Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Кто может - помогите настоятелю игумену Валериану!!! Приход на кладбище, людей мало, храм нуждается в ремонте, денег нет даже на закупку свечей, вина и муки для совершения богослужений. ПОМОГИТЕ КТО ЧЕМ МОЖЕТ! Обращаться: в ВОСКРЕСНЫЕ и ПРАЗДНИЧНЫЕ ДНИ непосредственно к о.Валериану Храм Новомучеников и исповедников русских (Лукьяновское кладбище) Адрес: 04112 Киев ул. Дорогожицкая, 7. Проезд: ст. м. “Дорогожичи”.Крик Приходской священник (статья о.Валериана)Осень. Рождество Богородицы. На всенощной четыре человека. На литургии – три. Это если вместе со мной считать. Доход храма за два дня – четыре гривны. Даже «постоянный» бомж сбежал, видя нашу нищету. Наш приход никому не нужен. Вернее, нужен лишь для того, чтобы «поговорить за жизнь». Со священником. То есть со мной. У всех миллион вопросов – как им жить? Каждый раз, отвечая, я проживаю эпизоды их жизней, воспринимаю их скорби. Помогаю, чем могу, и иногда даже получается. Если не получается – у них всегда остается возможность втайне винить мои советы. В этих разборах житейских проблем проходит все время. Непрерывно звонит телефон. Всем хочется «поговорить». Еле сдерживаюсь, чтобы не взорваться: – Да что ты пристал! С Богом поговори! Вместо того, чтобы целый час грузить меня своими семейными интригами и оценками мировых проблем, лучше встань и хоть полчаса помолись Богу. О своей семье. О богохранимой стране нашей, ее политике и экономике. Ведь Бог, пожалуй, лучший Утешитель, чем я! Но Бог высоко, а я рядом. Хотя Бог близко, но не каждый чувствует это. Зато я – всегда «на проводе». Пробовал не брать трубку – обижаются. Говорю, что занят – обида переходит в возмущение. Слава Богу, хоть от мобильника отказался! А то бы и в дороге покоя не имел. Просят помолиться. А когда? Сразу после «Трисвятого» по «Отче наш» вновь кто-то позвонит. На молитву остается только ночь. А ведь молитвенник я нерадивый, да и сил с годами не прибавляется. Приходом никто не занимается. У всех ведь семьи, квартиры, дачи, работы. Рассказал им притчу Христову о званных на пир. Вздохнули и дали немного денег. Как бы «во искупление вины». И на том спасибо. Заставлять, а тем более грозить – бесполезно. Просто уйдут. Ведь и так едут в кладбищенскую церквушку через весь город. А возле дома – храмы и поближе, и побогаче. И храмовых обязанностей никаких. Ведь сами честно признают, что ходят сюда лишь потому, что я их слушаю. И звонят потому же. И знакомым своим советуют. Часто думаю: «Я что, один священник в мире?» Может, стоит в самом начале разговора объяснять, что «поговорить» уже стоит пятьдесят баксов. Будет больше денег и меньше пустых разговоров. Деньги. Я никогда не умел их зарабатывать. В монашестве проще – всегда можно утешить себя данным некогда обетом нестяжания. Я до сих пор не знаю, откуда у окружающих берутся средства на квартиры, машины. Сумму больше ста долларов последний раз держал в руках лет пять назад. Нет, вру – фотоаппарат в прошлом году подарили. Наверное, самый дорогой подарок за всю жизнь. Никуда не езжу. Путешествовать автостопом – уже не те годы и не тот мир. Крым, Греция, Иерусалим... И всю поездку экономить на минералке? Даже на загранпаспорт нет средств. В Москве последний раз был лет десять назад. Сейчас денег хватит только на проезд. А провести все время поездки, стоя с протянутой рукой в переходе, – радости мало. Побираться лучше дома – хоть на ночлег не тратишься. Давно уже выгляжу страхоопудалом. Некоторые списывают это на нестяжание, некоторые на злоюродство. Но не ответишь ведь на замечание преуспевающего бизнесмена, что видавшее виды пальто и курточка из кожзаменителя – вся моя верхняя одежда. Хотел бы я видеть, как выглядит его модная дубленка после троллейбуса. Надежды на спонсорскую помощь богатых людей? Не с моим счастьем! Да и чего ради? Что могу я предложить им взамен? Бескорыстных жертвователей в мире немного. И они уже нашли более достойных просителей, чем я. Стать достойным их милостей? А не поздновато ли начинать? К тому времени, как пожертвуют, нужно будет только на могильную оградку... Как хочется смириться с добровольной нищетой! А если не хватает доброй воли? Если, умываясь, прежде утренних молитв ты успеваешь воспылать ненавистью к облупившемуся потолку в ванной и слабенькой струйке воды, пробивающей дорогу в хитросплетении ржавых труб старого дома... Все чаще ноет сердце. Ходить по врачам – бесполезно. Станут усиленно лечить до самого финала. Эти болезни не лечатся. Они «от жизни». Только деньги изведешь на лекарства. Я задыхаюсь от элементарного хронического безденежья в мире, где все решают финансы. Ощущение такое, будто смотришь на проносящийся мимо красивый мир сквозь узкое оконце грязного товарного вагона. Тебя просто везут куда-то, как скот. Поезд грохочет на рельсах, а за окном проносятся пейзажи. Я – проездом... В «без двух сорок» уже можно говорить о том, что полдороги проехали. Наверное, даже больше половины. Дальше будет лишь труднее и хуже, ведь годы берут свое. Я уже начал хоронить друзей детства. И «память смертная» перестала быть просто благочестивой фразой. Боюсь попасть в ад, а самой смерти, «момента перехода» – нет. Не за что мне тут цепляться. Мне уже многое поздно. Мне уже многим не стать. И к ослепительным звездам Мне никогда не летать. – Звучит на магнитофонной пленке голос Лозы. В юности я не обращал внимания на эти слова. Сейчас они уже звучат, как приговор. В сердце еще осталось место искренней, порой детской, вере. Еще не сгорела в пламени любовь. А вот надежд почти не осталось. Ранее опубликовано: Отрок.ua. 2005. №7А вот ссылка на его статьи в журнале издания Ионинского монастыря: http://otrok.n-t.org/pb/zp/