Самое интересное заключается в том, что отвергающие марксизм пользуются марксистскиой терминоглогией, да еще о самом марксизме имеют очень туманные понятия. Проще обозначить сатанизмом то, что неонятно и по каким-то причинам неприятно. Нашиз реформаторов ждал конфуз, когда они стали усиленно переводить западные учебники, думая, что те написаны с антимарксистских позиций. Ничего подобного. Все своременные западные учебники исходили из того, что Маркс - великий экономист. И не соглашались с ним в том-то и том-то. В чем вклад Маркса в экономическую жизнь? Посмотрим, как возникала политэкономия и какие концепции в не были заложены изначально. Понятие человека-атома и его взаимоотношений с обществом и государством на философском уровне разработали Гоббс и Локк. Политэкономии они дали новое представление о частной собственности, как естественном праве. Именно исходное ощущение неделимости индивида, его превращения в особый, автономный мир породило глубинное чувство собственности, приложенное прежде всего к собственному телу. Можно сказать, что произошло отчуждение тела от личности и его превращение в собственность. На Западе это один из постоянно обсуждаемых вопросов. Причем, будучи вопросом фундаментальным, он встает во всех плоскостях общественной жизни, вплоть до политики, Если мое тело – это моя священная частная собственность, то никого не касается, как я им распоряжаюсь — отсюда бесконечные дискуссии о гомосексуализме, эвтаназии и т. п. Такое разделение целостной личности на «Я» и «мое тело» произошло лишь в ХVII веке. Это разделение, проекция декартового разделения дух – тело, было частным случаем внедренного в мироощущение индустриального человека дуа-лизма (природа – человек, знание – мораль, цивилизация – дикость и т. д.). Но оно и обосновало возможность свободного контракта и эквивалентного обмена на рынке труда. Возможность соединения капитала с рабочей силой, на чем и основана капиталистический способ производства. Каждый свободный индивид имеет эту частную собственность, – собственное тело, и в этом смысле все индивиды равны. И поскольку теперь он собственник этого тела (а раньше его тело принадлежало частично семье, общине, народу, государю, Б-гу), постольку теперь он может уступать его по контракту другому как рабочую силу. И до сих современные экономические и социальные теории исходят из квазиестественной природы действующих индивидуумов. Происходит редукция любого коллективного, системного феномена к рациональным действиям индивидуальных личностей. Детерминированному миру фабрики соответствует механистический детерминизм социологии – редукция социальных макроявлений к статистическим параметрам индивидуумов. Так возник и развивался миф о “человеке экономическом”, который создал рыночную экономику. Эта антропологическая модель обосновала разрушение традиционного общества любого типа, как якобы противоречащих человеческой природе, и установление нового экономического порядка, при котором становится товаром рабочая сила, и каждый человек превращается в торговца. Локком была развита теория гражданского общества, осью которой стала именно собственность. Те, кто признают частную собственность, но еще не имеют ничего, кроме тела, еще живут в состоянии, близком к природному; те, кто имеют в собственности еще и капитал и приобретают по контракту рабочую силу, объединяются в гражданское общество, в Республику собственников. То есть, в гражданское общество включались только собственники. Цель их объединения – оборона против несобственников, 'живущих в состоянии природы и склонных вести войну всех против всех не по правилам. Угроза со стороны не-собственников постоянна и оправданна, каждый имеет естественное право вести войну. Согласно Гоббсу, никто не может чувствовать себя в безопасности с уже достигнутой им властью, не занимаясь постоянно тем, чтобы «контролировать, силой или обманом, всех людей, каких только может, пока не убедится, что не осталось никакой другой силы достаточно большой, чтобы нанести ему вред» . Итак, принявшие постулаты частной собственности пролетарии составляли некоторую оболочку, которая окружала ядро гражданского общества. А племена в Америке, Африке, жившие как солидарные общности и не принимавшие идеи собственности, жили в состоянии дикости. Возникло образование из трех уровней: гражданское общество – природа – дикость. Весь этот культурный материал Адам Смит включил в свою модель политэко-номии. А каркасом классической модели была ньютоновская картина мирозда-ния. Адам Смит просто перевел ньютоновскую модель мира как машины в сферу производственной и распределительной деятельности. Это было органично вос-принято культурой Запада, основанием которой был механицизм. Как машину рассматривали тогда все, вплоть до человека. Ньютоновская механика была перенесена со всеми ее постулатами и допущениями, только вместо движения масс было движение товаров, денег, рабочей силы. Экономика была представлена машиной, действующей по естественным, объ-ективным законам. Утверждалось, что отношения в экономике просты и могут быть выражены на языке математики и что вообще эта машина проста и легко познается. Адам Смит перенес из ньютоновской механистической модели прин-цип равновесия и стабильности, который стал основной догмой. Более того, Адам Смит, подобно Ньютону, должен был ввести в модель неко-торую потустороннюю силу, которая бы приводила ее в равновесие, так как пре-доставленная себе рыночная экономика равновесия не соблюдала. Это – «невидимая рука рынка», аналог картезианского Б-га-часовщика. Классическая политэкономия претендовала быть наукой о приведении в равновесие всех трех подсистем, взаимодействующих с гражданским обществом Локка, так чтобы эта система функционировала как равновесная. Но в действительности равновесие поддерживается только в ядре системы, способном вобрать лишь небольшую часть человечества. Научная картина мира менялась. В ХIХ веке был сделан важнейший шаг от ньютоновского механицизма, представлявшего мир как движение масс в бесконечной однородно-аморфной вселенной, оперировавшего двумя главными категориями: массой и си-лой. Когда в рассмотрение мира была включена энергия, возникла термодинамика, движение тепла и энергии, двумя универсальными категориями стала энергия и работа, вместо массы и силы. Это было важное изменение. В картине мира появляются необратимость, нелинейные отношения. Сади Карно, который создал теорию идеальной тепловой машины, произвел огромные культурные изменения. Эту трансформацию образа мира освоил и перенес в политэкономию Карл Маркс. Маркс ввел в основную модель политэкономии цикл воспроизводства –аналог, разработанного Сади Карно идеального цикла тепловой машины. Модель сразу стала более адекватной – политэкономия стала изучать уже не простой акт эквивалентного обмена, как было раньше, а полный цикл, который может быть идеальным в некоторых условиях (Карно определял условия достижения максимального КПД, а в цикле воспроизводства – максимальной нормы прибыли). Но главное, что из термодинамического рассмотрения (термодинамика была равновесная) вытекало, что, совершив идеальный цикл, нельзя было произвести полезную работу, так как эта работа использовалась для возвращения машины в прежнее состояние. И, чтобы получить полезную работу, надо было изымать энергию из топлива, аккумулятора природной солнечной энергии. То есть, топ-ливо было особым типом товара, который содержал в себе нечто, давным-давно накопленное природой, что позволяло получать работу. Когда Маркс ввел свою аналогию – цикл воспроизводства, в каждом звене которого обмен был эквива-лентным, то оказалось, что для получения прибавочной стоимости надо вовлекать в этот цикл совершенно особый товар – рабочую силу, платя за нее цену, экви-валентную стоимости ее воспроизводства. Рабочая сила была таким товаром, соз-данным «природой», который позволял производить «полезную работу». Так в политэкономию были введены термодинамические категории. Маркс сделал еще один важный шаг, соединив модель политэкономии с идеей эволюции. На завершающей стадии работы над “Капиталом” появилась теория происхождения видов Дарвина, который нахоодился под большим влиянием идей Т. Мальтуса. Маркс оценил ее как необходимое естественно-научное обоснование всей его теории. Он немедленно включил концепцию эволюции в модель политэкономии в виде цикла интенсивного воспроизводства, на каждом витке которого происходит эволюция систем. Таким образом, Маркс ввел понятие технического прогресса как внутреннего фактора политэкономического цикла воспроизводства в промышленности. Введение эволюционной идеи в политэкономическую модель было огромным шагом вперед. Можно сказать, что Маркс привел в соответствие политэкономическую модель с картиной мира современной ему науки, которая претерпела кардинальное изменение. Но теория Маркса вскормлена культурой западного общества, фоном которой был и остается европоцентризм наряду с мифом о бесконечном линейном прогрессе. Это – убежденность, в том, что Запад есть единственная «правильная» цивилизация, а все остальные просто отстали, недоразвиты. Понятие линейного прогресса, господствующее в Новое время, подразумевает существование недоразвитых народов. То, что теория Маркса в ее трактовке истории, человека и общества отражала основные постулаты и мифы европоцентризма – почти не требует доказательства. Уважающий и почитающий Маркса африканский философ и ученый Самир Амин отмечает: «Несмотря на предосторожности Маркса, марксизм также подвергся влиянию господствующей культуры и оказался в фарватере европоцентризма. Европоцентристская интерпретация марксизма, сводя-щая на нет его универсалистский размах, не только возможна; но даже, пожалуй, доминирует. Эта евроцентристская версия выходит наружу в известном тезисе об «азиатском способе производства» и о «двух путях»: открытом европейском пути; приводящем к капитализму, и блокированном азиатском пути» . Интересную точку зрения высказывал Шумпетер, рассматривая рассуждения Маркса о первоначальном накоплении и о причинах социальной стратификации: “Маркс по существу принимает буржуазную точку зрения, согласно которой феодализм был царством насилия, в котором подчинение и эксплуатация народных масс были уже свершившимся фактом. Классовая теория, приспособленная главным образом к условиям капиталистическом общества, была распространена на его феодального предшественника, так же как и многое из концептуального аппарата экономической теории капитализма; при этом некоторые из самых ще-котливых проблем были просто перенесены на феодальную территорию” . Итак, Маркс совершил огромный шаг вперед в осмыслении индустриального общества западного капитализма, дополнив модель Адама Смита тем, что внесла нового в картину мира наука его времени: термодинамикой Карно и Клаузиуса и эволюционизмом Дарвина. Следующее коренное преобразование политэкономии произошло в ходе «кейнсианской революции», когда был сделан принципиальный шаг от механицизма. Кейнс, значительно опережая западную интеллектуальную традицию, не переносил в экономику механические метафоры и, главное, не прилагал метафору атома к человеку. Он считал атомистическую концепцию неприложимой в экономике, где действуют “органические общности”, которые не укладываются в прокрустово ложе принципов детерминизма и редукционизма. А свершилась эта революция на фоне жесточайшего кризиса капиталистической системы, при гигантских волнах общего пессимизма, захлестнувших Запад в начале века. Вот что можно сказать и о самом Марксе и о марксизме.
