Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Современная борьба с многочисленными новыми вероучениями и их адептами в чем-то тождественна той борьбе, которую вела Церковь во все времена против искажения Православного Вероучения. Она имеет с нею как общие черты, так и различия, которые ныне, к сожалению, плохо осознаются. Общие черты: Церковь часто апеллировала к внешней силе, дабы усмирить еретиков и сектантов, используя против них мощь государства. И, как и прежде, Московская Патриархия (да и другие международные религиозные организации) используют против “сектантов” рычаги государственного давления. Различия: 1.Эта “внешняя сила” была не вполне внешней по отношению к Церкви Христовой, так как православные государи - помазанники Божии - были членами Церкви и христианами. Современной же светской власти христианство является чуждым, но она активно помогает РПЦ (МП). Неприязнь и осуждение “сектантства” и, наоборот, одобрение Московской Патриархии, можно встретить повсюду, в абсолютно не церковной среде, которая бесконечно далека от проблем духовных и религиозных. Неужели защита православного вероучения (т.е. духовной Истины) является для нее хоть сколь либо значимой? Нет, конечно. Помощь мирской не христианской власти и безбожного общества (наследующего обществу богоборческому) в этой борьбе оказывается православным потому, что общество данное не хочет, чтобы кто-либо вообще заявлял о монополии на Истину и взамен этой помощи данное общество требует от РПЦ и ее собственной умеренности. Общественные силы, которые оказывают РПЦ помощь в борьбе с сектами, крайне благоприятно относятся, например, к членству РПЦ во Всемирном Совете Церквей, в самом духовном основании которого заложена идея о том, что все “духовные деноминации” обладают “частичками Истины”, но никто не вмещает ее целиком. Главными характеристиками секты в глазах не церковных помощников РПЦ является ее нетерпимость и не примиримость к другим направлениям и учениям, поглощение всего без остатка внимания и жизни своих членов проблемами и учением самой секты (вплоть до возможных и потенциальных конфликтов в кругу друзей, дома и на работе). Это, собственно, то, что более всего раздражает внешних по отношении к Церкви людей. Но не того ли самого требует от нас и сама Церковь? Вернее - требовала, потому что РПЦ, принимая помощь от не христианских мирских властей и международных организаций по борьбе с “нетерпимыми”, сама приняла этот самый современный “стандарт терпимости”, который не только древней Церкви был не известен, но остается не известным всем современным истинно православным христианам по всему миру: РПЦЗ, РосПЦ, грекам-старостильникам, истинно православным Поместным Церквам, в общем, всем, кто ныне в глазах РПЦ так же является не “церковною полнотою”, а чем-то вроде обособленных и крайних “православных сектантов”. 2. Церковь, ведя борьбу против ложных вероучений прошлого и используя в этой борьбе мощь государства, не делала в ней различения на еретиков и сектантов с одной стороны, и “сторонников традиционных учений”, с другой. Так, “традиционные религии”, такие, как Ислам и Иудаизм, перед “богами” и “откровениями” которых РПЦ ныне мирно “снимает шляпу” (“Ваши Пророки-наши Пророки”, торжественно сказал возглавитель РПЦ собору талмудических ягвистов в 1989 г)), признавая их “легитимность” и “традиционность”, являлись всегда для Церкви крайними формами сектанства и ереси. “Семитской ересью” называли Отцы ислам, что же до “иудаизма” (сиречь талмудического ягвизма), то его откровенное служение антихристу вообще никогда не ставилось Церковью под сомнение. “Нейтральных” “духовных учений” не бывает, всякая попытка исповедовать истины духа не православно есть служение духу погибели. И защищаясь, к примеру, от прозелитизма католиков на Украине, РПЦ не может говорить о своей “канонической территории”, (как бы оправдывающей эту защиту), потому что, таким образом, она признает и “каноническую территорию” Рима, т.е. отступников от Истины. Термин “каноническая территория” уместен только в каноническом регулировании отношений Поместных Церквей, но никак не в отношении с латинянами и, тем паче, с мусульманами или иудеями. Признавая их “традиционный характер” и различая “борьбу с сектами” и нейтралитет (и совместные действия, и даже совместные молитвы) с лидерами духовных лже учителей, РПЦ вызывает (в первую очередь) в отношении себя и смысла и последствий своей “антисектантской” и “интеграционной” политики много вопросов. Тотальный межконфессиональный и даже “межрелигиозный” экуменизм есть прямая дорога к единой и политкорректной религии антихриста Нового Мирового Порядка, а борьба с сектантством и обособлением с помощью не христиан есть способ, с помощью которого как в самой РПЦ подавляется Православная Вера и ее защитники, так и вне РПЦ, в православных церковных юрисдикциях, не восходящих к хиротониям, совершенным митр.Сергием (путем общественного, государственного, юридического и имущественного давления, которое РПЦ на них оказывает с помощью безбожной не христианской власти и апелляции к не церковному “общественному мнению”) Остается уповать только на восстановление Православной Монархии, которая только одна в нынешних условиях и способна привлечь истинных сектантов-экуменистов, пламенных борцов с сектами и “средневековыми разделениями”, т.е. проводников грядущей единой религии антихриста, к ответу. Лишь к ней возможна апелляция так же и в борьбе против иных сект, как “традиционных”, так и современных. Впрочем, если “восстановлением” ее будут заниматься нынешние политические силы, исход этого “восстановления” и его последствия очевидны. На вопрос же, вынесенный в заглавие, можно ответить и утвердительно, и отрицательно. Да, будет, в том смысле, что только “вся духовная полнота” будет иметь право говорить безапеляционно, нет, в том смысле, что полнота эта будет являться конгломератом сведенных вместе почти насильственно сект, общим знаменателем которых будет только безусловная лояльность к духовному лидеру и возглавителю. И современное противостояние внутри РПЦ “модернистов” и “ревнителей”, не переносящих друг друга почти на физиологическом уровне, но остающихся безусловно верными объединяющему их центру, является возможным его прообразом. Вывод: пресловутый интегрирующий, консолидирующий и объединяющий потенциал РПЦ (МП), являющийся для многих чуть ли не единственным и не пререкаемым аргументом в ее пользу, служит целям и используется силами отнюдь не дружественными по отношению к не политкорректной, непримиримой к лжи духов мира сего, воинствующей, далекой от нью-эйджевской “всеобщей любви” и “универсальной истины“, к Соборной и Апостольской Православной Церкви. К Церкви-Воительнице, Глава которой - Ловец сердец человеков.