Игорь, о национальном чванстве, я заметил в порядке самоиронии (поясняю). Нужно же иногда подниматься над чисто полемическим настроем и смотреть на все немного “с верху“. Я говорил и повторю под присягой, что искреннее заблуждение, говорение от “взволнованного“, то есть не равнодушного, любящего сердца, это не есть грех, во всяком случае грех сознательный. Другое дело, когда в процессе обсуждения выясняется, что возлюбил сердцем своим человек некий “принцип“, и ради следования этому принципу, готов ходить по костям и по колено в крови. То есть, для меня не приемлема ситуация, когда цели оправдывают средства, когда ради спасения ближнего своего можно вывернуть его на изнанку, когда привычка отстраненного, филосовского или политического диспута переносится в оценку не принципов и законов, но Людей. Суди, суди меня, ибо воистину достоин суда, но прежде приходи ко мне, сострадай мне, здесь и сейчас, а не издалека. Мы вот, грешные, здесь. Это наши грехи, и наш суд с Господом о наших грехах. Прииди, встань с нами на суде, и осуди нас, но прежде прииди. А прежде этого - что тебе до нас? Разве наша боль, это твоя боль? Разве наш стыд, это твой стыд? Разве наш плачь, это твой плачь? Разве есть тебе часть в нашем? Нет тебе части, едино только Господу, ибо за всех пострадал, и за всех тосковал и плакал, и возлюбил даже и до смерти. Возлюби нас, но возлюби нас такими, какие мы сейчас - грязными! Чистыми нас всяк возлюбит, а вот грязными, во всей нечистоте и смраде нашем. Во всем безумии нашей жизни и нашей погибели, ужаснись, возрыдай, и полюби, хотя бы за муку нашу. Вот вам мое национальное чванство. И еще скажу, тяжело мне богословствовать - как скажу слово, так сам себя обличаю, но говорю, ибо верую в Истину,...и это нестерпимо. Виталий Иноземцев
