, в физике, в механике? Почему вы даете химические формулы, которые ведь не суть же сами химические вещества и процессы, а мне мешаете давать формулы моих веществ и моих 'процессов? Когда вы пишете формулу падения тела,— почему вы даете ее в буквах и в условных обозначениях, почему вы 'не описываете тут всей обстановки опыта, со всем пестрым разнообразием фактов в наблюдаемом и наблюдающем? Всякая научная формула в точной науке есть необходимо абстракция, ибо, хотя она. и получена из опыта и только из опыта, она — анализ опыта, логика опыта, числовая закономерность опыта. Боятся абстракции лишь те, кто не привык думать. Им кажется, что раз нечто абстрактно, значит—нереально. Думают, что спасти реальность можно тупым ощущением вещей, в каковом даже .многие животные превосходят человека. Думают, что реальность вещи есть ее необдуманность, непереведенность ее в разум, ее одинокое и бессмысленное существование. Нет, господа, это не то. Вы—сами злостные метафизики, и притом метафизики рационалистически-субъективистического толка. Вы — метафизики в нигилизме. Вы думаете, что осмыслить вещь — значит сделать ее нереальной. Вы считаете, что точно формулированная вещь есть тем самым уже не вещь, а субъективная фантазия и психический процесс. Вы не верите в мысль и не понимаете, что мысль реальна и как она реальна. Вы боитесь мысли, потому что никогда не мыслили, не умеете мыслить. Иначе абстрактная мысль не показалась бы вам мыслью нереальной, недействительной, и диалектику вы не стали бы отвергать за ее абстрактный характер. Диалектика — абстрактна. Но как же в таком случае она есть непосредственная основа жизни? А так, что она есть как бы скелет жизни, ритм жизни, оформление и осмысление жизни. Не ищите реальности только в безымянном, бессловесном и хаотическом. Скелет, стержень, форма, фигура жизни так же реальны, как и сама жизнь. Выньте скелет, разрушьте форму тела, и—от самого тела останется лишь несколько безобразных кусков голого мяса. Кричат недоучки и недоноски: диалектика — безжизненна, мертва, схоластична, схематична. Да когда же. в самом деле, диалектика хотела стать вместо жизни? Когда, где, какой диалектик говорил, что его наука должна заменить самую жизнь? Если вы хотите жить и только жить — нечего вам заниматься наукой и, в частности, диалектикой. Диалектика — наука, а одной наукой не проживешь. И не вам, абстрактным метафизикам и рационалистам, учить меня в этом. Я почти первый в русской философии не лингвистически и не феноменологически, но диалектически обосновал слово и имя как орудие живого социального общения и вскрыл живую и трепещущую стихию слова, подчинивши ей другие более отвлеченные — и, в частности, логические и лежащие в основе науки — моменты. Наука, конечно, не есть жизнь, но осознание жизни, и если вы строители науки и творцы в ней, вам волей-неволей придется запереться в своем кабинете, окружиться библиотекой и хотя бы временно закрыть глаза на окружающее. Жизнь не нуждается в науке и в диалектике. Жизнь сама порождает из себя науку и диалектику. Нет жизни, нет верного восприятия жизни,— не будет ничего хорошего и от диалектики, и никакая диалектика не спасет вас, если живые глаза ваши—до диалектики—не увидят подлинной и обязывающей вас действительности. Напрасны упования на диалектику, если жизнь ваша скверная, а опыт жизни у .вас уродливый и задушенный. Слепому не откроешь глаза диалектикой, и слабоумного не научишь диалектикой, как стать нормальным. Диалектика есть ритм жизни, но не просто сама жизнь, хотя это же самое и значит, что она есть жизнь, ибо ритм—тоже жизненен. Поэтому я не боюсь упреков .в том, что диалектика моя «мертва» *. Если вы хотите пить, есть, спать, то надо заниматься не диалектикой, а взять что-нибудь и съесть или взять да и лечь на кровать. Диалектика, повторяю, есть наука, и жизненность ее не в том, что она лечит ваш желудок от расстройства или помогает вам в ваших 'приключениях с «комсомолками». Жизненность диалектики в том, чтобы она была правильным, а не уродливым скелетом жизни, чтобы она не была горбатым, безногим, безруким и т. д. и т. д. 'скелетом. Ведь в скелете есть своя жизненная правильность и норма, и >в ритме есть своя художественная закономерность, несводимая на закономерность мелодии, тембра и т. д. Поэтому вы можете упрекать меня в том, что я сделал где-нибудь неправильный диалектический переход от данной категории к другой, соседней, но вы не смеете упрекать меня в том, что моя диалектика мертва. Всякая диалектика мертва, как мертва любая математическая формула. Умы, сами проникнутые формалистической и нигилистической метафизикой, еще упрекают меня в метафизике. Думают, что раз дается некое отвлеченное построение, то тем самым оно уже и метафизическое. Это—печальный продукт тех эпох, когда живая мысль и 'простое человеческое восприятие жизни было задавлено абстрактной метафизикой, .пытавшейся вместо глаз дать точки зрения, а вместо живописи мира — химию красящих веществ. Люди настолько запуганы абстрактной метафизикой, что им, несчастным, уже не до анализа того, где метафизика и где диалектика. Видя абстрактную формулу, эти страдающие манией метафизического преследования мыслители открещиваются от нее, как от семи бесов, и скорее отказываются просто думать о ней, чем согласиться на ее—хотя бы гипотетическое только — существование. Эта жалкая и смешная мыслебоязнь указывает только на несомненную болезнь мозга, и таковых «мыслителей» надо не переубеждать, а отсылать на Канатчикову дачу. Вот диалектика выставляет, например, требование, что если есть нечто «одно», оно должно отличаться от всего «иного», но так как это «иное» есть тоже нечто одно, то, следовательно, «одно» не только отлично от «иного», но и тождественно с «иным». Это утверждение совершенно неопровержимо, какими бы жупелами вы ни грозили диалектике. Получается, что «одно» и тождественно и отлично с «иным», покоится и движется — ив себе и в ином и т. д. Начинается «эквилибристика», «акробатика», «софистика», «схоластика» и—как угодно еще по-иному ругайтесь на диалектику. Ну и что же? По-вашему—софистическая игра абстрактными понятиями, а по-нашему—подлинная стихия разума, необозримый океан и чудное неистовство мысли, чудная и завораживающая картина самоутвержденного смысла и разумения. Вы, не понявшие красоту мысли и ее неистощимую бездну, не можете понять и диалектики. Вам нечего возразить на нее, и потому вы только ругаетесь. Легко назвать диалектику бранным словом «метафизика», а попробовали бы вы сами продумать и создать хотя бы две или три последовательно развивающихся диалектических категории. Дальше гегелевских «качества» и «количества», т. е. первой главы «Логики» Гегеля, никуда ведь сунуться не смеете и не умеете“.
