Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Многие православные издательства уже давно выпускают молитвословы, акафисты и Псалтири (других богослужебных книг я вроде не видел) на церковно-славянском языке, но при этом сам в них текст набран современной («гражданской») графикой. Мне даже кажется, что таких изданий на прилавках сейчас больше, чем книг с графикой традиционной церковно-славянской. В общем и целом, в замене одного способа письма другим нет ничего страшного. Но к нынешним изданиям есть три претензии: 1) отсутствие «еров» в конце слов, 2) замена «и десятеричного» (i) на «и», 3) замена всех «ятей» (под влиянием современного русского языка) на «е».Я даже подозреваю, что главная причина – отсутствие знаков «ять» в гарнитурах, используемых при наборе текста (я не знаток полиграфии и могу ошибаться, но вот в простеньких программах вроде Word не во всех гарнитурах этот знак есть). «Еры», конечно, остались и в современной графике (твердые знаки), i также есть, но когда нет одного, то и два других пункта соблюдать ни к чему.Тем не менее, несмотря на кажущуюся пустяковость вопроса, я убежден, что публикация подобных изданий не совсем корректна. Ведь молитвы в них приводятся на церковно-славянском языке, а, следовательно, текст должен соответствовать нормам этого языка. Вот издания Академии наук, содержащие памятники древнерусской литературы, тоже набраны современным шрифтом, однако редакторы не стали опускать «еры» и «яти» в тексте. В конце концов, наши богослужебные тексты выполнены на определенном литературном языке, языке с устоявшимися правилами и формами, причем это язык не во всем идентичен русскому (поэтому и не правильно ссылаться на правила современной русской орфографии). Лексика и морфология ЦСЯ отличаются от лексики и морфологии современного языка по многим показателям, фонетика также отличается от современной (в ЦСЯ присутствуют звуки, которых нет в русском – тот же специфический звук, передаваемый на письме буквой «ять»), так что церковно-славянская графика более адекватно передает церковно-славянскую фонетику, а современные издатели, сохраняя в текстах лексику и грамматику ЦСЯ, почему-то не хотят отражать фонетические законы этого языка (не чужого нам).Впрочем, возможен и другой взгляд на проблему.В самом деле по своей фонологии богослужебная речь сейчас ничем не отличается от обычной русской речи. Никто из нас не читает молитвы с тоническим ударением, как это было во времена святых равноапостольных Мифодия и Кирилла, в окончаниях ряда существительных в дательном падеже мы произносим звук [е], а не [«ять»] (под ударением, а без ударения там вообще – нейтральный звук). Да и многих звуков в современном языке нет (тех же носовых, передававшихся юсами, причем юсов уже нет, например, в Елизаветинской Библии, хотя есть они в более старых текстах Священного Писания). Т.е. сейчас происходит письменное закрепление фактически сформировавшегося нового извода ЦСЯ (причем отличающегося не только по фонетическому строю, приближенному к русскому, но и лексически)Согласен, это не новое явление. Так, при переводе тестов патриархом Никоном и при издании Елизаветинской Библии, в формировавшемся тогда изводе ЦСЯ была графически закреплена перемена фонетики, лексики и морфологии (утрата ряда сложных времен и т.д.). Но если ЦСЯ постоянно развивается под воздействием живого языка, может быть нет смысла держаться за него в богослужении? Ведь получается, что современный ЦСЯ это не тот ЦСЯ, на котором молились наши предки? Или, как вариант, хотя бы молитвословы для келейного употребления стоит издавать либо в традиционной церковно-славянской графике, либо на нормальном русском языке, а не создавать упрощенный извод, который при тщательном рассмотрении и не церковно-славянский и не русский?