Высоцкий хорошо известен своим неприятием лжесмирения. На фоне общей забитости тех лет человек, который говорил просто о том, что он чувствует и думает, выглядел уже героем. По-моему, именно этим он и полюбился большинству его слушателей. Уже теперь многие страхи и комплексы тех лет кажутся просто смешными. Я думаю, что спустя лет 30-40 очень трудно будет объяснить, чем же так нравился Высоцкий своим современникам, если, конечно, протест против приниженности и забитости человека не будет тогда столь же актуален, как и в 70-е--80-е годы. Я хочу сказать немного о другом. Конечно, Высоцкий, отвергал человекоугодие, и это очень хорошо. Но принимал ли он христианские ценности? В христианстве необходимо смирение. Необходимо признать, что Бог выше человека, Бог неподсуден человеку. Бог не делает простых вещей, и всех силы человеческого разума бывает подчас недостаточно для того, чтобы понять Божий промысел, увидеть и оценить Божие величие. У Высоцкого всё не так. Вот текст песни Высоцкого “Райские яблоки“: Я когда-то умру - мы когда-то всегда умираем,- Как бы так угадать, чтоб не сам - чтобы в спину ножом: Убиенных щадят, отпевают и балуют раем,- Не скажу про живых, а покойников мы бережем. В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок, И ударит душа на ворованных клячах в галоп. В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок. Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб. Прискакали - гляжу - пред очами не райское что-то: Неродящий пустырь и сплошное ничто - беспредел. И среди ничего возвышались литые ворота, И огромный этап - тысяч пять - на коленях сидел. Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом, Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел. Седовласый старик слишком долго возился с засовом - И кряхтел и ворчал, и не смог отворить - и ушел. И измученный люд не издал ни единого стона, Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел. Здесь малина, братва,- нас встречают малиновым звоном! Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел. Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ? Мне - чтоб были друзья, да жена - чтобы пала на гроб,- Ну а я уж для них наберу бледно-розовых яблок. Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб. Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых: Это Петр Святой - он апостол, а я - остолоп. Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженных яблок. Но сады сторожат - и убит я без промаха в лоб. И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых,- Кони просят овсу, но и я закусил удила. Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок Для тебя привезу: ты меня и из рая ждала! Итак, получается, что рай --- это нечто вроде зоны. Если Маяковский писал: “Я думал, ты --- Всесильный Божище, а ты недоучка, крохотный божик“, то у Высоцкого дело обстоит примерно так: “Все думают, Ты --- Справедливейший и Милосерднейший, а Ты --- жестокий, скупой и подленький вертухаишко.“ Автор этих стихов, несомненно, ставит себя в моральном отношении и выше апостолов, и выше Бога. Видимо, настолько неприятна была Высоцкому идея смирения, что нехитрая логика: “где нужно смирение --- там рабство, крепостничество, дедовщина, ЗОНА и прочая мерзость“, которая, может быть, неплохо работает во отношениях с людьми, была автомамически перенесена и на отношения с Богом. Пушкин писал (вслед за Державиным): “Веленью Божию, о Муза, будь послушна...“. Я не могу представить себе нечто подобное у Высоцкого.