Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Доброго всем здравия! Вот решил поделиться с вами некими размышлениями по поводу творчества г-на Лукьяненко. “По плодам узнаете их....” (Воскресные размышления о романе С.Лукьяненко “Танцы на снегу”) Сергей Лукьяненко является одним из самых интересных из современных российских писателей фантастов. Его произведения часто приводят в пример как образец качественной, добротной фантастики, в отличие от многочисленной макулатуры типа “Секретных материалов” или “Космических леммингов”. Никто не будет пытаться ловить ляпы и несообразности скажем, в романе С.Алексеева “Пришельцы” (вроде сверхметкого стрелка из ФСБ, который умудряется одной обоймой ПМ положить 10! супостатов или десантников, сигающих с Ан-2 прямо на очаг лесного пожара). Никто не ждет от подобных книг смысла или нравоучительности, но романы Лукьяненко можно, а значит и должно, судить строго. Надо отметить, с ляпами у автора все в порядке (т.е. они есть, чего стоят, к примеру, майорские погоны Пети Хрумова из ЗХИ - ЗТ) но они, в общем не главное. Главную проблему романов Лукьяненко можно охарактеризовать в стиле старинного афоризма - “взлет лихой, посадка зайцем”. Концовки являются слабым местом многих произведений этого автора. Суть проблемы в том. что когда перед героем встает проблема на какую сторону баррикад он должен стать в имеющей место битве добре и зла, герой долго колеблется и в итоге предпочитает оставаться в стороне, или пытается (зачастую неудачно) играть роль некоей “третей силы”. Вспомните явно затянутый конец “Лабиринта отражений”. Только бросив глубину и вытащив героев в реальный мир, автору удается свести концы с концами. Смена реальностей - здесь выглядит как удачная находка автора, позволивший ему закончить произведение красиво. Вторая попытка применить этот же прием в третей книге - “Витражах Диптауна” вышла много слабее. (как и вся книга в целом). А вот конец “Фальшивых зеркал” явно никуда не годиться. Вспомните как лихо все начиналось - сплошные решимость и угрозы - “найду кондитера, чьи торты миндалем пахнут”, короче, тельник порву, но убийцу друга найду. Нашли. Похлопали по плечу, исправили пару ошибок и вышли. Все хорошо, все оказались хорошими - Дибенко, его бойцы, черный дайвер, даже император... Все хорошо, “Он понял, что некому мстить и радостно дышит...” вот только Ромку все-таки убили.... Здесь Лукьяненко очень похож на другого популярного российского фантаста - Ника Перумова. Герои последнего тоже не верят ни в бога, ни в черта и действуют по принципу - “каждый сам за себя”. Другое дело, что у героев Лукьяненко в значительно больше степени, чем у героев его коллеги развит внутренний кодекс поведения. Они знают, что в принципе где-то добро есть, есть “правильное” начало. Но то, что называет себя таковым, они за “правильное” не признают и действуют по собственному разумению. Можно сказать и проще - герои Перумова - эгоисты (или эгоцентристы); герои Лукьяненко скорее альтруисты, склонные совершать “логически немотивированные поступки”. Летом 2001 года автор порадовал своих читателей новым романом “Танцы на снегу”. В нем, уже в который раз встает проблема выбора героя между порядком - Империей и мятежом - Инеем. Попробуем рассмотреть ситуацию более глубоко: Казалось, автор уходит от глобальной постановки вопроса - свет - тьма, добро - зло. Его герой вынужден решать вопрос сугубо политический. Но на самом деле, вопрос этот тот же, что и прежде, только упрятан он несколько глубже, чем обычно. Посмотрим внимательно смысловой ряд - “империя - власть (от лат imperium) - порядок - космос (упорядоченное пространство)”, другая сторона представлена скорее не цепочкой, а звездочкой - “мятеж(разрушение существующего порядка), Иней (беспорядочное нагромождение кристаллов замерзшей воды), Ада (имя главной злодейки) - ад, - все это сводиться к беспорядку - хаосу”. Значит борьба Империи и Инея - это все та же борьба космоса и хаоса - борьба добра со злом. Важно отметить следующее - здесь хаос (Иней) заранее обречен на поражение, ибо Империя много сильнее его и коварные планы оказались в итоге сорванными. Мятеж зла изначально обречен на поражение, но вот сколько горя он может причинить! Так что выбор Тиккирея - это все тот же вечный вопрос, что стоял перед дайвером Леонидом, Петей Хрумовым, Кариной и Антоном. И тут важен уже не вопрос, а ответ - в отличие от своих предшественников по книжной полке, Тикки делает свой выбор. Герой, не смотря на свой юный возраст, отнюдь не дурак и видит картину мира достаточно объективно. Он не питает иллюзий относительно мира Империи - смерть родителей не забывается, но все же он принимает решение встать на ее сторону. Почему? И тут мотивация Тикки оказывается знакомой и понятной любому христианину. Чтобы отличить добро от зла, он пользуется тем же критерием, который дал своим ученикам (а значит и нам всем) Спаситель - “По плодам узнаете их” (Матф. 7.16). Да в Империи не все в порядке, но люди Империи (а Империя - это в сущности и есть люди) искренне помогали мальчишке, попавшему в беду. Помогали не по указке (“Добро по указу, не добро” ), а просто по доброте душевной. И выбор Тиккирея - это не просто шаг, но и принятие на себя нравственного долга. Сама идея долга на редкость не популярна в современной массовой культуре. Тут больше говорят об удовольствии, о самоудовлетворении. А долг... Долг же требует самоумаления, ибо иначе как же его выполнять? Таким образом, выбор Тиккирея - это еще и вызов современной молодежи (вернее “продвинутой” ее части), тем, кто любит повторять “никто никому ничего не должен”. Выбор между этим лозунгом, и гениальной фразой поэта - “получиться, что жизнь ты взял взаймы, у тех, кому немножечко ты должен...” Выбор между свободой - а нынешнее понимание свободы сводиться к тому, что наши предки называли “волей срамной” и долгом. Выбор сделан, и можно отметить, что роман от этого только выиграл - у него появился понятный и логичный конец. Конец, который оставляет читателю поле для размышлений, а автору простор для продолжения, но именно оставляющий возможность, а не делающий продолжение необходимым. Можно предположить, что такое изменение нравственного решения романа есть результат некоего творческого развития писателя. После выхода “Генома” и “ХБ БУ” пошли среди критиков и читателей разговоры, что “Лукьяненко де уже не тот”. Кто то даже начал ставить его на одну доску с Перумовым. “Танцы на снегу” могут стать знаковым произведением, своего рода точкой поворота в творчестве автора. Отказом от позиции “верить нельзя никому”. А кому же верить можно? Во многих произведениях современной российской фантастической литературы, возможно как реакция на советское прошлое, фактически отсутствует светлая сторона. Сторона “идеального добра”, правоту которой не оспоришь. Нет такой стороны и в действиях Лукьяненко. В самом деле, даже Светлые из НД -ДД таковыми не выглядят. Светлые, то они светлые, только вот первое, что для них важно - это то, что они иные. Их спор с “темными” вторичен по отношению к их разности с обычными людьми. “Какие же вы тогда светлые?!” восклицает подросток, узнав всю правду о договоре иных. И он прав - какое же это добро, если оно пошло на сделку со злом? Причем не просто на сделку - на торговлю., причем на постоянной и взаимовыгодной основе. И вот тут мы подходим к постановке проблемы - а возможно ли вообще добро на земле? В нашем обычном, грешном мире? “Царствие мое не от мира сего” (Иоан. 18.36). Значит, если нет Бога на небе, то и добра на земле нет. Н.Перумов, в полном соответствии с логикой “Если Бога нет, то все позволено” именно так и пускает в путь своих героев. С героями Лукьяненко сложнее - на темную сторону они не станут никогда, и удерживает их от этого свой собственный внутренний кодекс чести, внутреннее “я”. Пусть это “я” не знает, или отвергает Бога, но это отрицание не носит фатального характера - путь ко злу им закрыт напрочь (в отличие от героев Перумова, которые могут стать “воинами великой тьмы”), а раз так - то рано или поздно они должны прийти к Богу. Вспомним такой аспект “Танцев на снегу”, еще один важный момент противостояния между Империей и мятежниками, момент религиозный. Мы знаем, что в Империи религия есть - Тиккирей не любит и не хочет молиться, но он знает, что такое молитва. Знают об этом и Фаги. А вот Иней - это типичное тоталитарное государство, в котором нет места религии, как не было его в довоенном СССР или гитлеровской Германии. Владычица - вот предмет поклонения мятежников. Земной владыка, претендующий на роль Бога. Недаром она называет себя Президентом, владычицей, но не императором. Потому что Империя - это в том числе и иерархия, где император не самый главный, где он подчинен, но подчинен Богу. Сакральная легитимация власти есть необходимая часть монархии, вспомним - даже Наполеон, провозгласив себя императором, короновался в соборе... Да, главный герой “Танцев на снегу” далек от религии, но он выбирает тот путь, где религия есть. Почему так важен сей момент в творчестве автора? Если посмотреть на героев целого ряда произведений С. Лукьяненко, то можно увидеть следующую их особенность - это люди, чьим призванием стало спасение мира. При этом условием такого подхода был отказ от созидательной деятельности. Вспомним - Серж, Петя Хрумов, дайвер Леонид, Антон - они все не творят, а лишь спасают, исправляют и т.д. Кстати, в ЛО Маньяк задает Леониду -чего бы он предпочел - творить глубину или повелевать ею. В “Танцах на снегу” тема спасения мира тоже есть, но как она изменилась! Спасатель теперь не главный, а второстепенный герой - Стась, и более того - автор недвусмысленно показывает, что этот путь для главного героя закрыт. Отметим, что Тиккирей особо к этому не стремиться - из трех вариантов работы на Авалоне он выбрал творческий. И ведь в операцию фагов против Инея он попадает скорее благодаря стечению обстоятельств, а отнюдь не по собственной инициативе. И в самом конце книги, мы видим героя на распутье - он не знает, куда он поедет, на Авалон или Новый Кувейт, на ком онженится - на Дайке или Наташке, короче “много дорог у него впереди”, только вот главный свой выбор он уже сделал. Возможно, что на таком же распутье стоит сейчас и автор книги. Куда пойдут герои будущих романов С.Лукьяненко? Что они будут делать - спасть миры, стоять над схваткой или творить? Этого, вероятно, не знает пока и он сам.