Уважаемая Светлана Михайловна! Извините, если выскажусь резковато, но мне кажется, проблема отчасти в том, что интеллигенция понемногу теряет самую свою сущность - умение мыслить самостоятельно. Все чаще мне приходится слышать от своих друзей и родственников вместо собственных соображений - стереотипные фразы из прессы, расхожие предрассудки - в частности, даже в особенности о православии. Спорить или убеждать тут бесполезно - эти мнения не связаны напрямую с мыслительным процессом. Кстати, для поклонников Пелевина, - вот она и зомбификация. Мне кажется, что тут возможен единственный путь - долгое (может быть многолетнее? - увы) наблюдение за кем-то православным из знакомых, с кем можно видеться часто. И этот православный даже не должен быть каким-то “особенно праведным“. Я думаю, что сейчас главный нравственный пример, который может подать православный, - это терпимость, не переходящая в беспринципность. Беспринципность, полный нравственный релятивизм - и нетерпимость, доходящая до ненависти, - это две крайности, между которыми мечется современное общество, даже в одном человеке они обе умудряются уживаться. У многих интеллигентов сложился образ православия как чего-то темного, мрачного, гипертрофировано, по-восточному, аскетичного. Я боюсь, что некоторые сверх меры православные этот образ могут только укрепить. Вот взять, например, Берберову. Ее основные “претензии“ к православию типично интеллигентские: - социальная реакционность, авторитарность, привязанность к определенной общественной модели (монархии российского образца), национальная нетерпимость - полное равнодушие, даже враждебность, ко всякой эстетике, кроме византийско-богослужебной. К сожалению, и в наше время не все православные могут исключить эти пункты из своего символа веры. А ведь если бы человека у входа в православие не встречали такие шипы, он мог бы заглянуть и поглубже. Самое смешное, что как раз эти же особенности (с некоторыми вариациями) сейчас все больше отличают господствующую светскую культуру. И одна из возможностей православия - дать выход из этой душной обстановки. Отец Андрей, впрочем, достаточно об этом этом пишет, не хочу его повторять.