Еше раньше мне сообщил об этом интервью Володя Честнов, и я посмотрел его в “Огоньке“. Ощущение и от журналиста, и от о. Андрея осталось скверное. Наверное потому, что больнее всего ранят шипы, которых не ожидаешь. Показные атеистические наскоки Никонова раздражали и запомнились. Тяга отца Андрея к тому, что можно назвать молодой, подростковой религией изумляла. Он уже не впервые с какой-то внутренней завистью смотрит в сторону мусульманства, видя в нём те признаки молодой религиозной агрессии, которые ему хотелось бы видеть в Православии. И китайцы понадобились отцу Андрею не потому, что они китайцы, а потому лишь, что они - ЦЕЛИНА, на которой в первые годы без всяких удобрений можно собирать тот урожай, о котором мечтаешь. Но никто, кроме Отца, не знает даты конца времён. И, если исходить из конструкции отца Андрея, то на китайцах дело не остановится. Будет еще часть Африки, джунгли Южной Америки, часть Австралии и Новой Зеландии, масса островных народов... Это соответствует Писанию, ибо прежде конца времен Евангелие будет проповедовано ВСЕМ народам на всей земле. И ещё. Я с огромным почтением относился и отношусь к философу Л.Н. Гумилёву, а при его жизни даже посчастливилось встретиться с ним и поспорить, хоть многие тогдашние мои аргументы кажутся сегодня бездарными и безграмотными. Однако, и сегодня я убеждён, что поверять цифрами гармонию Провидения не вполне корректно. И кивок о. Андрея в сторону Гумилёва в поисках аргументов (о сроках активной жизни народа) тоже некорректен. Вот таким было первое впечатление от знакомства с текстом. А сейчас перечитал еще раз. Шипы остались те же. Но я уже знал, где они расположены, ожидал встречи с ними, и потому не поранился. И сегодня обратил внимание на очень много точных и метких замечаний о. Андрея. Более того, он был совершенно открыт и честен с оппонентом, даже подставлялся. Но именно открытость вызывает доверие к тому, о чем он говорит. Коснусь лишь одного вопроса, вызвавшего у о. Андрея как бы удивление, а вслед за удивлением - новые вопросы. Цитирую: //- Так вот, это или святой или труп. Поскольку говорить о том, что наш народ после 70 лет советской власти стал каким-то особо святым или духовно совершенным, не приходится. Значит, приходится констатировать, что это некая духовная апатия существа, которое утратило возможность защищать себя, свою территорию. Во всех странах,выходивших из-под коммунистического владычества, возрождение государственности и общественности шло под лозунгами возвращения к своим народным или национальными традициям - так было в странах Восточной Европы, Балтики, и на Украине, и в Молдавии, и в Средней Азии... Но в России почему-то не произошло такой смычки демократизма и патриотизма. Они оказались по разные стороны баррикад.// Действительно, это так. Но почему? После крушения коммунизма маленькие (относительно России) государства продолжили дробление в стремлении к мононациональным сообществам, насколько это было возможно. Армения стала практически мононациональным государством. В Азербайджане тоже осталось мало армян. Продолжается мучительное дробление Югославии. Разделилась Чехословакия, завершив тем самым дробление Австровенгрии. Мы же пожинаем плоды национально-территориального деления России, происшедшего после революции. То есть, в сознании народов, населяющих страну с двумя именами (Российская Федерация, Россия) мы остаёмся империей со всеми амбициозными плюсами и центробежными минусами этого состояния. На каждой из этих территорий, даже при коммунистах, худо-бедно развивались национальные языки и культуры, каждая такая территория стремилась к традиционной религии, вписывавшейся в национальную ментальность. Татары - мусульмане, буряты - ламаисты, а ещё масса языческих верований. Когда СССР был на относительном экономическом и культурном подъёме, всё это укреплялось и развивалось. И сегодня миссионерство гораздо труднее вести в Татарстане или Бурятии (ибо это - удобрять Истиной старые почвы), чем, например, в “атеистическом“ Китае. Слово “атеистическом“ я взял в ковычки, ибо атеизм - тоже религия. Но если при сохранении остатков тоталитаризма в Китае отцу Андрею ОДНОМУ дали бы свободу настоящего миссионерства, все китайцы были бы его. Стоит Китаю стать идеологически открытым - и многие народы, населяющие эту великую страну, тут же обратятся к национальным религиям. Т.е. убежденность отца Андрея в религиозной девственности китайцев - тоже иллюзия. И в таком деле надеяться на ЦЕЛИНУ ошибочно. Там может оказаться и не целина вовсе. Однако, Бог в помощь. Мне не хочется спорить с этим тезисом. Я согласен: пусть все китайцы станут православными! И ещё. Нам не понравилось слово “собака“. Напишите вместо “собака“ слово “человек“. Образ-то у отца Андрея очень точен! Я ощущаю этот перебитый народный хребет, как свой собственный. Это ведь правда! И если мы станем просто “историческим следом православия“, то это только сегодня кому-то кажется привлекательным. Скучно и добротно живут народы - “смотрители музеев своего имени“. Народ-пенсионер имеет только прошлые заслуги, от него не зависит будущее. Да и кто сказал, что Россия, отойдя в “исторический“ слой народонаселения планеты будет жить хорошо? Посмотрите на наших сегодняшних пенсионеров. Вот такой же беспросветно убогой будет вся страна (в историческом пласте). За эту мысль я искренне благодарен Андрею Кураеву. В этой мысли есть что-то очень важное, основное, которое не берусь обсуждать, поскольку не расшифровал сие зерно для себя самого. Но над этим буду думать. Извините за большой текст. Ваш В.А.Ч.
