Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Благодарю Вас за поздравления дорогие Ольга и о. Игорь! Это действительно для нас с женой праздничное событие. Вот еще бы жилье свое освятить и было бы совсем хорошо! Ваш Виталий Иноземцев

Тогда ждите следующего моего приезда в первопрестольную - думаю, что скоро станет доброй традицией преодоление виртуального общения и превращение его в молитвенное общение плечом к плечу.

Вот еще бы жилье свое освятить и было бы совсем хорошо! Ну держитесь, батюшка, скоро Вам придётся переехать в Москву, для беспребойного освящения жилищ москвичей - может контору здесь откроем? ;) 2 Виталий: Рекомендую, батюшка хорошо это делает. ;) 2 Ингвар: Я после Вашего священодейства перестала бояться лампадки, и не гашу её больше на ночь... Только не смейтесь, уважемые форумцы, но у меня действительно была такая проблема. :-\\

А у меня все христианство ассоциируется со словом хорошо без всяких превосходных степеней - простоХорошо

Публикую статью Владимира о чине братотворения: Часть I. Весь скандал начался в принципе из-за широко нашумевшей книжки John Boswell, whose book Same Sex Unions in Pre-Modern Europe, (New York: Villiard, 1994), где он сообщил, что якобы нашел текст чина „однополого венчания“. Книга безусловно тенденциозная, основанная на совершенно предвзятом подходе. Если использовать методы автора, то можно доказать любую чушь: напр., что сын усыновления предназначен для благословения сексуальных контактов с малолетними. Я попытался немножко систематизировать имеющиеся у меня материалы, однако текст получился сумбурный. Прежде всего перевод чина из Гоара p. 706 - 708 (мой). Прошу прощения, текст ужасно сырой, ооооочень много неточностей, но переводилось буквально „с листа“ и нет времени доводить все до стилистического единства, поэтому не обессудьте за смесь церковнославянских и русских выражений и корявую грамматику (где уж слишком ужасно - это „калька“ греческого текста). „Чин на духовное братотворение“ „Надлежит знать, что данная служба была запрещена по церковным и гражданским законам, однако мы передаем ее в таком виде, в каком она находилась во многих других списках“ (комментарий издетеля). Иерей благословляет и начинает: Трисвятое, Пресвятая Троица, Отче наш. Яко твое есть. Затем ирей глаголет тропари: Спаси Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое. Намеревающиеся же вступить в братский союз возлагают руки на божественное Евангелие, которое приготовлено и лежит на столике, а затем берут в руки горящие свечи. Иерей же, как сказано выше, глаголет тропарь: Спаси Господи и прилучившийся тропарь дня. Слава: Апостоли святии. И ныне: Молитвами, Господи . . . и ектению великую: (идет текст прошений, после „О архиепископе . . .“): О рабех Божиих, пришедших, чтобы принять Его благословение и о их любви (agapesis) в Боге, Господу помолимся. О дароватися им познанию апостольского единства, ГП О дароватися им вере непостыдной, любви нелицемерной, ГП О сподобитися им славы честным Крестом, ГП О избавити их и нас от всякия скорби, гнева и нужды, ГП и дальше ектения: Заступи, спаси и т. д. Яко подобает . . . ГП. Господи Боже наш, вся даровавый для спасения нашего и заповедавй нам людить друг друга любовью и прощать согрешения друг друга, и ныне, Сам Владыко и Человеколюбче, рабом Твоим сим, возлюбивших друг друга любовию духовною и пришедших ко храму святому Твоему чтобы получить от Тебя благословение, даруй веру непостыдну и любовь нелицемерну. И как Ты даровал св. Твоим учеником мир, даруй и сим вся потребная ко спасению и жизнь вечную. Яко милостив и Человеколюбец Бог еси, и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Св. Духу . . . ГП: Господи Боже наш, Вседержителю, сотворивый небо и землю и море и сотворивый человека по образу Своему и подобию, благоволивый святых Твоих мучеников Сергия и Вакха не по природе, а по образу веры (и) Св. Духа соделать братьями. Господи, ниспосли Духа Твоего Святого на рабов Твоих, пришедших в храм сей благословиться. Даруй им веру непостыдну, любовь нелицемерну и да пребудут они без ненависти и непреткновенно вся дни живота их, молитвами Пречистыя Твоея Матери и всех святых. Яко Твое есть царство и сила и слава . . . И они кладут Св. Евангелие на приготовленный посреди Церкви столик. И целуют они Св. Евангелие и друг друга. После поет иерей: Союзом любви связанные апостолы, Владыке всех, сами посвятились (вознеслись) ко Христу, простерли свои пречистые стопы, благовествуя мир всем. Св.: Помилуй нас, Боже . . . и прочее. (В других списках начинается с „Благословенно Царство“) Другие молитвы, приводимые Гоаром из других кодексов: Господи Боже наш, в вышних живый и на смиренныя призираяй, пославый Сына твоего Единороднаго Господа нашего Иисуса Христа ради рода человеческого, принявший Петра и Павла, Петра же из Кесарии Филипповой, Павла же из Тивериады и по освящению братьями соделавый. Соделай рабов Твоих сих имярек как сих двух апостолов и во вся дни живота их непорочны сохрани. Яко благословен и препрославлен . . . Господи Боже, сотворивый человека по образу и подобию Твоему и даровавый жизнь вечную от начала, славнейших апостолов Твооих Петра над всеми высочайшего и Андрея, Иакова и Иоанна сыновей Заведеевых, Филиппа и Варфоломея, взаимно их не образом природы, но связью Св. Духа восхотел соделать братьями. Сотворивый и свв. мучеников Твоих Сергия и Вакха, Косьму и Дамиана, Кира и Иоанна братьями быти, и рабов Твоих сих не образом природы, но образом любви быть связанными благослови. Даруй им любовь взаимную невредимую, и никакая ненависть да не потревожит их братство даруй это во все дни жизни их. Силою Св. Духа, предстательством Пречистыя . . . Другие молитвы находятся у Дмитриевского и в текстах Гротафферраты, однако ничего принципиально иного там нет, повторение тех же тем в другой последовательности.

Часть II. К истории чина. Этот чин нахоится уже в Barb. 336, древнейшем дошеднем до нас византийском Евхологии (кон. VIII - нач. IX вв.) и состоит толко из одной молитвы в группе молитв „на разную потребу“ и за ним непосредственно следуют молитвы на „детотворение“, т. е. усыновление, составляющие т. о. один богослужебный комплекс, который совершается, когда люди меняют свой социальный статус (усыновляют ребенка, устанавливают новые социально-экономически отношения между семьяи и т. п.) и испрашивают на это благословение Церкви. В некоторых рукописях XII-XIV вв. она следует за браком, а за ней идет усыновление. У меня нет под рукой славянских источников, но, насколько следует из некоторых ранних записок, этот чин находится уже в Глаголическом Синайском Екхологии XI в. и в некоторых рукописных Требниках в кон. XVI в. Одной из характерной его особенностей в России стал обмен нательными крестиками между обоими контрагентами. Относительно чтений в Barb. 336 и в Дмитриевском вроде бы нет чина, где они содержались ( по крайней мере, я их не нашел - буду рад, если меня кто-то поправит, посмотрев, например, все Гроттаферраты). Вроде бы в славянских рукописях было два чина, короткий и длинный. В длинном содержались 1 Кор. 12,27-13,8 и Ин. 17,18-26 (печатные Требники 1625 и 1633 гг.). В некоторых они причащались запасных Даров (у Дмитриевского тоже нет никакого упоминания). Прежде всего перед нами именно обряд „adelfopoiia“, „братотворения“, а не какая-то форма „духовного брака“ и даже не „духовной дружбы“. Это слово нельзя перевести ни как „дружба“, ни как „брак“: для соотвествующих понятий в греческом языке есть определенные термины. Не вдаваясь в подробности, которые можно найти в любой словарной статье на это слово (например, Liddell & Scott, Lampe и т. д.), св. Афанасий и многие поздние писатели используют его при описании нашего „усыновления“ Богом, которое произошло через Крестную Смерть Спасителя (см. напр. Athanasius, Orationes tres contra Arianos, orat.2 sect.63: Migne PG 26.280A-B). В дохристианский период оно употреблялось как в Греции, так и в Риме для обозначения не только родственников, но и земляков, людей определенной професии и сословия, членов культовых и общественных организаций и т. д. В НЗ и в ранней Церкви употребеление этого слова применительно к христианам широко распространено. Чтобы понять значение обряда, необходимо понять историческую обстановку того времени, обратиться к термину „братство князей“ (fraternitas regum или regis). Речь в данном случае идет о создании искусственных отношений родства по отношению к правителю, который рассматривался как особо приближенный к Богу. Это были прежде всего представители знати, которые через данный акт приобретали особые права и давали особые обещания покорности и верности по отношению к правителю. Подобная практика является очень древней, уже в Греции в период селевкидов мы встречаем обозначения „отец“ (patir) и „брат“ (adelphos) при описании близости к царю того или оного придворного. Такая же ситуация сложилась позже и в Римской империи, когда Диоклетиан искуственно создал огромную императорскую „семью“ со сложным четырехчастным делением, где два Augusti и два Cesares являлись соответсвенно друг другу братьями (fratres). Это „братство“ распространялось, очеивдно, на людей, которые в большинстве своем родственниками не являлись (правители часто сменялись в результате переворота), однако понятие frater становится своего рода terminus technicus для обозначения отношений между правителями (ср. традиционные обращения: Imperator Severus Albino Caesari fratri amantissimo: император Север цезарю Альбину, возлюбленному брату - хотя они не были родными братьями).

Часть III. Эта идея продолжала жить и после принятия империей христианства. Так, со времени Константина Вел. и до падения персидского царства в 628 г. между двумя правителями существовало официальные „братские“ отношения (которые распространялись и на императриц, именовавшихся „сестрами“). Однако такие отношения существовали только с благородными династиями. Так, германские „народные князья“ в VI в. принимались в семью византийского императора только с титулом „сыновья“. Исключение было сделано лишь для Карла Великого, который также именуется императорским „братом“. Самые ранние документированные свидетельства о христианизации этих идей, переводе их на более высокий духовный уровень, мы встречаем с IX в., когда при обозначении подобных династических отношений к слову „отец“, „сын“ или „брат“ начинает добавляться прилагательное „духовный“ (pneumatikos, spiritualis). Чтобы лучше понять ситуацию, надо вспомнить, какое отношение было у Церкви к светской власти: император рассматривался как избранник Божий, как гарант стабильности и Церковь как на Востоке, так и на Западе, принимала участие в его поставлении через особый чин коронации и (или) помазания. Поэтому вполне понятно, что со вступлением на престол ассоциировалось дарование императору особой божественной благодати. Данный социум знати рассматривался в известной мере как аналогия к социуму церковному, где употребеление „семейной“ терминологии встречается практически с самого начала его развития („духовный отец“, „братья“). К X в. данная система полностью складывается в Византии и мы находим ее зафиксированной в придворных церемониальных книгах: на низшей ступени находится „друг“, на следующей - „брат“ императора, самый близкий к нему - его „сын“, и только к Патриарху император обращается как к „отцу“ (все эти слова используются со словом „духовный“ и дается четкая градация, князья каких земель какой титул носят). Т. о. мы видим идею большой „семьи“, которая правит всей империей. Безусловно, большую роль при установлении подобных отношений играли браки между представителями этих семей. Однако, очевидно, число естественных дочерей в каждой династийной семье было недостаточно, чтобы обеспечить реальную связь с императорским и другим дворами, также возникали проблемы при завоевании тех или иных территорий и принятии власти в различных частях империи новыми людьми. Для вливания их в „семью“ нужен был какой-то обряд, который видимо выражал бы идею возникновения нового „родства“ со всеми вытекающими из этого отношениями. Вполне понятно, что именно Церковь должна была перенять эту функцию, так как постепенно в сферу ее ведения перешло поставление императоров на царство, заключение брака и т. д., т. е. практически весь комплекс установления социальных отношений регулировался именно Церковью. Не было ЗАГС´ов в сегодняшнем смысле слова: церковная церемония заключения брака становилась с IX в., а окончательно с XI в. единственно легитимной формой заключения брака. Император, который не был поставлен Церковью, едва ли мог претендовать на признание своих божественных полномочий. Характерно, что в новелле Льва VI от 895 г., которая является первым свидетельством об обязательности церковного благословения при заключении брака, вместе с браком упоминается и благословение Церковью при усыновлении как необходимое условие его легитимности в глазах государства. Вполне понятно в этом аспекте и возникновение собственно церковного чина „братотворения“, который был единственно возможным в данном положении вещей. Поэтому неудивительны многочисленные упоминания о „любви“ и „вере“ (или „верности“), которые рассматриваются, очевидно, как следствие заключенного союза. Предательства, перевороты и вообще тогдашняя неспокойная жизнь давала все поводы для подобных прошений. Здесь необходимо отметить и тот факт, что то или иное священнодействие Церкви рассматривается Ею как совершающее в известной мере качественную перемену в статусе человека и его отношениях к другим. Так, например, поняти духовного родства распространяется настолько далеко, что крестный не может в дальнейшем ступать в брак с крестником, т. к. они рассматриваются как родственники первой ступени. Церкви, безусловно, необходимо было создать свою собственную церемонию, чтобы облагородить существовашие имперские обычаи. Заключение братского союза было тесно связано с языческими церемониями: прикосновение к оружию друг друга, смешивание крови, зачастую даже ее испитие из раны. Принципиальным отличием от таинства венчания здесь является тот факт, что Церковь полностью и сознательно отказалась от использования венца - симола, который принципиально определяет сакраментальное заключение брака в Православии. Еще одно отличие заключается от браковенчания заключается в том, что здесь полностью отсутсвует какая-либо параллель к православному чину помолвки, который является составной частью чина.

Часть IV. Почему в большинстве рукописей упоминаются именно Сергий и Вакх ? Хотя у меня нет доступа ко всем рукописям, однако уже по имеющемуся материалу видно, что их имена присутствуют в основном в рукописях константинопольского происхождения, а в южноитальянских они заменяются на свв. апп. Филиппа и Варфоломея. Вполне вероятно, это связано с тем фактом, что свв. Сергий и Вакх считались небесными покровителями Византийской армии (помимо них были еще свв. Феодор, Димитрий, Георгий и т. д.). Т. о. упоминание их в молитве при заключении династического союза путем „братания“ было тесно связано с идеей союза военно-политического, в который вступали через данный акт оба правителя (В качестве примера такого „братания“, чтобы далеко не ходить, можно привести союз польского короля Казимира IV и великого князя Василия Васильевича, который благословил митрополит Иона в 1450). Вполне возможно, что он совершался не только над представителями знати при заключении того или иного политического союза, но и над другими гражданами, которые желали вступить в родственные отношения с друг другом, но это было невозможно по тем или иным причинам. Предположим, человек был неизлечимо болен и не имел наследников (или не хотел оставлять им наследство). После подобной fraternitas per adoptionem он получал „брата“, что зачастую служило единственным выходом из положения. То, что церковная церемония являлась для этого достаточной в том случае, если оба контрагента были мужчинами, видно из факта, что особое разрешение со стороны власти на подобные действия требовались только для женщины, которая хотела усыновить ребенка - тогда император или кто-либо иной должен был поставить свою подпись. Можно представить себе, какие возможности для злоупотребления открывала подобная практика в экономических отношениях. Не угодила вам семья, к примеру, можно „сотворить брата“ и составить завещание всего имущества на его имя - пусть позлятся. Вполне возможно, что данные злоупотребления и вызвали постепенный запрет данной практики (см. подробнее о правовой стороне примечание Гоара к данному чину на с. 709 со многочисленными цитатами из византийского законодательства, которые объясняют правовую сторону проиходившего). Запрещение братотворения в монашестве, очевидно, основывается на двух пунктах. Во-первых, это идея того, что все монахи в силу своего пострига уже составляют духовное братство, во-вторых, это следствие обета нестяжания, т. к. подобная церемония влекла за собой целый ряд правовых и экономических следствий (предположим, человек, „братом“ которого становился монах, умирал, не оставляя наследников, и тогда монах должен был заниматься делами, связанными с наследством). Т. о. „голубое“ толкование обряда является слишком произвольным. Один из основных принципов Православия - это соответствие lex credendi и lex orandi, закона веры и молитвы. Очень свободное обращение американца с текстом - хотя в истории мы можем, к сожалению, указать на примеры мужеложества как среди рядовых членов Церкви, так и среди ее иерархии, однако у нас нет ни одного свидетельства о том, что для оправдания таких отношений использовалось бы церковное благословение. Ни одна строчка текста не поддерживает идею однополого союза. Исходя из логики автора книги можно предположить, что усыновление тоже было легальным прикрытием сожительства с малолетними, но так можно дойти до чего угодно. Тот же Гоар, у которого он берет чин, в сноске объясняет его значение, однако подобные комментарии польностью игнорируются. В общем, у кого что болит, тот о том и говорит . . . Не только Церковь, но и государство очень сурово относились к гомосескуальным отношениям. Так, мужчины в Росии до Петра сжигались заживо, а женцины обезглавливались. В Византии положение было похожим. Помоги Господь тому батюшке, давшему интервью, справиться с его личными проблемами, но выступать в данном случае от лица Церкви он не только не компетентен, но и не уполномочен. Vladimir.

Spasibo, Olga, a to u menja pochemu-to ne poluchilos vse eto sbrosit. Vladimir.