\\\\Праведники будут жестоко страдать. Их молитвы. жертвы и слезы возопиют к небу\\\\ MAGNUM CRIMEN АЛОИЗА СТЕПИНАЦА (...) Папа римский Иоанн Павел II объявил о решении Святейшего престола причислить к лику святых архиепископа Алоиза Степинаца (на сегоднящний день он уже причислен к лику святых римской церкви - ком.), возглавлявшего католическую церковь в Хорватии в годы Второй мировой войны. Решение более чем показательное, если учесть, что покойный кардинал прославился отнюдь не монашескими подвигами, а борьбой с православием и сербами как его выразителями. Так, 27 марта 1941 г., перед самым началом оккупации Югославии, Степинац откровенно записывает в своем дневнике: “Схизма - величайшее проклятие Европы, большее зло, чем протестантство! В нем нет места ни морали, ни принципам, ни истине, ни справедливости, ни честности“. После войны глава хорватских католиков был осужден на открытом судебном процессе как военный преступник, но уже через несколько лет был выпущен на свободу - таким образом Тито добивался поддержки Ватикана. Но то, что было сознательно забыто коммунистическим режимом, широко освещалось западными исследователями, опубликовавшими огромное количество документов, свидетельствовавших о подлинном лице архиепископа и его подчиненных. Но теперь Иоанн Павел II уподобляется атеисту Тито, закрывая из-за политической конъюнктуры глаза на совершенные преступления. Степинац безоговорочно приветствовал приход Гитлера и создание террористической организации усташей, так называемого “Независимого хорватского государства“ (НХГ). Все действия “поглавника“ НХГ Анте Павелича освящались высоким авторитетом Алоиза Степинаца. На встрече Павелича с высшим католическим клиром Хорватии в июне 1941 г. кардинал обещал “преданность и сотрудничество“. За два месяца до встречи с епископами Павелич приступил к осуществлению плана по уничтожению в НХГ 2 миллионов православных сербов, евреев и цыган. В апреле 1941 г. был запрещен кириллический шрифт, закрыты православные школы, сербам же предписывалось носить нарукавные повязки с латинской буквой “Р“, что означало православный. В мае и июне правительство издало законы, лишавшие евреев права собственности и возможности брака с неевреями. Государственные власти возглавили насильственное обращение православных в католицизм. На протяжении весны - лета 1941 г. католические священники в сопровождении вооруженных усташей проводили массовое крещение православных сел. За годы существования НХГ число “новообращенных“ превысило триста тысяч. Но перекрещивали по законам НХГ исключительно неграмотных крестьян. Все, имевшие хотя бы среднее образование и особенно представители православного духовенства считались носителями “сербского сознания“ и подлежали депортации или уничтожению. Уже в апреле 1941 г. был убит 131 православный священник, среди них 3 епископа. В деревне около Беловара православного священника, учителя и 250 крестьян - мужчин и женщин - заставили рыть себе могилу, в которой их заживо похоронили со связанными сзади руками. У Отошаца в начале мая на глазах у православного священника были изрублены на куски его сын и 350 односельчан, после чего жесточайшими пытками был замучен и сам священник. Особо известной стала “глинская бойня“ - в городе Глина усташи убили в здании православной церкви более двух тысяч человек вместе со священником, а церковь сожгли. Всего было уничтожено более трети православных церквей, часто вместе с верующими. Подобных случаев было много - они стали в НХГ обыденными. При этом католическая церковь Хорватии не ограничивалась лишь благословением, как боевой отряд выступал орден францисканцев. Об этом исчерпывающе пишет английский историк Ричард Вест: “Францисканский орден явился виновником кровопролития в Боснии-Герцеговине... Центром всех операций стал монастырь в Широком Бреге - альма-матер многих усташских главарей. По личному распоряжению ее самого знаменитого воспитанника, министра внутренних дел Андрия Артуковича, в мае 1941 г. в его родном районе была устроена массовая резня сербов, жертвой которой стали около четырех тысяч человек. Один студент, изучавший в Широком Бреге право, вышел победителем в соревновании, перерезав специальным ножом горло 1360 сербам... В округе Ливно францисканский проповедник обратился к пастве со следующей речью: “Братья хорваты, идите и режьте сербов, и прежде всего зарежьте мою сестру, которая вышла замуж за серба, а затем убивайте всех сербов подряд. Когда вы закончите свое дело, придите ко мне, я выслушаю ваши исповеди и дарую вам отпущение ваших грехов“. Через двое суток после встречи Павелича с католическим клиром во главе со Степинацем начинается новый этап истребления православных сербов, уже в основном тех, кого ранее успели перекрестить в католичество. А 28 июня католические епископы вновь собираются во главе со Степинацем и поют хвалу “поглавнику“ Павеличу и проводимой им политике. Единственный из хорватского высшего духовенства - епископ Мостара Мишич выступил против проводимого геноцида, направив следующее письмо Степинацу: “В тот час, когда новообращенные присутствуют на мессе, мужчин и женщин хватают и связывают, будто рабов. Из Мостара и Чаплина по железной дороге было отправлено шесть вагонов женщин, девушек и детей до восьми лет. Их довезли до станции Сурманцы, где выгнали из вагонов, завели в горы и живыми сбросили - матерей и детей - в глубокие пропасти. В приходе Клепца были перерезаны семьсот схизматиков из соседних деревень. Супрефект Мостара, мусульманин по вероисповеданию, публично заявил (а как государственный служащий он должен был бы попридержать язык), что только в одной Любляне в глубокую яму были сброшены семьсот схизматиков. В самом городе Мостаре их [сербов] вязали сотнями, загоняли за городом в вагоны, а затем расстреливали, словно животных“. Степинац на это наполненное болью письмо отреагировал совершенно равнодушно - один экземпляр был им переслан Павеличу со своими комментариями, в которых обвинял во всем... православие и сербов. Зверства усташей стали настолько устрашающими, что вызвали крайне негативную реакцию даже у немецких и особенно у итальянских оккупационных войск. Отчет немецкой СД так описывал ситуацию: “Зверства усташских подразделений по отношению к православным на хорватской территории должны рассматриваться как главная причина вспышек усиливающегося партизанского движения“. Немецкий военный представитель генерал Глайзе фон Хорстенау попытался даже воздействовать на усташское руководство с целью прекращения массового геноцида сербов, но безрезультатно - уничтожение православного населения продолжалось и дальше. Воздействовать на усташей военными методами немцы были не в состоянии - после начала войны с Советским Союзом в Хорватии, за исключением небольших полицейских подразделений, немецких войск не было. Еще более резкой была реакция итальянцев, докладывавших в Рим об усташском геноциде. Так, в мае 1941 г. к итальянскому военному командованию в городе Книн явились усташские представители во главе со священником-францисканцем Векославом Шимичем и потребовали передачи им гражданской власти, заявив при этом, что их политика будет заключаться в уничтожении всех сербов. Впоследствии Шимич неоднократно лично участвовал в массовых расправах над православным населением. В конечном итоге Муссолини было отдано официальное распоряжение итальянским частям защищать мирное население от усташей, и эта политика проводилась до капитуляции Италии в сентябре 1943 г. Итальянцы даже начали регулярно снабжать оружием православных партизан-четников, которым пришлось бороться сразу на два фронта - против усташей и коммунистических отрядов Тито. Кстати, показательно, когда в 1945 г. и усташи и четники, спасаясь от коммунистов, бежали в английскую зону оккупации Австрии, практически ни один из усташских военных преступников не был выдан титовским властям, в то время как четники массово депортировались в Югославию, как правило, прямо под расстрел. Но на большей части территории Хорватии итальянских войск не было и усташам никто не мог помешать проводить политику массовых убийств. По всей стране была развернута сеть концлагерей, в которых были уничтожены более миллиона сербов и евреев. Отличительной чертой усташских концлагерей было игнорирование “современных технологий“ уничтожения, которые так любили задействовать немцы. Убивали жертв первобытными способами - дубинами, тесаками, топорами, кольями. Личное участие в убийствах считалось необходимым для настоящего усташа. Но самым страшным считался концлагерь Ясеновац, в котором было уничтожено более 70 тысяч человек. Усташские концлагеря вызывали ужас даже у немцев. Фон Хорстенау так описывает свои впечатления от посещения одного из них: “Мы побывали в концлагере, переоборудованном из бывшего фабричного здания. Условия жуткие. Совсем немного мужчин, однако много женщин и детей, практически раздетых, спящих ночью на каменном полу, чахнущих прямо на глазах, кричащих и рыдающих. Комендант лагеря, несмотря на высказанную позднее “поглавником“ лестную характеристику“, - отъявленный негодяй. Я игнорировал его и намеренно обратился к сопровождавшему меня усташу: “Одно только это вызывает рвоту“. Затем самое худшее: помещение, где на полу лежала соломенная подстилка, которую бросили только что, и то по причине моего прихода сюда. Здесь было около 50 голых детишек - половина из них мертвые, остальные - умирающие“. Американский исследователь Эдвард Паррис специально исследовал вопрос участия хорватской католической церкви в деятельности усташских концлагерей. Он нашел документы, что в убийствах узников в Ясеноваце принимали непосредственное участие шесть монахов-францисканцев. Среди них подлинный ужас вызывал отец Мирослав Филиппович-Майстрович, получивший кличку Фра Сотона (Брат Дьявол). По словам одного из свидетелей, прозвучавшим на судебном процессе над Братом Дьяволом, Филиппович-Майстрович казался добрым и вежливым, за исключением тех случаев, когда совершались убийства. Тогда он становился ни с кем не сравнимым изувером. Он был организатором всех массовых казней. Он продолжал истреблять своих жертв каждую ночь и возвращался под утро в заляпанной кровью одежде. Другой бывший заключенный рассказывал, как однажды одна из надзирательниц Ясеноваца, вся забрызганная кровью, сообщила Брату Дьяволу, что только что лично убила семерых. После чего этот “божий пастырь“ нежно обнял ее и сказал: “Вот теперь я тебя люблю, теперь я знаю, что ты настоящая усташская девушка“. И все эти монахи-убийцы продолжали служить мессы и произносить проповеди во славу усташского режима. Степинац ни словом не осудил их, и само существование Ясеноваца вопросов у него не вызывало. Единственный его протест относится к 1943 г., в личном письме Павеличу он осудил то, что в концлагере заключены вместе с православными и евреями даже некоторые католические священники, пытавшиеся противостоять усташам. Всегда и при любых обстоятельствах он превозносил усташский режим, делал все возможное, чтобы скрыть его преступления. Французский кардинал Эжен Тиссеран (единственный в Ватикане) выступил с протестом против геноцида православных и евреев. Послу НХГ в Ватикане Николе Русиновичу он заявил следующее: “Я точно знаю, что даже францисканцы из Боснии-Герцеговины проявили себя самым ужасающим образом. Отец Симич с револьвером в руке возглавлял вооруженную банду и разрушал православные церкви. Ни один цивилизованный и культурный человек не повел бы себя таким образом“. После этого в Рим направляется Степинац, и Святейший Престол слышит то, что хотел услышать. Русинович докладывает в Загреб о состоявшейся поездке: “...Его Преосвященство Степинац недавно вернулся из Загреба после двенадцатидневного пребывания в Риме. Он находится в прекрасной форме и воинственно настроен ко всем врагам государства! Степинац представил Святому Отцу отчет на девяти машинописных страницах. Он показывал мне его, и я могу заверить вас в том, что он поддерживает нашу точку зрения. Выступая против сербов, четников и коммунистов, он обнаруживает доводы, которые мне и не приходили в голову. Никому не будет дозволено выступать против Независимого Хорватского Государства и показывать хорватский народ в невыгодном для него свете. Это как раз та причина, которая побудила его направиться в Рим для того, чтобы заклеймить позором ту клевету, что распространяется в отношении папского престола“. Во время следующей поездки в Ватикан в мае 1943 г. Степинац сообщил послу НХГ, что “он молчал о некоторых вещах, с которыми не совсем согласен, для того чтобы показать Хорватию в наиболее выгодном свете. Он упомянул о наших законах, о запрете абортов, вызвавшем одобрение в Ватикане. Основывая свои аргументы на этих законах, архиепископ оправдывал отчасти меры, предпринимавшиеся против евреев, которые в нашей стране являются главными защитниками преступлений такого рода и самыми частыми преступниками“. А подчиненные Степинаца не только активно реализовывали эти “меры“, но и выступали с инициативными предложениями. Вот, например, письмо монаха-францисканца Иво Бркана усташскому префекту в Дерванте по поводу вдов сербов, убитых усташами: “В пяти окрестных деревнях имеются 500-600 вдов, готовых для замужества... Сейчас настал удобный момент, чтобы как можно быстрее обратить их и их детей в католическую веру и внедрить дух хорватского самосознания, что почти не потребует никаких усилий для нашего правительства и Церкви. Правительству нужно будет открыть школу, чтобы обучать детей католичеству и усташской государственности, а также уполномочить Церковь разъяснять фактическую правду о том, что болезни происходят от неповиновения, с тем, чтобы вдовы могли бы теперь выходить замуж за наших людей. Это материально обеспеченная община, состоящая примерно из 500 домов, а может, даже большего их числа, готова измениться - стать хорватской и принять католическую веру для того, чтобы через брак, в который большинство из местных женщин хотят вступить с нашими мужчинами, обратиться к нашей религии... Наши католики уже посматривают на эту землю и здешних красивых женщин, но понимают трудность, которую испытывает наше государство в признании того, что убиты около 900-1000 человек, и по этой причине мы просим указаний на тот счет, как нам объяснить их исчезновение и в то же время сохранить репутацию государства“. До самого последнего дня существования НХГ Степинац делает все для поддержки усташей. Католические наставники всюду - в армии, отрядах усташей (выполнявших роль хорватских СС), концлагерях. Любое действие режима освящается епископами и лично Степинацем. Хорватия, как глубоко католическая страна, живет в мире кровавых иллюзий - самые страшные преступления происходят с благословения католической церкви, представляются “подвигами во имя веры и нации“. Не вызывает сомнения, что слово осуждения хорватской католической церкви могло бы остановить проливавшиеся реки крови, но служители церкви сами брали в руки нож, топор или автомат... Замученные и убитые сербы, евреи, цыгане - итог пастырской деятельности Степинаца и духовно окормляемых им усташей... В апреле 1945 г. партизаны уже подступали к Загребу, а Степинац служил в кафедральном соборе мессу о НХГ о долголетии ее “поглавника“ Павелича. А отряды монахов-францисканцев с фанатичным упорством вместе с немцами дрались до последнего с наступавшими титовскими частями и спешно уничтожали оставшихся узников концлагерей. Эта гвардия Степинаца заслужила репутацию самых жестоких убийц. Известный английский писатель Ивлин Во, осуществлявший в годы войны в Югославии разведывательно-дипломатическую миссию, избрал для них специальный термин “францисканский усташизм“. В 1945 г., после окончания войны, тогда еще верный сталинец Тито, не нуждавшийся в поддержке Ватикана, задавал бьющие наповал вопросы: “Почему епископы не выпустили воззвание с протестом против истребления сербов в НХГ? Почему они распространяли расовую ненависть в то время, когда всем следовало думать о залечивали ран войны? Если епископы теперь говорят, что они были готовы пожертвовать собой, то тогда они хранили молчание не из боязни усташей, а потому, что были согласны с ними“. После крушения НХГ почти все военные преступники в сутанах успели убежать через известную “крысиную тропу“, проложенную через Ватикан. Одним из немногих, кто получил по заслугам, был печально известный Брат Дьявол, повешенный партизанами прямо в рясе. Степинац благополучно умер в собственной постели в 1960 г., до последнего дня произнося проповеди о соблюдении заповедей Христа, как будто Ясеноваца не существовало. Сейчас, кстати, хорватский президент Франьо Туджман называет сведения об этом концлагере “преувеличенными“... В Югославии был когда-то издан сборник документов о преступлениях руководства хорватской католической церкви в НХГ под названием “Magnum Crimen“, что значит по-латыни “Великое Преступление“. Мог ли кто-нибудь предположить, что именно великие преступления ведут к святости? (А. Стеценко. © Газета “Регион“. Киев)
