Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

В сегодняшнем (28.11.01) номере газеты «КоммерсантЪ» опубликована очередная статья (полный ее текст см. ниже), касающаяся «церковных» вопросов – на этот раз концерта благотворительного фонда “Святыни России”. На «ровном месте» выстраивается негативное отношение к Церкви, к вере, вообще к религиозности. С самого начала автор берет сатирически-брезгливый тон. 1. Кощунственный «броский» заголовок, причем далее именование Пресвятой Девы пишется с маленькой буквы – совсем как в атеистических брошюрках недавнего прошлого. 2. «Буклетное приветствие» Выражение ясно говорит от искусственности, неискренности обстановки. 3. «очень странный союз церковной идеи с идеей государственной» Если читатель съест эту «странность», дальше все пойдет как по маслу. 4. «Поскольку богоматерь была одна, а слово “святыни” было во множественном числе, оно, видимо, подразумевало еще кое-что.» - На пустом месте ищется противоречие. Словно организаторы концерта счтают Богородицу является святыней России. Вообще, что бы там ни было изображено (храм, Крест, Евангелие), можно было бы привести подобный комментарий. А если бы композиция была сложная, можно было бы сказать – «организаторы решили собрать все святыни России на одном плакате». 5. «За это кое-что лично я принял две колонны Большого театра, на которых и висела богоматерь,» - опять прямое кощунство. 6. «уже на входе декларируя нерушимость союза православных святынь со светскими.» - прямая ложь. Автор придумал, что колонны – тоже святыни и вывел лозунг, который запоминается даже если забыта придуманная посылка. 7. «Постные тетушки в платочках пялились на стены Большого театра, словно выискивали, на что бы тут помолиться.» Оскорбление, которое можно было изобрести про кого угодно: «Бритые новые русские не знали куда себя деть», «Детишки из детского дома пугливо оглядывались по сторонам», «Изрядно потертые интеллигенты изображали радость на лицах» - и т.д. 8. «В целом же настрой был, как на известной картине съезда рабочих и крестьян с лозунгами “Вся власть советам!”» Что возразить на прямое и ничем не обоснованное хамство? Спасибо, что не сравнили «Утром стрелецкой казни». 9. «Вот только лозунгов не было. Вместо них –- увитая цветами царская ложа (пустая) и снабженная золотой надписью “Святыни России” сцена Большого театра» То есть все предыдущие словесные спекуляции на пустом месте, но надо, чтобы, как в анекдоте, «ложки потом нашлись, но осадок остался». 10. «с бесперебойным конвейером» Было бы другое задание – журналист написал бы «созвездие» или «элита». Но впечатление формируется. 11. «артистов кино, театра и музыки (танец по каким-то причинам в число святынь не допустили).» Чем абсурднее – тем лучше запоминается… Словно на сцене святыни показывали… 12. «О затратности концерта говорили элегантные массивные выгородки,» Если ничего плохого про оформление сказать нельзя (например, «организаторы не удосужились даже оформит зал»), можно сказать о затратности – «Во, зажрались попы, на гос. харчах…» 13. «Само собой, что, как всякий пропагандистский суррогат, эта символика воспринималась тут чисто декоративно. Таким же оказалось и все остальное.» Перенос с больной головы на здоровую. Тут нам не нравится, а все остальное - такое же. Ложь закрепляется. 14. «Художественной особенностью главных номеров стала комбинация стихов или эстрадных песен с хоровыми подвываниями.» был бы тут Борис Мосеев – то был бы «аккомпанимет», а так можно и «подвывание» всунуть. 15. «приоритетом был жанр литературно-музыкальной композиции, по своей природе рассчитанный, простите, на дураков.» Вот он, апофегей статьи. Дураки организовали. дураки слушали… Запомните все читающие! На этом комментировать каждую фразу мне надоело. Желающие могут продолжить – достаточно циничный набор кощунств и издевательств продолжается от верхней точки до самого конца статьи – автор добротно отработал заказ своих «хозяев». «похоже, уже никогда не приведет в храм.» - заключительные слова статьи. Видимо, это и есть цель написания, которая давно прослеживается в редакционной политике, контролируемой олигархом-изгнанником, давно находящимся в розыске. Вызывает только недоумение, почему именно эта газета избрана для приветствий высоких представителей нашей Церкви по случаю церковных праздников. Зачем сознательно вляпываемся? Виктор Судариков. Богоматерь – суперзвезда В Большом театре России прошел концерт благотворительного фонда “Святыни России”. Буклетное приветствие Патриарха Алексия II, члены правительства в составе попечителей мероприятия плюс православная программа концерта под эгидой ЮНЕСКО -- все вместе демонстрировало очень странный союз церковной идеи с идеей государственной. Первое, что могла видеть публика,-- это огромный плакат с графическим изображением богоматери под надписью “Святыни России”. Поскольку богоматерь была одна, а слово “святыни” было во множественном числе, оно, видимо, подразумевало еще кое-что. За это кое-что лично я принял две колонны Большого театра, на которых и висела богоматерь, уже на входе декларируя нерушимость союза православных святынь со светскими. Как и во всяком нерушимом союзе, желательно было убедиться в его типе -- мирном и многосоставном. Доказательством предстала собственно публика. Постные тетушки в платочках пялились на стены Большого театра, словно выискивали, на что бы тут помолиться. Чиновники светского и православного рангов (соответственно с супругами и без) вели себя угрюмо-деловито, как и положено чиновникам двух реально действующих аппаратов -- церковного и государственного. В целом же настрой был, как на известной картине съезда рабочих и крестьян с лозунгами “Вся власть советам!” Вот только лозунгов не было. Вместо них -- увитая цветами царская ложа (пустая) и снабженная золотой надписью “Святыни России” сцена Большого театра с бесперебойным конвейером артистов кино, театра и музыки (танец по каким-то причинам в число святынь не допустили). О затратности концерта говорили элегантные массивные выгородки, роскошный белый аванзанавес, бутафорские “чаши с огнем” в окружении гипсовых ангелов и, наконец, спустившийся в финале колоссальный задник с изображением Бога Отца, Бога Сына и Святого Духа. Где и кем все это делалось, неясно. Зато ясно для чего. Чтоб уподобить пространство храма искусств храму веры. Само собой, что, как всякий пропагандистский суррогат, эта символика воспринималась тут чисто декоративно. Таким же оказалось и все остальное. Сюжет концерта развивал идею воскресения веры (она же – идея воскресения России) от мрачного небытия к светлому настоящему. Художественной особенностью главных номеров стала комбинация стихов или эстрадных песен с хоровыми подвываниями. То есть приоритетом был жанр литературно-музыкальной композиции, по своей природе рассчитанный, простите, на дураков. С логикой этих номеров хочется спорить. Вот как расценить, например, если популярный актер Александр Михайлов нашептывает в микрофон:“Служит старец монах в Белом монастыре, / И по-русски поет братский хор”, а хор выводит только одну русскую букву “а-а-а”? Или когда мотивировкой строгого воззвания Валентины Толкуновой: “Владычица, к тебе обращены / Всечасно наши трепетные души”, –- оказывается требовательная женская антилогика: “Мы ждем дыханья светлого весны...” Долго ждать придется. Надо сказать, стихотворно-литературная подначка концерта вообще сильно компрометировала отношения России (а значит, и наши) с Богом. Слушая всякую всячину вроде: “Настала ночь, / мы ждали чуда, / чернел пред нами черный крест, / и вдруг он вздрогнул...”– хочется еретически продолжить: “...И оттуда / покойник вылез и воскрес”. Нет, чур меня, чур. Дело в том, что переизбыток всех этих “вдруг”, “а если”, “все же” и “как бы” был так велик, что сама по себе идея богоизбранности на концерте стала казаться настолько необязательной и случайной, что даже страшно. А уж вкупе с идеей российской государственности вовсе ужас брал. Ну разве приятно, когда тебе официальным голосом объявляют: “Россия -- свет, Россия -- предстоянье...” -- а потом говорят: “...И свет, и грех, и все же божий дом”. Во всем этом, согласитесь, какая-то робкая извинительность вместо ортодоксальной победительности. Так сказать, сплошной минор вместо мажора. Причем, если судить по числу участников, за минор выступило большинство: и хор Виктора Попова (“Чертог твой” Кастальского), и камерная группа оркестра московской филармонии (“Был у Христа-младенца сад”), и хор певчих Данилова монастыря (“Крестная смерть”), и солисты Мариинки Евгений Никитин и Даниил Штода, и солисты Большого (Владимир Маторин и Андрей Григорьев). Но публика была довольна, что, впрочем, понятно: ведь на концерт пришли только те, кого религиозная занятость не пускает в театр, а государственно-чиновничья -- похоже, уже никогда не приведет в храм. АНДРЕЙ Ъ-СЛАДКОВ