Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

(Этот отрывок из романа “Чужой странный непонятный необыкновенный чужак” написан в страстную неделю 1993 года, когда мне исполнилось 33! Печатается с разрешения члена совета форума Андрея Рыбак! ) 3 Блаженны нищие духом, ибоих есть Царство Небесное. 4 Блаженны плачущие, ибо ониутешатся. 5 Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. 6 Блаженны алчущие и жажду-щие правды, ибо они насытятся. 7 Блаженны милостивые, ибоони помилованы будут. 8 Блаженны чистые сердцем,ибо они Бога узрят. “Что это за слова? — подумал Дмитрий. — Кто их сказал?”Это было Евангелие от Матфея, глава 5. Взглянув чуть выше, Дима прочитал:Увидев народ, Он взошел нагору; и когда сел, приступили к Нему ученики Его. “Он — это Иисус? — спросил себя Дмитрий и ответил: — Да, конечно, другого быть не могло. Иисус Христос, который две тысячи лет назад был распят на кресте. Он любил людей и добровольно взял на себя их грехи. Но все оставили его. Даже ближайший друг Петр трижды отрекся. Иуда предал своего учителя за тридцать сребренников. Наверно, Иисусу тогда было не лучше, чем мне сейчас”.Дмитрий подумал об Иисусе, о его доле и страданиях, которые тот добровольно принял, и почувствовал себя капризным ребенком, боящимся боли и не желающим понимать, отчего она и зачем. Было плохо, очень плохо, но в то же время в глубине души Дима ощущал, что еще не все потеряно и положение его не безвыходное.“Я не умер, хотя мог умереть. Да, остался один, но ведь я никогда не боялся одиночества и всегда готовился к нему”.Дмитрий всецело был поглощен мучительным поиском выхода, а мысль о Христе возвращалась вновь и вновь.“Христос тоже любил людей, но так же, как и я, был предан ими, и выбрал смерть”. 16 Преданы также будете иродителями и братьями, и род-ственниками и друзьями, и не-которых из вас умертвят; 17 И будете ненавидимы всемиза имя Мое. 18 Но и волос с головы вашейне пропадет. 19 Терпением вашим спасайтедуши ваши. — Удивительно! — неожиданно для себя воскликнул Дима. — Удивительно, как точно эти слова отвечают на мой вопрос, хотя обращены вовсе не ко мне. Я и раньше слышал о загадочных свойствах Библии давать ответ, который в ней ищешь, но чтобы так... 39 Есть же у вас обычай, что-бы я одного отпускал вам наПасху: хотите ли, отпущу вамЦаря Иудейского? 40 Тогда опять закричали все,говоря: не Его, но Варавву.Варавва же был разбойник.“Неужели они предпочли разбойника Иисусу? Но почему? Почему? Нет, не могу в это поверить! Ведь Иисус делал людям только добро, не совершил ни одного плохого поступка, и тем не менее люди отвергли его любовь, выбрав зло, которое нес им Варавва”.Причин такого выбора Дима, как ни старался, понять не мог.“Не может быть, чтобы разбойника предпочли проповеднику”, — говорил он себе, в глубине души понимая, что такой выбор наиболее реален, ведь праведного людского суда не бывает. Дмитрий вспомнил, как сам неоднократно обращался в суд, ища справедливости, но никогда не выигрывал процесса, поскольку всегда стремился действовать честно и строго по закону, тогда как его противники были не слишком разборчивы в средствах. 49 Один же из них, нектоКаиафа, будучи на тот год перво-священником, сказал им: вы ни-чего не знаете, 50 И не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб. “Вот оно как!”Дима перелистнул несколько страниц и прочитал: 28 И, раздевши Его, надели на Него багряницу; 29 И, сплетши венец из терна,возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и,становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! 30 И плевали на Него и,взявши трость, били Его поголове.“Да, конечно, — подумал Дмитрий, — Иисусу было несравнимо хуже, чем мне сейчас. И мне не поверили, оставив в одиночестве, и он, преданный ближайшими друзьями, один пошел на суд. Как ужасна его казнь! Как стерпел он весь позор и надругательства?! Почему он выбрал смерть, хотя был ни в чем не виновен? Почему он не попытался оправдаться? Зачем добровольно выбрал муки? Зачем? Или Почему?” 32 Вели с Ним на смерть и двух злодеев. 33 И когда пришли на место, называемое Лобное, там распя-ли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону. 34 Иисус же говорил: Отче!прости им, ибо не знают, чтоделают. И делили одежды Его, бросая жребий. 35 И стоял народ и смотрел.Насмехались же вместе с ними иначальники, говоря: других спа-сал, пусть спасет Себя Самого, если Он Христос, избранный Божий. Размышляя, Дмитрий вдруг осознал всю ничтожность собственных страданий по сравнению с теми, что испытал Христос. И поняв это, Дима почувствовал некоторое облегчение. Он вновь перелистнул несколько страниц и прочитал: 54 День тот был пятница, инаступала суббота. Дима взглянул на часы. Уже наступила пятница. Какое-то странное чувство проникло в его душу, и он вспомнил, что Вольдемар привез вместе с магнитофоном и кассету с записью рок-оперы “Иисус Христос — супер стар”. Память пробудила ощущения, которые Дмитрий испытал, впервые слушая эту музыку. Тогда она его поразила. Дима держал кассету в руках, почему-то не решаясь начать ее прослушивать. Он вспомнил всю масштабность и пронзительность красочного музыкального полотна, которое было заключено в маленькой коробочке.Все еще держа кассету в руках, Дмитрий откинулся на спину и долгое время лежал, не чувствуя в себе сил сделать что-либо. Наконец осторожным движением вставил кассету в магнитофон, но нажать “пуск” не решился. Не зная отчего, он испытывал непонятный страх, словно распоряжался чем-то ему не принадлежащим.Постепенно палата наполнялась лунным светом. Взглянув на свои руки, Дмитрий заметил, что пальцы слегка дрожат. Он закрыл Библию, и ощущая все возрастающее волнение, окончательно решил слушать музыку. Почему-то казалось, что именно музыка поможет понять смысл прочитанного. Августовское небо было полно звезд. Вокруг ни души. Только сосны стояли перед окнами, плотно прижавшись друг к другу ветвями, будто взявшись за руки. Луна, полная и искрящаяся, с любопытством смотрела на происходящее в больничных палатах. Диме даже стало казаться, что это лицо доброго и понимающего друга. Он несколько минут неотрывно смотрел на этого безучастного на протяжении многих тысячелетий свидетеля людских страданий и судеб и вдруг почувствовал, что достаточно протянуть руку — и можно будет коснуться такого далекого и в то же время близкого светила. Ночь была теплая и безветренная. Спали все. Сосны вдохновенно молчали. В ожидании чего-то неизвестного и таинственного Дмитрий лежал и как зачарованный смотрел в звездное небо. Наконец решил включить магнитофон.Чего он ждал? Наверно, возможности почувствовать нечто, способное облегчить его страдания и избавить от мучительных мыслей. Дима любил музыку, считая ее по степени выразительности сильнейшим из искусств, верил в ее могущество и целительную силу. Он неоднократно удивлялся, каким непостижимым образом звуки музыки воздействовали на него, помогая понимать чужие переживания и поразительно точно выражая состояние души.Чтобы целиком отдаться пленительной стихии звуков, Дима надел наушники и закрыл глаза, таким образом полностью отгородившись от внешнего мира. Первые звуки увертюры заставили вздрогнуть. Мелодия подхватила и стремительно понесла в неведомое. Дмитрий не сопротивлялся, испытывая неизвестно откуда взявшийся страх и в то же время безмерно веря проникавшим в него вибрациям. Он почувствовал, как сердце учащенно забилось, а на глазах выступили слезы, — словно боль и отчаяние, пронзив тысячелетия, достигли его. Будто на машине времени Дима несся сквозь годы, приближаясь к развязке трагедии, пережить которую он хотел вместе с теми, чьи голоса возникали в поразительных по проникновенности звуках. Дмитрия все более и более затягивало в водоворот времени, о котором рассказывала удивительная по силе и красоте мелодия. Он целиком отдался могучему течению, будучи не в силах бороться с непосильным желанием любить, страдать и умереть; выбрав же эту участь, был уже не в состоянии отказаться от принятого решения пойти за Христом. Выразительность музыки давала возможность полностью отдаться фантазии, вырисовывавшей лица людей и картины тех мест, которые оживали благодаря красоте мелодии. Дима слушал и чувствовал, как мурашки ползут по коже, а по спине пробегает озноб, как весь он растворяется в звуках, постепенно теряя ощущение собственного тела. От пронзительной песни слезы потекли по щекам, но Дмитрий не стал вытирать их. Ему начинало казаться, будто он находится среди людей, многих из которых узнает. Душа пела, и поющие люди переживали вместе с ним, предчувствуя надвигающуюся драму. Страх, отвращение, презрение, любовь, отчаяние, боль, восхищение — все это было в душе Дмитрия, — и он жил, жил!..Голос Иисуса было невозможно спутать с чьим-то другим. И хотя Христос говорил на чужом языке, Дима все понимал, потому что, как ему казалось, чувствовал то же, что чувствовал Иисус; он ликовал вместе с толпой, и голос его растворялся в хоре других голосов. Казалось, он видит фильм, который создает воображение и в котором сам принимает непосредственное участие. Дима ощущал себя уже не в пустой больничной палате, а среди множества иудеев, галилеян, стоящих по обе стороны от Христа и жадно вслушивающихся в произносимые им слова. Чувство, с которым они произносились, будили в душе знакомые переживания, смысл которых без труда расшифровывался.А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую;И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду;И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся. Вы слышали, что сказано: “Люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего”.А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас. В разноголосице голосов Дима слышал сомнения, которые находили место и в его душе. Как любить врага? Как не противиться злому, если можешь оказаться жертвой чужого коварства? И разве не глупо подставлять правую щеку, когда тебя ударили по левой? Нет, с этим невозможно согласиться. Но музыка терпеливо внушала безусловную правоту слов Иисуса, проникая в глубины души и обезоруживая своей магической красотой. И хотя несогласие не исчезало, однако трудно было не подчинится повелительному зову нежного голоса и не пойти за ним. Гармония звуков словно подтверждала бесспорное совершенство тех заповедей, которые нес всем Христос. Ибо, если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный;Ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело — одежды?Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы. Не судите, да не судимы будете; ибо каким судом судите, таким будете судимы, и какой мерою мерите, такой и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними.Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.Претерпевший же до конца спасется.Первое чудо в Кане, Въезд в Иерусалим, Изгнание продавцов из храма, Исцеление в Капернауме, Насыщение пяти тысяч, Исцеление слепорожденного, Уход за Иордан, Воскрешение Лазаря, Предсказание о своей смерти, Совет первосвященников, Предательство Иуды, Тайная вечеря, Молитва в саду Гефсиманском, Взятие под стражу, Суд синедриона, Отречение Петра...У Димы возникло ощущение, будто при всем этом он присутствует — все видит, но ничего не может изменить. Хотелось крикнуть, что-то предпринять, но ничего сделать было невозможно. Ужасное чувство, когда не можешь вмешаться и вынужден лишь безучастно наблюдать за развертывающейся драмой. Оставалось только плакать, и слезы текли из его глаз. “Что же делать? Как теперь жить, пройдя сквозь все это? Как жить, фактически устранившись и тем самым став соучастником преступления? Нет, не могу, не хочу! Но как вернуть веру? в чем найти надежду? где отыскать любовь? Как жить теперь, как мне жить, Господи?!” Казалось, музыка звучит в нем самом, и обращаясь к небу, видя перед собой полный лик всепонимающей старушки луны, Дима шептал, быть может, впервые в жизни, шептал, сам не понимая как, почему и зачем...“В немощи тела я чувствую дух, плачу, когда тяжело, и напрягаю до крайности слух, слышать ответ чтоб Его. Слезы мои на глазах тяжелы, крови оттенка они. Боль, избавленьем приди ко мне ты и чистоту подари. Со стороны я смотрю на себя, мелок и жалок мой вид. Боже, прошу и молю у Тебя — сделай доступным мой стыд. Я так виновен во всем пред Тобой, грешен, признаюсь, прости. Наедине я теперь сам с собой страстно прошу — научи! Я жил как обычный простой человек, мечтал и страдал в суете, желая прожить свой не зря краткий век и Путь отыскать в темноте. Но я запутался в жизни своей, зло перепутал с добром, совесть запрятал от Божьих очей, так и живу, вот, с грехом. Как же мне жить и кого мне любить, Боже, прошу, подскажи. Я ничего не хочу получить, душу свою лишь спасти. Слаб я неверием к людям своим, хоть и с сомненьем борюсь, но без поддержки твоей, как во тьме, я сам с собой заблужусь. Вечная жизнь не нужна никому, все мы в плену суеты. Даже когда я к Тебе прихожу, не отстают уж грехи. И не спасешь Ты уж мира сего, как бы в слезах не желал. Все продается, и имя Его, жить этот мир так устал. Душу свою для Тебя я спасти страстно желаю, поверь, но как мне ближних своих полюбить, Тайну сию мне доверь.... ”(полный текст романа “Чужой странный непонятный необыкновенный чужак” на сайте Новая Русская Литература www.newruslit.nm.ru)