Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Как вы думаете, есть ли другой кроме религиозного подтекст в негативной реакции на ИНН и глобализацию? Если перевести проблему, связанную с ИНН, на светский язык, то речь идет о том, как вообще может жить человек в качестве частного лица в мире, который компь-ютерные технологии делают совершенно прозрачным. У русских мыслителей, начиная от Достоевского и до Шестова, было такое выражение - “частный мыслитель”, “част-ный человек”. Но создание баз информационных данных на каждого человека есть шаг к тотальной компьютерной слежке, когда именно “частных людей” для государствен-ного ока и не останется. Индивидуальные номера - это всего лишь пароли к соответст-вующим файлам, где будет храниться информация о каждом из нас. При этом, надо заметить, что, например, в Конституции Португалии есть специальные статьи, запре-щающие создавать единую информационную базу данных на одного человека: пусть в полиции будет своя база данных обо мне, в медицине - своя, у муниципалитета своя и так далее, но пусть они не пересекаются друг с другом. Иначе государство будет знать о частной жизни человека слишком много. Такие нововведения, как электронные деньги, электронные документы, да просто даже обилие видеокамеры наблюдения - все это делает жизнь человека гораздо более прозрачной и соответственно управляемой по сравнению даже с тем, что было при дик-таторских режимах ХХ века. Если однажды у государства вновь появятся четкие идео-логические приоритеты, если однажды государство решит, что оно четко знает, как надо правильно думать, как надо правильно верить, то у такого государства окажутся такие средства контроля над людьми, которых не было ни у кого из тиранов прошлого. Так выглядит наша тревога на светском языке. Но в Церкви есть свой язык и это язык символов и символических ассоциаций. Дело в том, что тот мир несвободы, кото-рый называется режимом тоталитаризма на светском языке, при проецировании этой проблемы в церковное сознание отождествляется в нем с символом предельной несво-боды - царством антихриста. Здесь сводятся воедино все виды внутренней несвободы - начиная от несвободы от греха, от страсти и до экономической несвободы, когда го-сударство объявляет экономический бойкот тем людям, которые отказываются верить как надо. Вот все эти виды несвободы сочетаются в царстве антихриста и отсюда очень легко возникает ассоциативная связь с этим царством при виде любого нового ограни-чение, вторгающегося в нашу жизнь. И при этом, естественно, мышление построенное, на ассоциативности, т.е. фольклорно-народное мышление, не знает того правила логи-ки, согласно которому подобие не означает тождество. И отсюда заключает: ах, раз но-вая несвобода, значит так оно и есть - антихрист близится. Что означает протест против ИНН? Он означает, что Церковь едва ли не впервые за последнюю тысячу лет своей истории возвысила свой голос в защиту прав человека. И это удивительная вещь и можно сказать, что здесь Русской Православной Церкви принадлежит честь первой в нашем российском обществе поставить эту проблему. Я удивляюсь, почему наши записные, профессиональные демократы не заметили, что здесь есть нечто неудобоприемлемое. В данном случае Церковь, пусть даже устами своих косноязычных маргиналов, с совершенно некорректными аргументами, с чрез-мерными преувеличениями и страхом, но, тем не менее, она уловила какую-то болевую ситуацию, которая здесь возникает. Так часто бывает и в социальной жизни и в церковной: сначала возникает эмо-циональная реакция на что-то, эта реакция выплескивается в какие-то действия, и толь-ко потом уже подключается разум, который начинает осмыслять и пробует выяснить причины, по которым эта боль возникла. Так с некоторым, к сожалению, печальным запозданием, Церковь включила свой богословский разум в осмысление этой вполне обоснованной боли. Поэтому я предлагаю четко различать вполне рациональные и яс-ные мотивы этих церковных протестов от фольклорной и иррациональной оболочки, в которую воплотились некоторые из наших протестов. Как вы оцениваете полемику вокруг ИНН в свете отношений Церкви и госу-дарства? То, что происходит на наших глазах - это настоящая революция в церковной жизни. Революция незаметная, но, тем не менее, революция. Дело в том, что в течение двух тысяч лет Церковь приветствовала любое укрепление государства. Даже языче-ская Римская империя воспринималось как доброе начало, удерживающее хаос варвар-ских нашествий и анархии. Антихрист же воспринимался как дитя хаоса и беззакония. Этот добрый взгляд на государство проявлялся даже по отношению к советской власти, скажем, в послании епископов из Соловецкого лагеря в 1927 г. Они говорят, что если Патриарх Тихон и выступал в первые годы против советской власти, то только потому, что власти еще не было, и комиссары были скорее посланниками бунтующей стихии, нежели государственной власти. Но когда власть заявила о себе как власть, тогда и пат-риарх Тихон перешел на позиции лояльности к ней, потому что даже такая власть луч-ше, чем анархия. И вдруг сейчас в церковной среде рождается страх перед укреплением государст-венных мышц. Древняя Церковь представляла себе антихриста, как дитя хаоса. Сегодня же растет опасение, что антихрист увенчает собой идущие сейчас процессы глобализа-ции, процессы усиления контроля за частной жизнью людей. Отсюда боязнь компью-терной слежки и т.п. Однако Церковь всегда приветствовала глобализацию, потому что слово “глоба-лизация” есть синоним слова “империя”. Для Церкви, ощущающей свое вселенское призвание, любые национальные границы - это барьеры, через котрые она стремилась переступить. Но сейчас поднимается бунт против глобализации. Понятно, почему: ин-струмент глобализации оказался не в наших руках. Но давайте все же отличать инстру-мент от тех рук, которые им владеют. Представьте, что около моего города строится аэродром. Этот аэродром сближает людей, сокращает пространство. На этот аэродром может приземлиться самолет с Бил-ли Грэммом, проповедником американского баптизма. Мне это не нравится. Но в своем противодействии я могу избрать две тактики поведения. Первое - я могу все свои силы положить на то, чтобы время от времени взрывать взлетно-посадочную полосу, чтобы Билли Грэмм не смог приземлиться. Второе - я могу постараться выучить английский язык, чтобы летать по миру и проповедовать Православие. Как, например, апостолы, которые просто шли по дорогам Римской империи, по тем самым дорогам, по которым прежде апостолов были пронесены все языческие идо-лы в Пантеон - храм всех богов в Риме. Из-за того, что глобальная Римская империя раскупорила все языческие закутки и, соответственно, языческая зараза из каждого ок-рестного культа стала теперь глобальной и, соотвественно по этим дорогам все идолы шастали, можно было бы эти дороги проклясть. Но апостолы вместо того, чтобы забар-рикадироваться в Палестине и оттуда проклинать римский глобализм, просто сами по-шли по этим же дорогам проповедовать Евангелие. Мне кажется, что нынешние страхи - это страхи, порождаемые нашей слабостью. Это не в упрек Церкви говорится, потому что наша Русская Церковь - это инвалид, вышедший из советской эпохи гонений. У нас нет сил на всемирную проповедь Еван-гелия. У нас нет сил даже для того, чтобы защитить Россию от шквала сект. Отсюда -желание отгородиться, изолироваться хотя бы на время. Поэтому важно осознать то, что происходит сегодня в Церкви, даже вопрос об ИНН - это не просто анекдот. Все эти страхи, даже опасения, это не просто такие забавные шуточки, на которые можно по-смотреть со стороны и сказать, вот, какие сумасшедшие эти старухи православные. Эта дискуссия вскрыла наличие реальных проблем. И, в конце концов, все эти проблемы сводятся к одной - что значит быть христианином в современном мире. Как вы оцениваете перспективы развития полемики вокруг ИНН после того, как было заявлено мнение Священного Синода и Синодальной богословской ко-миссии? Это, решение усугубит разделение между нормальными церковными людьми и “иннэнитстами”. Человек, который живет в мире мифов, и все происходящее воспри-нимает к свете теории заговоров, решит, что раз есть тайный глобальный замысел всех незаметно проштамповать “печатью антихриста”, то, раз Патриарх не протестует, зна-чит он сам является агентом антихриста. И все эти богословы и монастыри, поддер-жавшие Патриарха - тоже соучастники заговора.И чем большее число людей будет дис-танциироваться от иннэнистов - тем крепче будет их убеждение во всесилии и глобаль-ности подозреваемого ими заговора. Так что в итоге очертится группка людей - марги-налов, которые будут все более озлобляться от каждой новой попытки их отрезвить. Они не простят того, что их лишили права говорить от имени Церкви. Но, конечно, уже возможности для деятельности этой группки будут невелики. И поэтому решение Ко-миссии и Синода сделает более резким количественную диспропорцию между людьми Церкви и псевдоправославными иннэнистами. Для большинства же людей это решение принесет радость и облегчение, ибо решение Комиссии возвращает им право на обыч-ную человеческую жизнь - без страха перед пригрядшим антихристом. Больше всего я теперь боюсь, что архиереи и богословы опять успокоятся -как год назад, после первого послания Синода по поводу “номеров”. Тогда епископату по-казалось, что раз официальная позиция Церкви по вопросу об ИНН высказана, можно к этой теме более не обращаться. Но иннэнисты-то вовсе не считали свою тематику ис-черпанной. Их работа продолжалась. Вот и сейчас я боюсь, как бы решение Комиссии и Синода не было воспринято как решение, закрывающее тему. Мне бы хотелось, чтобы это решение было не концом, а началом нормальной общецерковной разъяснительной работы. Как Вы прокомментируете итоги работы Синодальной комиссии по вопросу о принятии ИНН? Мое личное отношение радостное: радость связана с тем, что выводы комиссии совпали с моим отношением к этой проблеме. Для светского ученого высочайшая радо-стью в жизни - если удалось сказать в науке свое, новое слово. А для церковного чело-века высшая радость, напротив, в том, чтобы узнать, что его мнение не разошлось с суждением Церкви, что его точка зрения укоренена в церковной традиции. В течение последних двух лет ситуация была такая: ходили какие-то сплетни, листовки, публикации в околоцерковной прессе. И мне почти в одиночку приходилось полемизировать с этими “инненистами”, с этой сектой, составленной людьми, для ко-торых вся их церковность свелась к проблеме ИНН. В ответ же я слышал упреки: “как ты смеешь выступать против Церкви, ведь старцы говорят иначе, даже Патриарх при-звал к борьбе против номеров”. Поэтому для меня очень значимо, что Комиссия приня-ла такое решение. На самом деле я и раньше знал из частных бесед с богословами, с монахами и епископами, что достаточно много людей имеют трезвый взгляд на эту проблему. Но одно дело частные беседы, другое дело официальное заявление. Поэтому, мое личное отношение - радость. Есть еще и чувство печали: история полемики вокруг “номеров” показала, что да-же церковное общество имеет нечто общее с любым человеческим сообществом, вклю-чая сообщество пассажиров трамвая: один хам всегда перекричит пятьдесят нормаль-ных людей. В Церкви, оказывается, бывает точно также. Несколько богословствующих хулиганов подняли истерику насчет печати антихриста и конца света - и их голоса бы-ли слышны, в то время как нормальные, трезвые люди как-то недоуменно пожимали плечами: “неужели этой чуши можно верить?”. Наверно, поэтому так долго не было слышно голоса Синода, голоса епископов, голоса Духовных академий. Светские люди это знают по примеру фоменковщины. Книжки Фоменко всюду уже много лет продавались, а вот критики на них долгие годы не было, потому что нормальные ученые считали ниже своего достоинства заниматься таким бредом. А фо-менковцы использовали это как аргумент в свою защиту: “видите, Академии наук отве-тить нечего”. Однако, если отойти от эмоций, то о решении комиссии придется сказать как о компромиссном, сиюминутном и до конца не решающем проблему. Дело в том, что в поисках наиболее приемлемых формулировок текст получился слишком краткий и слишком контекстуально ограниченный, то есть, по сути, посвященный только ИНН. Но ведь в этом же тематическом поле есть масса других вопросов. В новых паспортах будут введены личные социальные (уже не налоговые) номера. И что - нам опять при-дется богословскую комиссию созывать? И так при появлении каждого нового элек-тронного документа? А вот еще проблема посерьезнее. Хорошо, ладно, пусть в штрих-кодах нет шесте-рок. Но, мне кажется, уместно было бы не просто зафиксировать это мнение светских экспертов и тем самым счесть проблему закрытой, а использовать слухи вокруг “тай-ных шестерок” как повод для того, чтобы пояснить людям - как вообще человек должен жить в мире, в котором полно нехристианской и даже антихристианской символики. Что, мы должны убегать от такого мира или же мы можем там жить? Что означают символы, которые не мы, а кто-то другой чертит на своей продукции, на своем жилище или может быть даже на денежных знаках или документах? Как к этому относиться? Протестовать? А если наших протестов не слышат? Что из того, что входит в нашу жизнь помимо нашей воли, может осквернить нас? Тут так уместно было бы напом-нить, какова традиция Церкви. Ведь для Вселенской Церкви это все не внове. Скажем, христиане Ближнего Востока уже более тысячи лет живут в условиях инорелигиозного окружения, и, например, в Турецкой империи каждый документ на-чинался с формулы “во имя Аллаха милостивого и всемогущего”. И дальше в этих до-кументах (например, в фирманах, которыми султан утверждал избрание православных патриархов) шла речь о патриархах, епископах, но люди же не говорили, что, если в документ, предваренный упоминанием имени Аллаха впишут имя христианина, то из-за этого христианин сделается мусульманином. Жаль, что итоговый документ комиссии все-таки не вобрал в себя более серьезное богословское рассмотрение этой тематики (хотя в докладах она присутствовала). А в целом за нынешним кризисом стоит сложнейшая внутрицерковная проблема - проблема церковного учительства. Слишком много сегодня “самоучек” и “самоучите-лей” по богословию. Сегодня очень модна формула, которая мне кажется опасной и неправильной. Это формула из послания восточных патриархов ХIХ века. Полемизируя с католическим акцентом на уникальность папского служения, эти восточные патриар-хи заявили, что, у нас, дескать, народ является хранителем благочестия, хранителем православия. Но это не верно. Нельзя хранить то, чего он не знаешь. А знание приход-ским народом церковного вероучения весьма слабо. С церковной точки зрения, скорее епископ является хранителем Предания, ответственным за сохранение Церкви. Но не-удачная формулировка из девятнадцатого века пришлась очень по вкусу носителям “шестидесятнического” духа: без меня, мол, Церковь не сможет защитить Православие; епископы ничего не понимают, а потому я вот сейчас поясню Патриарху, “откуда исхо-дит угроза миру”. И вот это выплеснулось, в частности, в полемике вокруг ИНН. http://www.kuraev.ru/interview/vesti.html