Мир и Вам, Павел! Спасибо. С большим интересом прочитал ваши сообщения. О предсуществовании Мессии. Ясно, что Мессия это не Ангел и не простой человек. Ясно, что Мессия выделяется из всего того, что есть, было и будет. Ясно, что Он - существует от самого начала. Т.е. Мессия стоит особняком от всего. Из книги Еноха явствует, что Он приближен к Господу Богу настолько, насколько это возможно. Енох 8 7. [46] И там я видел Единого, имевшего главу дней (престарелую главу), и Его глава была бела, как руно; и при Нём был другой, лице которого было подобно виду человека, и Его лице полно было прелести и подобно одному из святых ангелов. 32. В Нём живёт дух мудрости и дух Того, Кто даёт проницательность, и дух учения и силы, и дух тех, которые почили в правде. Енох 10 39.И будут стоять в тот день все цари, и сильные, и вознесенные, и владеющие твердью, и увидят Его и узнают, как Он сидит на престоле Своей славы, и пред Ним судятся праведные в правде и никакая пустая речь не говорится пред Ним. 40. Тогда постигнет их боль, как жену, которая в родильных потугах и которой трудно бывает родить, когда ее сын входит в проход утробы, и которая имеет боли при родах. 41. И одна часть из них будет смотреть на другую, и они устрашатся и потупят свой взор, и боль обоймёт их, когда они увидят того Сына жены, сидящим на престоле Своей славы. 42. И цари, и сильные, и все владеющие землею будут восхвалять, и прославлять, и превозносить Владычествующего над всем, Который был сокрыт. 43. Ибо прежде Сын человеческий был сокрыт, и Всевышний сохранял Его пред Своим могуществом, и открыл Его избранным; и будет посеяно общество святых и избранных, и будут стоять пред Ним в тот день все избранные. 44. И все могущественные цари, и вознесенные, и господствующие над твердью, упадут пред Ним на свое лицо, и поклонятся, и возложат на того Сына человеческого свою надежду, и будут умолять Его и просить у Него милосердия. Как видно из сказанного, Мессия это не отдельный какой-то Бог, подобный Единому, но и не просто человек или не просто какое-то творение Божие подобное ангелам. Он существует вечно, Он избран Богом, в Нем живет Дух Божий, Он восседает одесную Бога, Он - судия человеков, в руки которого предано все. Так кто же Он? И Он сам о себе говорит, что Он и Отец - одно. Опять спрашиваю Вас - кто Он? Он не Бог, который без Отца, но и Он с Отцом,с Богом суть одно и в нем живет Дух Божий. Ну так кто Он? “Не за добрые дела хотим побить Тебя камнями, а за то, что Ты, будучи человеком, делаешь Себя Богом“ Ио.10,30-33 “Слушай, Израиль! Я ЕСМЬ (по евр. ANI HU“; “ani hu Jahwe, Isreel“)Бог Твой Единый!“ “Богом живым заклинаю Тебя, скажи нам, ты ли Мессия Христос, Сын Бога Живого?“ “Я ЕСМЬ, ANI HU“. “...мы имеем Закон, и по Закону нашему Он должен умереть, потому что Он сделал Себя Сыном Божиим“. “О Сыне написано: “престол Твой, Боже, в век века; жезл царствия Твоего - жехл правоты. ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие; посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих“ (Псал. 44,7-8) Что может еше яснее кроме Псалмов говорить о том, что Сын и Отец суть одно, что Сын суть Бог (“помазал Тебя, Боже, Бог Твой“), что тот, кто видел Сына видел и Отца? Видно, что первосвященники понимали и знали, что Мессия - Сын Бога Живого есть Тот, Кто равен Богу, но не могли перенести они того, что этот нищий голодранец, простой Равви из захолустной Галилеи, друг блудниц, прелюбодеец, мытарей и бездарей рыбаков, нарушающий Закон, может быть тем о Ком написано в Законе, как о великом Судии мира, восстановители царства Израильского, тем на кого упавали их отцы и деды. Страшно все это, когда представишь, что они знали (ну не могли же они не сомневаться, как минимум?) Кого судили и Кого отдали на распятие. //Почему? Да потому, что в языческой среде обратное могло привести к многобожию. Требовалась еще длительная эволюция в сознании язычников прежде, чем Церковь смогла подойти к решению Вселенских Соборов. Итак, на основе анализа (пусть и краткого) взглядов ап. Павла можно заключить то, что Павел не называл Иисуса Богом. Не называют Иисуса Богом и Деяния.// Очень трезвая мысль о соблазне для язычников. Но и не передать этого знания Павел тоже не мог и все же в Послании к Римской общине христиан, которая состояла в основном из иудеев он называет Его Богом, как у Кассиана, так и в других переводах. Павел был очень талантливым и умным раввином, до конца болеющим за свой народ, чтобы не знать учения о Мессии в совершенстве. //Иоанн скорее всего ЗНАЛ о тех евангелиях, которые были до него. Скорее всего он знал даже не те синоптические Евангелия, которые мы имеем сегодня (хотя и это исключать нельзя), но прототипы их (написанные на иврите или арамейском). Из чего это следует? Это следует из канона Муратори, который собщает о том, что евангелист Иоанн писал свое евангелие как синтез всего того, что было известно об Иисусе. Сообщается, что к нему собрались все апостолы, и что после молитвы Иоанн написал свое евангелие. // По поводу Иоанна, который написал Евангелие четвертое вообще можно вести отдельный и долгий разговор. Скажем так, что есть две теории. Одна говорит о том, что Евангелист Иоанн, Пресвитер, Старец Иоанн и Апостол Иоанн сын Заведеев это разные люди. Вероятно первый был учеником второго и по “горчим следам“, воспоминаниям Апостола написал свое Евангелие. Вот доводы “за“ и “против“ ученых кругов, собранные Д.С. Мережковским в примечаниях к своей книге об Иисусе. Спор запутан и труден, повторяю, не столько сам по себе, сколько по воле спорящих. Попробуем же, не отказываясь от этой воли навсегда, помня, что только ею, в последнем счете, может и должно решиться все, но сдерживая ее на время, спокойно распутать две нити клубка, белую и красную, — доводы за и против Иоанна. Самый ранний довод за него — свидетельство, еще довольно неясное, Феофила Антиохийского (около 160 г.), называющего 4-го евангелиста просто «Иоанном» — не «апостолом» и не «одним из двенадцати» (Theoph. ad. Autolyc., II, 22). Яснее несколько позднейшее, свидетельство Иринея, от 185 г.: «Иоанн ученик Господень, возлежавший на груди Его, обнародовал Евангелие, пребывая в Эфесе, в Азии, во дни Траяна» (98, 117 гг.) — Iren., Adv. Haeres., Ill, 1, 1. — Это едва ли не самый сильный довод за Иоанна. Ириней, епископ Лионский, четвертое звено в живой цепи предания: Иисус — Старец (Пресвитер) Иоанн Эфесский — Поликарп Смирнский — Ириней Лионский. Ed. Meyer, Ursprung des Christentums, I, 249. — Здесь евангелист Иоанн, хотя и назван только «учеником Господним», — вероятно, «апостол»; так, по крайней мере, поняли все позднейшие истолкователи. Далее, как мы уже видели, Климент Александр, приводит ясное свидетельство «Пресвитеров» о том, что IV Евангелие написано Иоанном Апостолом. Апологеты II века, Татиан и Афенагор, ссылаются на «Ев. от Ио.»; то же делает и еп. Аполлинарий, около 170 г.,в споре о праздновании Пасхи (Weizs acker, Untersuchengen tiber die Evang. Geschichte; 1901, S. 143). Сохранился, наконец, довольно темный намек в безыменном латинском «Оглавлении», Argumentum, на то, что и «древний муж», Папий, знал IV Евангелие — A. Knopf, Einleitung in das N. Т., 122. Далее, тонкая белая нить или обрывается вовсе, или начинает сплетаться с толстою красною: слабые доводы за Иоанна — с сильными — против. Св. Юстин Мученик (152 г.) приводит из синоптиков 100 выдержек, а из Иоанна — только 3, и притом довольно неточно, так что похоже на то, что он черпает их не из IV Ев., а из другого, общего с Иоанном, источника, тем более что прямо на это Ев. он не ссылается ни разу и, следовательно, не причисляет его, по-видимому, к тем «Воспоминаниям Апостолов, так называемым Евангелиям», которые он так высоко ценит за их правдивые свидетельства. — Р. Schmiedel, Die Johannes Schriften des N. Т., 1906, S. 24. — Joh. Weiss, Die Schriften des N. Т., II, 1,2.— Так же знаменательно, что Поликарп, еп. Смирнский, ученик того же Пресвитера Иоанна, в переговорах с папою Анисетом, в 160 г., в Риме, утверждает, что христианскую Пасху следует праздновать 14 низана (по синоптикам), ссылаясь на малоазийский обычай праздновать ее именно в тот день, что он. Поликарп, и делал всегда, «живя с Иоанном, учеником Господним и прочими Апостолами». Но Поликарп, при этом, не упоминает вовсе об Евангелии от Иоанна, как будто не знает его; не знает и о том, что, по IV Ев., последняя Вечеря Господня (не Пасхальная) происходила не 14-го, а 13 низана. — Polycrat., ad Victor., ар. Euseb., H. E., V, 24, 16. Так же знаменательно, что Игнатий Богоносец (еп. Антиохийский, ум. 117 г.), в послании к Эфесянам, упоминая о пребывании ап. Павла в Эфесе, — об Иоанне Апостоле умалчивает, что кажется невероятным, если Пресвитер Иоанн Эфесский был действительно Апостолом, а не просто «учеником Господним». — A. Knopf, Einleitung ,in das N. Т., 124. Может быть, еще знаменательнее, что IV Евангелие, вплоть до самого конца II века начала III, не встречает в Церкви ничего, кроме равнодушия или даже прямой враждебности. Только с этого времени, внезапно, как тлеющий под пеплом огонь, вспыхивает оно пламенем, приобретает общее каноническое признание во всех церквах М. Азии, Сирии, Африки, Рима и Галлии. — Renan, L'Eglise Chretienne, 73. — H. Deiff, Die Geschichte des Rabbi Jesus von Nazareth, 67. Будь оно, единственное из четырех Евангелий, Апостольским (Мт., Мр. и Лк., только позднее приписаны «Апостолам»), непонятно, почему так долго остается оно неизвестным или непризнанным в Церкви, как бы «отреченным», «апокрифическим», и почему, даже среди всеобщего признания, все еще раздаются отдельные, предостерегающие голоса. Римский священник Кай (Cajus) при папе Зефирине (198—217 гг.), в борьбе с ересью Монтана, доказывает спокойно, что IV Ев. принадлежит Коринфу, гностику-докету, и тут же яростно вопят алоги, «бессловесники»: «лжет, лжет! Недостоин быть в церкви!» — Grandmaison, Jesus-Christ, 1929, I, 134. — P. Schmiedel, 1. с., 25. — Epiph., Haer., LI, 51, 3, 4. — Zahn, Einleitung in das H. Т., 454. След исторических свидетельств о том, что не одна, а обе половины слова Господня о мученической смерти обоих братьев, Иоанна и Иакова, точно исполнились, сохранился и в самом предании Церкви. Так, в сирийском календаре — мартирологе от 411 г. (подлинник древнее), под 27 декабря, читается: «Иоанн и Иаков, Апостолы, в Иерусалиме», — подразумевается: «умерщвлены», «замучены», что совпадает опять-таки со свидетельством Д. А. о смерти одного из них, Иакова. — Joh. Weiss, 1. с., II, 5. — Wellhausen, Johannes, 120. Если оба они умерли в Иерусалиме, то, конечно, до его разрушения в 70 г., вероятно, между 50—70 гг. Филипп Сидет сообщает свидетельство из древних источников: «Папий, во П-й книге «Слов Господних», говорит, что Иоанн Богослов — (это название принадлежит, конечно, Сидету, а не Палию) — и брат его Иаков, умерщвлены иудеями». — Philippus Sidetes, H. E. Fragm. in Cod. Barocc. 142. — E. Preuschen, Antilegomena, 1901, S. 58. To же, почти теми же словами, но с важным добавлением, сообщает Георгий Амартол, в «Хронике», от 850 г.: «Папий... этого события очевидец, говорит... что Иоанн убит иудеями». Georgios Hamartolos, II, 134, in Codex Coislinianus. — Carl Clemen, Die Entstehung des Johannesevangeliums, 1912, S. 434 Если убит в Иерусалиме, до 7- г., то не мог написать Евангелия, как утверждает Иреней и с ним все церковное предание, “в Эфесе, во дним Трояна“, т.е. в конце I или II века. Судя по тому, что Отцы II века — Юстин, Игнатий, Псевдо-Климент и другие — приводят многие слова ев. Иоанна, не ссылаясь на само Евангелие и, по-видимому, ничего о нем не зная, существовало тогда, помимо синоптиков и досиноптического письменного источника, иное, устное, так сказать, рассеянное в воздухе, предание — «живой, неумолкающий голос». Этого-то предания часть, этого голоса отзвук, может быть, и сохранил один из ближайших учеников ап. Иоанна, — «Иоанн Пресвитер». Гностик Базилид, уже в 125 г., пользуется словами ев. Иоанна; следовательно, само Евангелие могло быть написано еще в конце I века (84—105 гг.) «во дни Траяна», т. е. очень близко к синоптикам. — Weizsacker. Unterschungen liber die Evang. Geschichte, 149. — С. Clemen, Die Entstehung des Johannes-Evangeliums, 182. Место написания, кажется, одна из малоазийских общин, всего вероятнее, Эфесская, где происходит вечная борьба Востока с Запасом, Иоанна с Петром, Эфесской церкви «посвященных», «избранных», с Римскою, «простонародною», vulgata, церковью «для всех». Здесь-то четвертое, новое, более совершенное, «духовное», Евангелие и пожелали противопоставить трем остальным, «плотским». «Многие уже пытались» составлять повествования (conati sunt, только «пытались», но неудачно, по толкованию Оригена, Homel. in Luc., 1), — мог бы сказать, так же как Лука, и четвертый Евангелист о синоптиках. Первоначально это новое Евангелие предназначалось, может быть, только для тесного круга «посвященных», «могущих вместить», но, в дальнейшей ступени развития, обнародовано, и тогда только приписано «ап. Иоанну», в чем, разумеется, нет никакого «подлога»: оно ведь хотя и не Иоанна «Апостола», но «от Иоанна», действительно. - Weiss, IV, 7. Надо быть очень, едва ли даже не слишком, осторожным скептиком, чтобы все эти доводы считать все еще только «гипотезой», а уже не открытием, что, впрочем, не значит, что открытие это скоро будет всеми признано и люди наконец перестанут «катать Сизифов камень». «Между Марком и Иоанном нет разницы, по качеству, есть только — по количеству исторической правды», — сказано в середине XIX века, Бруно Бауэром (М. Kegel, Bruno Bauer, 1908, S. 40), и повторено в начале XX века. Вил. Вреде (W. Wrede). Это значит: если «лжет» Иоанн, то «лгут» и синоптики; но ведь и обратно: если те говорят правду, то и этот. Их принять, а его отвергнуть нельзя; можно только их вместе с ним принять или отвергнуть. Что такое припадки «острого помешательства», знают все; но немногие знают, что такое припадки, если можно так выразиться, «острой тупости», а эти, пожалуй, опаснее тех, особенно в религии. «Кол ему на голове теши, не поймет, что Иоанн не Керинф», — может быть, думал бедный папа Зефирин, измучившись с Кайем, «Бессловесником», добрым католиком, даже святым человеком и неглупым, но внезапно «остро глупевшим», именно в этом одном «пунктике», что Иоанн «лжет». Так же точно глупеют и нынешние «Бессловесники». «Два слоя» в Иоанне видит Вельгаузен, А и В: нижний, первичный, где еще просвечивает Галилейский план Марка-Петра, первого свидетеля, и верхний, вторичный, где этот план уже стерт. — Wellhausen, Das Evangelium Johannis, 190, S. 102—103, 107, 110. — Те же два слоя, «основу» A (Gmndschrift), и «обработку» В (Bearbeitung), видит и Фр. Спитта. «Может быть, А — древнейшее свидетельство о жизни Иисуса... важнейший для нас исторический источник» — Fr. Spitta, Das Johannes-Evangelium, 401. Если так, то и здесь, у Иоанна, так же как там, у синоптиков, — темное в светлом доме, окно в глубокую, древнюю ночь Иисуса Неизвестного. Сделаны были попытки отделить А от В; но в самой разности разделяющих линий (Spitta — Wellhausen) виден произвол и невозможность провести их с точностью. Олова от меди в бронзе изваяния не отделишь, не расплавив. Если бы и нашелся огонь, чтобы расплавить Иоанна, кто отольет его в старой форме заново? Но и в Иоанне, таком, как он есть, эти два слоя «кончикам пальцев» осязательно видимы“. //Иоанн, как кажется, сознательно избегает повторять то, что известно и без него. Поэтому основной материал у него носит вполне независимый характер. С одной стороны Иоанн существенно ДОПОЛНЯЕТ уже известное, а с другой - указывает на внутренний смысл того, что происходило во времена земной жизни Спасителя.// Абсолютно верно. С уважением, Виктор.
