Пропущенное покаяние ______________________________________________________ Разделив с западными европейцами “бремя белых“ (если лишить это понятие оттенка расизма, у нас по причинам, на которых я не могу здесь останавливаться, практически отсутствовавшего), русские вряд ли остались бы в стороне от покаянного, назову его так, движения, охватившего Запад на исходе 60-х годов, если бы не советский режим, сковавший у нас все живое. Пора хотя бы сейчас войти в курс того, чем болел и еще продолжает болеть Запад. Я не без некоторой доли условности назвал покаянным движение, в котором собственно покаяние было лишь одним из моментов. Попробую теперь определить его точнее: речь идет о достаточно радикальной переоценке роли, которую Европа вместе с Соединенными Штатами призвана играть в мире. В равной мере это относится к прошлому, настоящему и будущему. Толчок для такой переоценки был как будто бы дан извне антиколониальным движением в колониальных и зависимых странах, начавшимся после первой из двух мировых войн и широко развернувшимся после второй. Но само это движение вряд ли развивалось бы так бурно, если бы не европейские катализаторы. Дело прежде всего в том, что облик Европы, каким он представал взорам неевропейских народов (на последнем этапе колониальной экспансии), был исполнен внутреннего противоречия: вроде бы она несла миру идею универсализма, но как ее было согласовать с национальной идеей, которая саму Европу раздирала на части? Как раз соображения национального соперничества явились дополнительным стимулом, побудившим европейские державы перейти в середине XIX века к более активным колониальным захватам; примерно в это же время колонизаци заморских стран, которая зачастую была делом отдельных моряков и конкистадоров, миссионеров и негоциантов (огромная Индия, например, до 1858 года считалась владением Ост-Индской компании), окончательно оформляется как государственное дело. Колониальные империи все больше приобретают национальный, то есть английский, французский и т. д., характер, а “торжественная договоренность“ (напомню слова Лугарда) о сотрудничестве сплошь и рядом нарушается: державы грызутся между собою на колониальной почве так же, как они грызутся в Европе. Пагубность этой внутренней противоречивости видна на русском примере. Хотя и с некоторым запозданием, Россия тоже пошла по пути национализма, что лишний раз подтверждает ее европейскость, причастность ко всем духовным процессам, происходящим в Европе. Вплоть до 60-х годов XIX века никаких национальных гонений в пределах империи не было; даже наоборот, было, например, при Александре I потакание полякам, стремившимся полонизировать украинские и белорусские земли, то есть как бы отыграться в культурном плане за проигрыш в плане политики. Только после неудавшегося польского восстания 1863 года начались гонения, сначала против поляков, потом лиха беда начало против евреев и финнов. Репрессии, обрушившиеся на Польшу, задели Украину: в конце 60-х было ограничено употребление украинского языка, закрыты национально-просветительские общества и т. д. (* замечу, что феномен Шевченко, которого украинская интеллигенция почитает не просто как поэта, но как фигуру мистическую, расцветает тогда же - И.Р.) В царствование Александра III политика насильственной русификации охватила уже все нерусские части империи; на Кавказе, например, закрывались школы на местных языках и даже названия населенных пунктов транскрибировались на русский лад. В пору триумфального шествия русского языка и русской культуры создавать для них некие дополнительные льготы было не только неблагородно, но и неумно. Русская культура сама собою притягивала тогда как магнит; она открывала выход к горнему воздуху каких-то мировых вопросов, которому было тесно в рамках национальных культур. Притеснения, чинимые администрацией, только разжигали ответное национальное чувство, прорвавшееся в 1917 1918 годах, когда национальные окраины одна за другой отпали от России. Распад Российской империи (“железом и кровью“, то есть, по сути, механически, под очевидно надуманным лозунгом “пролетарского интернационализма“ вновь собранной большевиками, как оказалось, лишь на семь десятков лет) уже предвосхищал распад других колониальных империй. Изначальная ошибка господствующих наций была одна и та же: они пытались втиснуть универсализм в свои национальные рамки. Рано или поздно такие универсализмы вступали в конфликт друг с другом. Две мировых войны показали, сколь далеко могут зайти конфликтующие стороны. Пока паны дрались, у холопов не только чубы трещали, но и кое-что прояснялось в головах. Дальнейшему их “просвещению“ способствовала холодная война, в неевропейском мире преимущественно воспринимавшаяся как внутриевропейский (с учетом Соединенных Штатов) конфликт. Длительное противостояние двух лагерей, имевшее не только военно-политический, но и идеологический характер, вынуждало обе стороны (с западной стороны это были главным образом Соединенные Штаты) заигрывать с колониальными и зависимыми народами. Данным обстоятельством в значительной мере объясняется бурный рост национально-освободительного движения, в послевоенные годы приведший к обвальному отпадению колониальных народов от их метрополий, завершившемуся в основном уже в 60-е годы (и лишь в пределах СССР отложенный до начала 90-х). ---------------------------- Цитируется по статье: Ю. КАГРАМАНОВ * ИМПЕРИЯ И ОЙКУМЕНА http://my.infoart.ru/magazine/novyi_mi/1995/kagram.htm _____________________________________________________ Кратно суммируя: нераскаянность России за конкретные грехи Россиийской империи перед Украиной довлеет над русско-украинскими отношениями до сих пор. Просматривается прямая аналогия с нераскаянностью Русской Православной Церкви перед старообрядцами. Россия как империя имеет огромные преимущества. Но только не с национализмом, а с универсализмом (всеединством) как господствующим началом во внутренней политике.
