Уважаемый Александр Леонидович! В последний раз мы дискутировали с Вами в теме №1682, в результате чего вы предпочли выйти из дискуссии. Надеюсь, что здесь это сразу не пройзойдет и Вы снизойдете до того, чтобы ответить мне. Хочу вас порадовать: по Вашему совету я прочитал книги о. Иоанна Мейендорфа “Православие в современном мире“ и “Жизнь и учение св. Григория паламы“ (кстати, почему Вы даете в одном из сообщений ее английское название; ведь в прошлом году она была издана на русском языке с комментариями В. Лурье-Вам это неизвестно?). Из них я почерпнул много нового. В частности, я узнал, что св. Григорий Палама (а за ним и о. Иоанн) были согласны на то, чтобы у католиков оставалась словесная формулировка filioque, лишь бы они истолковывали ее в соответствии с православным вероучением. Ну ладно, это я так, к слову. А здесь я хотел бы сказать вот что. Вы можете как угодно именовать людей, поддерживающих деятельность о. Георгия Кочеткова. Возмущаться и спорить на этот счет я с Вами не собираюсь. В конце концов, это служит лишь к определенной характеристике Вашей личности, и, думаю, люди на этот счет поймут все правильно. А манера давать людям клички по имени “предводителя“ в Церкви не нова. Например, для некоторых православных мы с вами “сергиане“, еще для некоторых-“никониане“ и пр. Лично для меня именоваться “сергианином“ большая честь, ибо я действительно преклоняюсь перед личностью митр. Сергия (Страгородского). А сравнение с Арием и Несторием некорректно по одной простой причине: и Арий и Несторий имели ярко выраженное ДОГМАТИЧЕСКОЕ учение, отличное от православного. У о. Георгия никакого своего УЧЕНИЯ как такового нет: есть лишь определенная ПРАКТИКА православной жизни. Во всяком случае, пока обратное доказано не было. Однако главный предмет моего разговора заключается в следующем. Я хочу наконец-то разрешить действительно серьезный вопрос о том, насколько “обновленцы“ “искажают“ работы оо. Н. Афанасьева, А. Шмемана, И. Мейендорфа. На протяжении последних 5 лет Вами и некоторыми иными церковными деятелями из среды ПСТБИ утверждается, что ссылки о. Георгия и “неообновленцев“- это “надругательство над памятью великих богословов“, лукавство, обман и пр. О. Г. Кочетков будто-бы искажает их учение. Однако поразительнее всего то, что ничего конкретного при этом ни Вами, ни Вашими сторонниками не приводится, за исключением двух цитат из одной статьи о. Иоанна Мейендорфа (к ней мы вернемся ниже). Тем не менее, люди, хотя и настроенные враждебно к “обновленцам“ (может быть, гораздо в большей степени, чем Вы), все таки признают очевидную связь между ними и учением богословов из Парижского института и Свято-Владимирской Академии в Нью-Йорке. Вот что пишет, например, в газете “Радонеж“ диакон Даниил Сысоев: “Тихоновский Богословский Институт, усиленно борясь с кочетковщиной, тем не менее свободно пользуется трудами о. А. Шмемана, о. Н. Афанасьева и о. И. Мейендорфа - этих столпов “православного“ модернизма. На знаменитой конференции “Единство Церкви“ представители этого уважаемого института пытались доказать, что о. Г. Кочетков и его идеи - это одно, а порижский модернизм - это диаметрально противоположное. Вспоминая недавнюю историю, это похоже на то, как в начале перестройки Сталин критиковался с позиций ленинизма. Попытки эти обречены на провал, ибо кочетковцы могут действительно подобрать к каждому своему нововведению обоснование в творениях поражин“ (№18 (62), 1997). Далее о. Даниил приводит конкретные примеры, и вот что интересно: о. Валентин Асмус, попытавшийся ему возразить, НИЧЕГО НЕ ОТВЕЧАЕТ ПО СУЩЕСТВУ. Он перечисляет заслуги упомянутых отцов, но конкретные возражения, приводимые о. Даниилом, не опровергает. Более того, он пишет: “Литургические идеи прот. А. Шмемана и его учителя, прот. Н. Афанасьева навлекли поспешно изреченное о. диаконом обвинение в “ереси“. НЕ СКРОЮ, Я САМ ВОВСЕ НЕ ВСЕ РАЗДЕЛЯЮ В ЭТИХ ИДЕЯХ“. Ну, а относительно факта “преемства“ учения о. А. Шмемана и др. у “неообновленцев“, собственно, основного вопроса диакона Даниила, он отделывается следующими фразами: “Они не были революционерами-утопистами, каковы наши кочетковы. И не допускали в Церкви идеологизирования и большевистского насилия. Поэтому даже при заимствовании у них некоторых “идей“ кочетковы переплавляют эти идеи, вмешивая в них совершенно иное, истинно сектантское и экстремистское понимание церковной жизни“. Как видим, ничего конкретного. Правда, далее о. Валентин говорит поистине замечательные слова: “Было бы чрезвычайно удобно, если бы в богословии и в церковной жизни существовали только два состояния: абсолютный авторитет одних и абсолютное повиновение других (совсем как в классическом католицизме). Но в Православной Церкви так никогда не было и не будет. Были и будут спорные идеи и пререкаемые авторитеты-и это нужно для возрастания церковной полноты, поскольку сами ошибки побудят “искуснейших“ правильнее выразить истину и верно напривить ход церковного корабля. Нужно хотя бы немного мыслить, иначе каждый из нас может впасть в самые страшные ошибки“. Аминь!-хочется ответить на это. Только почему же Вы признаете право на “спорные идеи“ за о. А. Шмеманом и о. Н. Афанасьевым и отказываете в нем другим, называя это “анархизмом“ и “сектантством“? Более того, в другом месте о. В. Асмус прямо признает наличие преемственности практики о. Г. Кочеткова от о. А. Шмемана: “О. Георгий Кочетков взывает прежде всего к литургической традиции Церкви первых веков (“высокое православие“, по его терминологии) и опирается преимущественно на книгу прот. Александра Шмемана “Введение в литургическое богословие“ (“Современное обновленчество-протестантизм “восточного обряда““. М. 1996, с. 72-73). А в книге “Введение в литургическое богословие“ заложен весь фундамент литургического богословия, которое о. Александром разовьет далее, в частности, в таких работах, как “Евхаристия“, “Водой и духом“, а также в многочисленных статьях. Правда, Вы как будто-бы указываете на один конкретный момент, присущий о. Георгию Кочеткову, который и делает его теорию и практику “сектантской“. В своем ответе П. Мейендорфу Вы говорите: **Отец Иоанн (также как и отец Александр Шмеман) всю жизнь защищал православную епископоцентричную модель Церкви, противопоставляя ее протестантскому антииерархическому пониманию церковной жизни. А Кочетков проповедует именно такую весьма расплывчатую экклезиологию «поместной Церкви», согласно которой кафолической полнотой обладает каждый отдельно взятый приход, а епископские полномочия приписываются любому настоятелю. Именно это, а отнюдь не проблему богослужебного языка или евхаристической дисциплины я имел в виду, когда писал, что весь строй мысли отцов Александра и Иоанна противоречит кочетковщине. ** Здесь Вы, на мой взгляд, отчасти правы. Только то, что Вы здесь с иронией и довольно утрированно описали, есть не что иное, как точка зрения многих православных богословов, придерживающихся евхаристической экклезиологии, в том числе учителя о. Александра Шмемана о. Николая Афанасьева. И нельзя сказать, что она безосновательна. Как профессор богословия Вы уж должны знать, что в аопстольскую эпоху трехчинной иерархии как таковой не было, были диаконы и т. наз. “епископы-пресвитеры“, предстоящие на евхаристическом собрании. По крайней мере, Н. Завет, как и Дидахи-самые ранние новозаветные произведения не делают принципиальной сакраментальной разницы между епископом и пресвитером. Правда, это различие уже вполне четко оформилось во II веке, когда старший пресвитер в поместной церкви “вырос“ в епископа. И если последовательно придерживаться евхаристической экклезиологии, т.е. если в евхаристическом собрании проявляется Церковь во всей ее полноте, то... Здесь выводы могут быть самыми различными, и разные ученые придерживаются различных точек зрения на этот счет. Тем не менее, исторически в каждой поместной Церкви было только одно евхаристическое собрание, а епископ был предстоятелем этого собрания. Сейчас в одной поместной Церкви много евхаристических собраний, а настоятели приходов de facto исполняют то же служение, какое в древней Церкви исполнял епископ. Епископ же превратился просто в администратора с огромным бюрократическим аппаратом, часто мешающим ему нормально управлять епархией (что хорошо видно на примере г. Москвы). Выражает ли при такой ситуации каждый приход Церковь во всей ее полноте? О. Николай Афанасьев, по видимому, склонялся к тому мнению, что да. О. Алексндр Шмеман же, действительно, пытался придерживаться на этот счет более традиционной точки зрения. Так в своей книге “Евхаристия“ он считает, что упразднение института хорепископов (возникших как попытка удержать за епископом функцию предстоятеля при росте числа приходов в константиновскую эпоху) было связано именно с опасностью для прихода считать себя абсолютно самодовлеющей, независимой от других единицей. Но факты остаются фактами. И сейчас для православия это действительно серьезная проблема. Часто среди серьезных богословов раздаются голоса либо восстановить в Церкви что-то вроде института хорепископов, чтобы во главе прихода стоял епископ; либо частично дать настоятелям епископские функции. Уже о. Николая беспокоила эта проблема. Сходной с ним точки зрения придерживается, например, такой видный современный богослов, как митр. Пергамский Иоанн (Зизулас). Что же касается о. Георгия Кочеткова, то он в своей теории и практике является вполне последовательным приверженцем о. Николая Афанасьева. Так что давайте будем честными. Вы имеете полное право считать его точку зрения сектантской и протестантской (в этом Вы не одиноки: среди карловчан, напр., Вы найдете хорошую поддержку на этот счет), но признайте все-таки полную преемственность о. Г. Кочеткова и прот. Н. Афанасьева. От этого Вам никуда не деться. А насколько сильно оо. Александр Шмеман и Иоанн Мейендорф оппонировали в данном вопросе о. Николаю неизвестно, хотя, по-видимому они действительно придерживались несколько иной точки зрения. Например, тот же о. А. Шмеман в книге “Церковь. Мир. Миссия“ писал: **Мы должны понять, что важнейшие черты ранней “епископальной“ общины унаследованы приходом, равно как и то, что и приходской священник воспринял многие функции епископа. Священние сегодня, как правило, и священнослужитель, и пастырь, и учитель Церкви; в ранней же Церкви все эти функции выполнял епископ** (М. 1996, с. 201). Ну а во всех остальных отношениях “неообновленцы“ все же являются преемниками упомянутых отцов. Если у Вас иная точка зрения-опровергните на конкретных примерах. Скажите: вот здесь о. Г. Кочетков говорит или пишет то-то, а о. Александр Шмеман в действительности учил тому то. Тогда и будет, что обсуждать. Только не отсылайте меня, ради Бога, к сборнику материалов конференции “Единство Церкви“: в действительности там эта проблема так и не была разрешена. Достойным ответом на эту конференцию является статья Семена Зайденберга “Конференция “Единство Церкви“ или об истоках Екатеринбургского аутодафе“ в 47-м номере “Православной общины“ (должна быть и в сети), в которой помимо прочего (в т.ч. весьма трезвой оценки самой богословской направленности СТПБИ), обсуждается и данная экклезиологическая проблема. В частности, С. Зайденберг, приводя тот же цитируемый мной отрывок из Вашего ответа П. Мейендорфу, говорит: ***Здесь неправда так смешана с путаницей, что прямо не знаешь с чего начать. Во-первых, если кто-то действительно и защищает потенциальную (а не наличную!) кафолическую полноту каждого евхаристического собрания (а вовсе не “отдельно взятого прихода“!), то это совсем не предполагает ни расплывчатости, ни “антииерархического понимания церковной жизни“. Церковь знает в своей истории разные модели своего иерархического (а не антииерархического!) устройства- и двухчинную иерархию, и нашу современную трехчинную, и даже более того. Во-вторых, и сам о. Александр Шмеман, как мы видим, говорит о епископских функциях настоятеля (конечно, не о “полномочиях“-это слово в рамках евхаристической экклезиологии, исключающей юридическую терминологию, довольно безграмотно звучит), а о. Георгий Кочетков, в свою очередь, совсем не отрицает трехчинной иерархии, о чем как раз и свидетельствует то, что он исполняет распоряжения священноначалия, подчас и несправедливые*** (с. 109) А уж заезженный пример со статьей о. И. Мейендорфа и вовсе является смехотворным. Поразительно: люди, годами утверждающие о противоречивости “кочетковщины“ и учения о. Иоанна Мейендорфа в качестве фактически единственного своего аргумента используют одну и ту же цитату, причем вырванную из контекста. На самом деле, здесь мы имеем дело с недобросовестностью и подлогом. Дело обстояло следующим образом. В 140 номере “Вестника РХД“ была опубликована статья тогда еще Юрия Кочеткова под псевдонимом “С. Богданов“ “Священство православных и баптистов“. О. Иоанн Мейендорф в следующем, 141-м номере отклинулся на нее короткой статьей “Заметка о Церкви“, в которой он во многом ее положительно расценивает. ЕДИНСТВЕННО, что у него вызвает протест-это терминология, которую он связывает просто с богословской неопытностью еще молодого тогда автора. И вот эти две цитаты, которые я ниже еще раз приведу, вами используются как знамя, под которым вы утверждаете, что о. Иоанн “разнес“ “Богданова“ и пр. Вот что пишет о. Иоанн: ***Я нешительно не согласен с выводами статьи С. Т. Богданова: принципиальное принятие двух параллельных форм церковного устройства: “синагогально-синаксарную“ и “экклисическую“ (зачем такие чудовищные неологизмы?). Деление это неприемлемо принципиально, так как Церковь - одна, а выделение “синагогально-синаксарного“ устройства для особой группы “уже усовершившихся и освятившихся“ было бы своеобразным гностическим элитизмом. Формы такого элитизма были известны с древности, всегда отвергались “кафолическим“ христианством...*** Однако ниже тот же о. Иоанн Мейендорф говорит (и это, разумеется, противниками о. Георгия никогда не цитируется): **Да простит он (Ю. Кочетков-Е.К.) меня за то, что я упрекаю его в методологической несерьезности. В ПРАКТИЧЕСКОМ ОТНОШЕНИИ (выд. мной-Е.К.), его желание оправдать существование в Церкви малых групп преданных и “усовершившихся“ христиан - вполне законно, особенно в условиях современной церковной жизни в России**. Теперь понятно в чем дело: о. И. Мейендорф возражает против теоретического и терминологического различения в церкви двух упомянутых групп (и, кстати, о. Г. Кочетков давно от этой терминологии отказался), но на практике вполне приемлет эту идею. Да и если бы он и действительно был бы против-неужели о. Иоанн не может в чем то и ошибаться? Или Вы считает, что о. А. Шмеман и о. И. Мейендорф были всегда и во всем правы? Зачем же тогда все разговоры о гуруизме? Я, понимаю, что для Вас, скорее всего, страшно даже предположить, о. Георгий Кочетков может быть прав в каком-то вопросе, а о. Иоанн ошибаться, но действительно БЕСПРИСТРАСТНЫЙ человек так никогда считать не будет. Кстати, почему Вы назвали проф. Д. Поспеловского “небеспристрастным“? Он все-таки, не из школы о. Г. Кочеткова вышел. А был действительно много лет сотрудником о. А. Шмемана и о. И. Мейендорфа, знал их гораздо лучше Вас (Вы были лишь их учениками, он - коллегой) и его точка зрения на этот счет является более объективной и непредвзятой, чем Ваша. Я думаю, он мог бы много поведать о том, что думали о. Александр и о. Иоанн по тем вопросам, которые волнуют нас сегодня. И, кстати, насчет Павла Мейендорфа: Вы говорите, что после Вашего ответа ему он прислал Вам письмо, где раскаивается в своем поступке и говорит, что написал письмо под давлением Поспеловского. Может быть, так оно и было. Однако уже ПОСЛЕ этого о. Г. Кочетков ездил в Свято-Владимирскую семинарию и встречался там с Павлом Мейендорфом, который его довольно радушно принял. Полюбуйтесь на фотографию в 48-м номере “Православной общины“ (с. 30): стоят улыбающиеся Д. Гасак, о. Георгий, П. Мейендорф и диакон Стефан Козлер. После этого сами делайте вывод об отношении П. Мейендорфа к о. Георгию. Кстати, в том же номере напечатана замечательная статья П. Мейендорфа “Литургический путь Православной Церкви в Америке. Часть 2“, из которой можно сделать вполне определенные выводы, насколько литургическая практика о. Г. Кочеткова расходится с тем, чему учили Шмеман и Мейендорф. Вот так, Александр Леонидович. А то, что Вы говорите об агапах, просто позволяет усомниться в Вашей компетентности, как историка Церкви. Впрочем Вы и здесь не говорите ничего конкретного. Так что я призываю Вас: давайте не оскорблять друг друга и решать вопрос по существу. Если у Вас есть конкретные примеры того, в чем о. Георгий расходится с учением упомянутых богословов-давайте, будем их бсуждать. Нет,- тогда говорить не о чем. Надеюсь, что в этот раз наша с Вами дискуссия будет более плодотворной (в отличие от темы №1682). С надеждой на взаимопонимание, Евгений Кадосов