Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Один добры человек открыл про меня тему, дай Бог ему здоровья. Но она не соответствовала правилам форума, и её закрыли. А я так старался, написал Бабушке Юле свой ответ. Тема для меня столь волнующая, что очень прошу Бабушку Юлю прочитать - и всех тех, кто успел поучаствовать в той теме... Да и другим всем, думаю, будет интересно... Итак, мой ответ Бабушке Юле:Бабушка Юля, милая, ну что Вы!Я читал это и вспоминал эти чудные времена! И страна еще была, и свободы уже было много, и замечательные ученики у меня были! Ездили ко мне домой - за город... А какие мы с ними проводили уроки! Когда проходили Индию, я приносил с собой индийские украшения, благовония и сари - одевали девчонок для “большего присутствия Индии”, зажигали благовония и представляли себя на берегу Ганга… А Италия... Робертино Лоретти пел весь урок... А какие были жаркие споры, а как однажды эти котятки вместо того, чтобы отвечать, вдруг начали петь “Богородица, Дево, радуйся”... Это было хоровое отделение, одни девчушки-ангелочки... Всем по пятерке поставил. Столько за три года всего было... Мы с детишками очень друг друга любили. Несмотря на то, что черносотенные идеи я там высказывал регулярно, любили меня и евреи, коих была почти половина из учеников. И когда товарищ Юровский (честное слово, именно такая фамилия была у этого ученика) вместе с товарищем Халдей (это ученица) стали собирать подписи директору училища против моих черносотенных уроков, поддержали их всего 13 человек, остальные, даже абсолютное большинство евреев, категорически отказались подписывать эту бумажку и написали письмо прямо противоположное. На все училище 13 - маловато, согласитесь. Ребята хотели этого Юровского даже побить, но я не разрешил. Часто на мои уроки приходили детишки со старших курсов, потому что мы не бездарно обсуждали количество угля, продаваемого и добываемого в Польше (эту информацию музыкальным детишкам я почти не давал), а обсуждали самые жаркие проблемы той или иной страны, больше говорили о культуре и традициях, не забывая и современную обстановку. Была и замечательная девочка Лена - пианистка. Умница, училась на отлично, была красивой, приветливой и очень милой. Мы с ней, действительно, часто оставались после уроков говорить о всяких разностях. И действительно нравились друг другу, как могут нравиться друг другу невинное дитя и её 33-летний учитель. Разумеется, не более того, а то, что говорили за спиной - да пусть говорят, я грешным делом, на это внимания никогда не обращал. О, если бы эти «бабки у подъезда» видели одну картину, представляю - что бы они наговорили... Был у нас зачёт под Новый - 1988 год. В новом здании. Елене я давно поставил “пять”, остальным тоже оценки поставил, так что ответы были скорее формальными. Елена отвечала последней, потом экзамен мягко перешёл в обсуждение каких-то острых политических проблем, потом перешли на темы религиозные, и проговорили так часа полтора. А когда поняли, что уже поздно, быстро собрались, пошли в главное здание … а дверь туда оказалось уже запертой! А одежда верхняя , разумеется, осталась в главном здании - в раздевалке...Сотовых телефонов не было, позвонить было некому, мы принялись стучать что есть силы, но никто не отвечал - коридор был далеко от дежурного... Ситуация оказалась явно двусмысленной. На первом этаже ни одно окно не открывалось - всё было на зиму забито крепко-накрепко. На наше счастье на втором этаже одно окно все же открылось. А прямо напротив училища - посольство Ливии, и как раз напротив окна - дежурил милиционер... Но - делать нечего, пришлось мне первому спускаться прямо на глазах у милиционера на тротуар. Что он успел подумать - не знаю, но мне пришлось крикнуть, что мы - не жулики, что я – преподаватель, а это – моя ученица. что нас просто закрыли... Милиционер, глядя на нас хитрыми глазами, ухмылялся, заметив, что я - учитель не промах… Потом я ловил испуганную и смущенную Елену, и мы отправились в главный вход с улицы в раздевалку – за пальто… Историй подобных было много... Если бы Вы знали - как благодарен я этому господину за то, что он напомнил те чудесные романтические времена...Однажды мы собрались у нас на даче, и я сфотографировал этих взрослых детишек... проявил пленку, и сразу почувствовал страшную грусть, печаль тоску... Я почему-то отчетливо увидел будущее, и эта фотография показалась мне уже старой, как будто мы снимались не неделю назад, а двадцать лет назад... Современными, нынешними глазами я смотрел на молоденьких и счастливых детишек, зная, что очень-очень скоро эта фотография станет всего лишь прекрасным воспоминанием... В таком коллективе без явных симпатий обойтись было невозможно. И записки мне девчонки писали, и тайны свои раскрывали, и плакали, и радовались, и надеждами делились… Словом, время было золотое! Ещё раз благодарю за такой экскурс в прошлое...А вот выгнали меня по иной причине... Предмет закрыли. Совсем. Оказалось, что при демократии география музыкантам стала не нужна - таксист довезёт куда надо. Меня поблагодарили за работу, и мы раскланялись...Жалею до сих пор. Таких учеников у меня уже никогда не было, хотя в Ивантеевке, где я работал потом в гимназии, тоже были чудесные дети, но всё же это было уже не то... Эти уже учились пить продвинутое пиво, кушать хрустящие чипсы и слушать Глюкозу. Те детишки больше слушали Баха...А вот ещё характерный эпизод вспомнил…Я вообще-то на рояле играть не умею, но рояль стоял дома, и я учился сам нажимать на клавиши. Нот не знал, подбирал сам кое-что… Однажды подобрал кусочек из «Травиаты» - про заздравную чашу, подобрал даже аккомпанемент – «левую руку» и иногда бренькал для себя. Лично мне нравилось, хотя я понимал, что это – уровень уличного шарманщика – максимум. А преподавал я там, где детишки – почти готовые профессионалы… Так вот, однажды было у меня «окно». А в училище - в каждой аудитории - пианино или рояль. Сижу, жду детишек и наигрываю свою «Травиату». И так заигрался, что не заметил, как они осторожно открыли дверь и подошли! Я, ничего не ведая, продолжаю бренчать перед ПРОФЕССИОНАЛАМИ, а эти разбойники тихо-тихо встают сзади!И когда я, наконец-то, спиной почуял что-то неладное и повернулся… о ужас! Я увидел перед собой своих учеников, которые стали … мне аплодировать! Я знал, что это они делают не от желания меня уязвить, а по доброте своей. Но все равно готов был умереть от стыда! Но они были добрыми детишками и отнеслись к моим музыкальным шалостям прямо-таки с родительской любовью. Они умилялись, слушая мою игру… А когда узнали, что я о нотах не имею представления, сказали, что я загубил в себе музыканта… А мне до сих пор стыдно…Словом, я умолкаю. «Горькая услада воспоминаний» (Альфред де Мюссе). В глазах слезы и картины прошого.Низкий поклон автору удаленной темы!