////Детки, любите друг друга// Под “друг друга“ подразумевается заповедь божия о любви к БЛИЖНИМ, а не только к братьям. Да? И к антихристу, и к басаеву? Басаев - “детка“ апостола Иоанна Богослова? Интересное почитание святых у Вас, Виктор, святых по своему растленному образу и подобию лепите...// Вот Иисус то святых каких “лепил“ по своему образу и подобию, когда на кресте взывал к Отцу Своему о распинавших Его: “Отче! прости им, ибо не знают, что делают!“. Лк.23,34 Или и тут Иисус просил Отца своего о прощении только лишь “избранных“, “ближних из ближних“? А как же за врагов молиться и щеку подставлять? Нет уж, Лев. Это не я по образу своему и подобию леплю святых, это Иисус их так слепил, ибо и сам был такой. С самаритянкой говорил и лично о себе ей свидетельствовал, сотника римского (язычника!) пожалел и прошение его исполнил, исцелив его раба, хотя, что сотник, что самаритянка, ну никак не “ближние“ Иисусу по вашим извращенным гордостью понятиям. Я не пытаюсь оправдать преступников и душегубов, а лишь хочу Вам доказать, что ближний для христианина всякий и добро нужно творить всякому и, даже, тому кто тебя, образно говоря, “распинает“, а если иначе, то тогда это уже не христианство, Лев. Если уж Иисус молился и просил о прощении распинавших Его, то что уж говорить о нас? Вы видно просто Господа не любите, а любите больше самого себя и своих старцев с книжками “душеспасительными“. //Вот тот, за кем он побежал, и в ком видел возможность покаяться - то ему и ближний, и детка. А остальная глумливая разбойническая публика, которой в той пустыне ошивалась, которая начхать хотела на апостола - ни деткой апостолу, ни ближними, ни братьями нам не являлась// “Глумливая публика“ Апостолу, конечно, была не братией, но ближними они ему были, ибо зла он этой разбойнической братии не причинил и оставил им самим решать, как распорядиться своей свободой. В угоду ли своим похотям и личным пристрастиям или обрести действительную евангельскую свободу, которой Вы очень противитесь и всеми силами пытаетесь задавить ее, как в себе, так и в окружающих. Сказано: “Кто не свободно верит, тот ходи в церковь, слушай “чтение Евангелия“, но сам в него не заглядывай: старую веру потеряет, а новую - найдет ли, еще неизвестно“. В этом соблазн свободы, Лев. Вы и ваши старцы его чувствуют и поэтому вполне естественно, что стараются от него человека отгородить, ибо боитесь Вы, что потеряет человек веру в стены голые и в авторитет людской и будет верить не в стены, не в Вас, а в Бога и авторитетом для него станут не поучения “старцев“, а истина изрекаемая для них самим Богом, приходящим к ним на вечерю любви, как и обещал Иисус. Для древних Христиан Иисус был реальностью, вечно с ними пребывающей, а для современных Иисус это Кто-то, кто живет “там“ в неизвестном месте и Кто-то, Кто разговаривает лишь с избранной кучкой избранных людей. А все из-за таких, как Вы, которые сами в Царствие не входят и другим не дают. Поучения старцев это хорошо, но только тогда, когда из этих поучений не делают (и причем не сами старцы, а те, кто их слушает) замков и не вешают их на двери Божьего Царства, в которое каждый из людей приглашен за просто так, а не за заслуги. Была такая книга, состоящая из пяти как бы томиков, написанная св. Папием, Епископом Иерапольским (150 г.) - ближайший к ученикам Господним и некоторых из них видевший - “Истолкования слов Господних“, которую такие вот “православные“ уничтожили. Видимо из-за боязни соблазна этой книги для своей веры. Вот он страх свободы где на деле проявляется. А ведь все Евангелие только к свободе человека и призывает. Мережковский очень хорошо писал: “Самый страшный дар Божий людям - свобода, но самый святой. Это чувствуется лучше всего здесь, в Евангелии. Вот почему первое, на что кидаются все поработители духа, чтобы истребить, - эта, самая страшная для них книга - Евангелие. “Вместо того, чтобы овладеть людской свободою, Ты умножил ее и обременил ее мученьями человека навеки... Но неужели Ты не подумал, что он отвергнет же, наконец... и Твою правду, если его угнетут таким страшным бременем?“ - говорит Великий Инквизитор (Достоевский). “Трупом быть в руках учителя“, - говорит Лойола. Трупом хочет быть Паскаль, но не может и сходит с ума от страха “бездны“ - свободы евангельской. Бояться свободы, не верить в нее, значит не верить в Духа Св., потому что свобода человеческая в Боге и есть Дух, - вот к чему приводит нас евангельская критика, - и это не мало. Может быть, страшной ценой, но мы, наконец, поняли, или вот-вот поймем, чего за две тысячи лет христианства никто никогда не понимал, - что неизвестное имя Христа - Освободитель, и что, не приняв свободы, мы никогда не узнаем Его, Неизвестного“. //Витенька, лапочка, Вы же не в состоянии никого просветить верой Христовой! вот и не относите к себе то, что к Вам не относится никоим образом.// Я к себе и не отношу и не относил никогда того, чего я по немощи своей не имею. Это Вы относите к себе то, чего не имеете. Если так поступал Апостол, то почему так не должны поступать и те, кто читает его поучения и следует его словам? Виктор.