Здравствуйте, Виталий Иноземцев! Опять Вы талантливо затрагиваете интересную тему и опять в пользу мракобесия. Вопрос как-то слишком уж просто у Вас разрешается - вместо “Покупайте культурку на сырую штукатурку“ Вы предлагаете “Покупайте иконки, вешайте под оконки“ (Мерседесов-600 :) Видать, церковный кич перестает быть таковым. Почему это “игра со священными предметами“ сразу становится “в бирюльки“, если ей занимается актер, но “страшным таинством“, если - неверующий, нетрезвый или просто посредственный батюшка? Почему это при актерской “игре в священника“ “чувствуется фальшь“, а при поповской игре в то же самое - не чувствуется? Или таинство рукоположения сообщает актерскую гениальность? Откуда же тогда столько серых, бездарных священников? Недавно, например, разбирая свои видеокассеты, я наткнулся на старую запись Ленкомовской рок-оперы “Юнона и Авось“ и был поражен реалистичностью и художественностью постановки ролей религиозных персонажей: православного священника, монашек и даже Пресвятой Девы. Под реалистичностью я понимаю не строгую каноничность, вряд ли ожидаемую от театральной сцены, но какую-то точную, в иконном смысле, передачу высшей, духовной реальности таких религиозных явлений, как смерть и отпевание жены героя, принесение им обета Богородице, явление Ее ему и т. д. Удивительно уместно и естественно вставлены куски православной панихидки в музыкальную ткань рок-оперы, исполненной по крайней мере куда талантливей и сердечней, чем в нашем местном суперправославном карловацком приходе. Конечно, о художественных достоинствах можно спорить бесконечно, тем более с таким экспертом, как Федор Павлович Карамазов, как Вам угодно было меня ранее заклеймить. Но вот недавно, показывая сего бессмертного персонажа в сцене “У старцев“ фильма Пырьева моему другу, весьма духовному православному священнику, выделяющегося среди прочих своею любвеобильностью, подлинной участливостью к жизни своих прихожан и платящих ему ответно взаимностью (замечу в скобках, что речь идет не о России, а об Америке, где нет и не может быть никаких корней для типично российского феномена православного фетишизма и рясопоклонничества, и поэтому подобные случаи гораздо реже и, во всяком случае, не так автоматичны), так вот, этот весьма тонкий, глубоко религиозный человек сразу же, при первом же взгляде на старца Зосиму заявил: “Это - истинный старец“. Признаться, я сначала почувствовал себя довольно неловко, поскольку видел этого актера ранее и в других, вполне светских ролях, но потом подумал, что, может, батюшка видит глубже, чем я, ограниченный рамками своей культурной среды, в которой кошка - всегда кошка, собака - собака, поп - поп, а актер - только актер. Может быть, этот актер сумел отыскать в своей русской, тысячелетне православной душе те нотки святости, присущей всем нам “по праву рождения“ и передать тот образ Божий, что и светит нам в праведниках. Другими словами, мне кажется, что если актриса может адекватно сыграть проститутку, то и актер вполне может сыграть священника. Это дело личного таланта, а не какой-то особо требующейся святости актера. Например, Александр Абдулов пока еще весьма далек от святости, имея “проблемы с 7-ой заповедью“, судя по свидетельству его бывшей жены, по-видимому, ничуть не мешает ему мастерски играть монаха. Как известно, “разбойники и блудницы“ первыми входят в Царствие, а не ультраправославные законники и фарисеи (см. тему “Кодекс-памятка, юному другу православного стукача“). Да что там далеко за примером ходить, и пишушему эти строки в перестройку один режиссер предлагал главную роль в его фильме об Иисусе Христе и я чуть было не согласился. Если и отказался в конце концов, то отнюдь не потому, что само актерство крайне греховно и обязательно душепагубно для всех участников действа. Тогда не было бы в православии, например, обряда выхождения священника из алтаря в полном облачении в самом начале всенощной и каждения им всего храма, символизируя (играя) Бога, ходящего рядом с еще не павшим Адамом в раю, с поклонением верующих этому не исполнителю роли Христа на службе церковной, но самому Христу. Фильм “Формула любви“ я, напротив, считаю творческой неудачей Марка Захарова; собственно христианского там не больше, чем вообще в русской культуре. Если Вам “становится тошно“ и у Вас сразу всплывает внутренний “папашка Карамазов“, тут же проецируемый Вами вовне на “молодого человека, сидящего в кресле перед телевизором, пьющего пиво, курящего сигарету и приобщающегося к “вере““ - то подумайте, в евангельского ли Христа верите Вы, вот именно такому контингенту не то что проповедовавшего, а и возлежавшего с ними, с мытарями и блудницами и распивавшего с ними спиртные напитки, или в ригористичного сектантско-толстовского моралиста, и изберите жизнь, с Ним. Ваш брат во Христе, В. Честнов.
