Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

О надвигающейся канонизации Николая II-го. (Все нижесказанное является частным мнением автора и является только приглашением к обсуждению статьи о. Андрея. Все прочие цитаты и ссылки, кроме как из данной статьи, приводятся по памяти.) Эпиграф 1: Призрак бродит по России, призрак канонизма. Эпиграф 2: Озябло сердце и ноги задрожали, видим убо, как зима хощет быти. Недавно на сервере появилась новая, необъявленная статья диакона А. Кураева «Что достойно подражания в жизни императора Николая?» http://kuraev.vinchi.ru/kanonis.html о, судя по тону статьи, неотвратимо имеющей наступити канонизации последней царской семьи. Статья содержит множество аргументов против и три аргумента в пользу предстоящей канонизации, сразу поражающих своим несоответствием и так контрастирующих с обычно метким, живым словом церковного публициста. Поэтому, не разбирая и не приводя новых доводов против вероятного грядущего церковного акта, рассмотрим приведенные доводы «за». Pro: Их три. Сразу удивляет слабость первого аргумента: «просто – через ощущение лжи противоположного утверждения», т. е. через эстетическое отрицание осуждённости бывшего императора: « Попытка представить Их в аду вызывает естественное содрогание», т. е. первый раз «за» о. дьякон голосует сердцем. С этим нельзя не согласиться, хотя подобный подход далеко не безупречен, что, впрочем, добросовестно отмечает ниже и сам о. Андрей. Во-первых, действительно «прославление в лике Святых имеет не онтологическое, а педагогическое значение». Как писал Г. П. Федотов, «прославление святых не является претензией Церкви на точное определение границ Царствия Божия, но всегда носит педагогический характер: выбирая немногих из сонма праведников для прославления, Церковь тем самым подчеркивает ценность того или иного жизненного подвига конкретного святого и его полезность для людей данного времени и места» (Г. П. Федотов, «Святые древней Руси»). Что же именно полезного и достойного подражания было в жизни последнего российского императора? Добросовестный дьякон и не обходит этот вопрос молчанием, указывая, например, на канонизацию восточной церковью «холодного язычника Константина» (А. Карташев) как Равноапостольного. Конечно, в кошмарном сне не приснится кощунственное уравнивание царственного жено- и детоубийцы с Апостолами. Вопрос заслуживает отдельного рассмотрения, коснемся его и мы чуть ниже. Во-вторых, неосужденность христианина еще не обуславливает его святости, это не совсем эквивалентные понятия, ведь в Царстве Божием «и звезда от звезды разнится в славе». Как писал ранее о. Андрей, по точному православному вероучению, ни ада, ни рая еще и уже не существует, так как двери ада были сокрушены Нисхождением и Воскресением, а рай полностью откроется только со Вторым Пришествием Спасителя. Души усопших находятся в предначинании или райских блаженства или адских мук. Следовательно, предощущаемая сердцем неосуждённость Николая еще не означает его автоматическую святость, тем более канонизированную на уровне Поместного Всероссийского Собора. В-третьих, не пронзительнее ли голос сердца о тех наших скромных, нетитулованных современниках, кто однако «всей своей жизнью выполнил завет Христов», таким, как мать Мария (Скобцова) (http://www.heretics.com/library/apology/maria/index.htm) или даже доктор Гааз? Второй довод «pro» отца Андрея – «чудесный». Мол, «Известно, что он [Николай II] уединился в решающую минуту. Наверно, он провел ее с молитвой – и Господь положил ему на сердце Свой замысел». Верно, что это было бы чудом, непонятно только, откуда это «известно». Мне, например, «известно» обратное. Точнее, в «Марте 17-го» А. И. Солженицына последние дни императора перед отречением описаны несколько иначе. Ещё до приезда Гучкова и Шингарева (не Родзянко) на станцию Дно и сочиненного ими по дороге текста отречения, Государь уже отрёкся днем раньше! Он уже подписал телеграмму об отречении в Верховный штаб ген. Алексееву и командующим фронтами, уступив давлению командующего Псковским военным округом ген. Рузкого, у которого и находилась телеграмма. Гучков не мог знать об этом и предложил государю подписать еще раз уже свой текст. Действительно, вежливо предложил и помолиться, в последнюю минуту вспомнив о богомольности императора. Что тот и исполнил через полчаса, уединившись, но не ранее чем его выпустили Гучков, Шингарев и Рузкой с уже подписанным отречением. Таким образом, и второй довод о «чудесном» вмешательстве Господнем по молитве становится весьма шатким. Да и вряд ли Господь попрал бы Свои же таинства. Так можно не только венчание на царство, но и вообще все таинства (браковенчание, священство и т. д., вплоть до принесения монашеских обетов) по-протестантски или по-оккультистски отменять sola fide, «мне, мол, видение такое было». Только третий и последний аргумент о. Андрея действительно силён: поколения советских людей, которым лгали, лгали, лгали, чают обрести себе кумира, хоть одного незапятнанного или хотя бы очищенного мученической смертью лидера державы. И правда, как отказать людям в жажде хоть в кого-то верить, хоть чей-то портрет с орденами прикнопить на стену своей церковной сторожки и себе в сердце, потомкам тех, кто «барина глупого лубок в избу себе с базара нёс». Людям, которые так ничего и не поняли в распаде советской империи, кто и чья церковь так никогда и не покаялась в грехе коммунизма, но свято место пусто не бывает, и вот уже униженное и оскорбленное национальное сознание ищет воспрянуть перед образом общего врага, взыскует новую «сильную руку», вот уже море новых, молодых, кипучих колышет супербасы перед зданием американского посольства, наконец-то вместе скандируя долгожданные, вновь обретенные лозунги . «Все говорят, что мы вместе, но не многие знают, в каком». Или миллиноы «просто Марий и просто Александров» воздвигнут-таки себе кумира по своему образу и подобию, бездарного обывателя на троне, так же инфантильно неспособного к жизни, зато такого миленького и так похожего на нас, одного из мещан, волею судьбы вознесенного над суетой, пошловатого кумира толпы типа принцессы Ди и Влада Листьева? Верю, что нет, верю впопреки, даже если надлежит сему быти. Но не слепа моя вера и знаю, что не всенародное это желание, но соблазн, исходящий от крошечной, но крикливой карловацкой группки. Но они сами свидетельствуют о себе. Вот письмо российского священника, года два назад замеченное мной в джорданвилльской «Православной Руси»: «Волею Божию вот уже много лет я не прослужил ни одной службы, не закончив ее отпустом с упоминанием Царственных Мучеников. Но как скорбит сердце мое, что прихожане совершенно равнодушны к ним. Общее отношение: если канонизируют, мол, то будем им молиться, а так наплевать». Народ еще не умер духовно и хорошо еще помнит своего последнего ампиратора, умудрившегося дважды спустить крепкую державу в пропасть революций, мировой войны из-за зловещих уже братьев-сербов и большевизма, до сих пор неизлеченного.