Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Поговорим о доброте, дорогие мои. Проснувшись ранним утром и выбежав на порог дома навстречу солнцу, словно счастливые дети, мы повторяем слова Радости, Веселья и Любви и слышим пение птиц и вдыхаем запахи весны и обнимаем наших ближних, наших родных, спеша успокоить мать, приласкать ребенка, приголубить подругу, накормить домашних животных, навестить друзей, позаботиться о стариках, ободрить молодых - как будто пьем драгоценный напиток, который иссякает, становясь теплом наших жил, наполняя нас светом радости, вразумляя нас, делая нас сопричастными жизни, давая нам силы, приобщая нас волнительному чувству ответственности за каждый шорох, каждую былинку, каждую каплю дождя - и, охваченные новым душевным порывом, смеясь и ликуя от охватившего нас чувства преодоления уходящего времени, в глубоком осознании важности происходящего, как бы в стремлении запечатлеть Доброту в наших сердцах и не предать тех, кто нас любит - пусть даже случайно, пусть только в мыслях, - наполняясь единой мечтою не омрачить радость наших матерей, мудрость наших отцов, чистоту и кротость наших детей, доверчивость наших животных, преданность наших друзей, спокойную и вдумчивую требовательность наших ближних, осмотрительную и мужественную уступчивость наших родных, - мы вспоминаем о тех, кому плохо, о наших фронтовиках, не могущих ничего купить на свою пенсию, о беспризорных детях, ютящихся где попало, о бездомных собаках, лишенных теплой будки и вкусной косточки, о воробьях, что мерзнут стылым утром под застрехой старой церкви, - и новое, глубокое, еще неизведанное, таинственное чувство Ответственности охватывает нас, такое строгое и торжественное, нас, готовых минуту назад ликовать от Счастья, но теперь остановившихся в размышлении, подобно ребенку, который, бежа по летнему лугу, увидел труп птицы и так впервые встретился со Смертью, - и тогда, всматриваясь в свинцовые тучи идущего над нами ненастья, мы ищем лучик Надежды, что готов пробиться к нам и осветить наши души в обмен на нашу решимость восполнить в себе Доброту, - ту Доброту, что часто проходит мимо нас, невидимая и неслышимая, что светится в лучиках морщин возле глаз у мудрых стариков, что подобна раскидистому дубу, который привольно шелестит листвою в лучах солнца посреди русского поля, и в этой теплой и доброй листве снуют веселые птицы, а вокруг лазоревых пахучих цветов, что растут у основания дуба, гудят и носятся насекомые, наполняя бесконечный летний день своими праведными трудами, - а там, среди могучих корней и разнотравья, под замшелыми валунами пробивается крохотный, но настойчивый родничок нашей Веры, волнительно журчащий по уступам нашей памяти и словно говорящий нам о возможности вырваться за пределы нашего бытия, преодолев силу земного притяжения, подобно вспорхнувшей птице - навстречу Мечте, единым порывом цветущей юности, радостным преодолением оков дружеской сопричастности, оков, распадающихся в пику ночным страхам нашего детства, ушедшего куда-то незаметно, - оков, напоминающих собой клетку соловья, опустевшую после радостного улета птицы, которая села на веточку и запела песню самой искренней, первой любви, что дается человеку только раз - с обязательным условием оказаться достойным этого испытания, - испытания, равного тому, что прошли наши отцы и деды в годы военного лихолетья, когда в окопах и блиндажах их согревала любовь их жен и сестер под дулами немецких снайперов, когда они сквозь грозовые военные будни пронесли тепло ответного чувства, пройдя это испытание - и каждый раз, узнаваемая в сотнях знакомых лиц, отрывных листках календарей, в улыбке ребенка, в щебете птиц, в солнечном золоте водяной ряби, в мудрых убаюкивающих ласках ночной природы, в возвышенной прохладе утреннего горного воздуха, в благородной осанке остановившегося на лесной опушке оленя, в теплом дуновении утреннего ветра, колеблющего шторы в спальне любимой женщины, в промельке деревьев в окне несущегося поезда - каждый раз эта любовь, преображенная радостью и каким-то первозданным чувством могучего и светлого раздолья Желания, хотящего собрать по крупицам рассеянную житейским ураганом доброту - не ту доброту, что вспыхивает на мгновение подобно пустоцвету и сразу же гаснет, а Доброту, заключающуюся в спокойной, сдержанной и величавой требовательности к себе - той требовательности, что заставляет искать надежной опоры всему живому и стремиться к прочному усвоению душеполезных качеств и миротворительных свойств, стремящихся к прочному созиданию природы того светлого и тучного Злака, что растет вопреки всем мировым ветрам и житейским невзгодам, день ото дня становясь все выше, набираясь сил, растет в назидание не желающим признавать это неотвратимое становление и созревание Плода, знаменующего собой окончательное торжество сил добра - подобно Знамени Победы, что гордо реяло над рейхстагом, пронесенное сквозь пули немецких снайперов на груди рядового Кантария, - ту Доброту, что ценна сама по себе, безотносительно к какой-либо пользе или цели, которая просто составляет условие жизни, а значит является той путеводной нитью, тем вечным ориентиром души, что позволяет как на навигаторской карте прокладывать курс нашего житейского корабля средь грозных океанских волн и штормовых ветров вперед, - туда, где призывно горят маяки Созидания.