Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Удивительную вещь нашел: наш уважаемый отец диакон уже стал героем художественной литературы! :) Точнее, художественной главы-вставки в публицистическую книгу. (Правда, почему-то он назван Иваном, но это, видимо, просто опечатка.) Впрочем, смотрите сами:ГЛАВА 9. СПАСО-ОЗЕРСКАЯ ВЕЧЕРЯ…Ворота открылись. Президент под руку с настоятелем вышли из пропахшей ладаном, теплой полутьмы храма на январский студеный воздух. Рядом шествовали духовник и дьякон, а позади настороженно ступал высокий и мощный телохранитель с повадками борца. Братия в клобуках толпилась еще дальше, отсеченная от высокого гостя цепью плечистых охранников. А за братией застыл пораженный неожиданным приездом президента простой народ с окрестных деревень. Эту службу он запомнит надолго.Обернувшись, президент окинул взглядом подсвеченные купола церквей монастыря, оценив вкус того, кто расставлял прожекторы.— Прям как в Москве, у Лужкова на Тверской! — произнес он, обращаясь к настоятелю. Тот внутренне вздрогнул. Хвалит его высокий гость или издевается над ним? Но настоятель, не в пример многим другим, быстро нашелся:— Так ведь и впрямь, как в Москве. Верно вы заметили. Это же ваши три дня тому назад установили. Привезли спецов от Лужкова и подсветили. У нас-то своих забот по горло. На такие излишества деньги не тратим. У нас-то монастырь, а не туристический центр…Но президент и здесь последнее слово решил оставить за собой:— Правильно, монастырь. Внутри-то какая красота. А теперь и снаружи!Настоятель, решив промолчать, лишь степенно кивнул головой в ответ. Из-за спин охранников показался их деловитый начальник:— Через двадцать минут отлет, господин президент. Машины ждут у выхода…— Планы меняются! — бросил своему старшему телохранителю глава государства. — Мы перед службой договорились с настоятелем, что поужинаем здесь. Мы с тобой поста перед Рождеством не соблюдали, а хозяева наши блюли, и теперь им пора разговляться. Грех не уважить их и не принять приглашение. Так что мы тут поговорим в узком кругу, а потом полетим. А остальным — да, по машинам, и в Москву! А завтра все по плану…***Трапезная расположилась в дальнем углу обители. Там их ждал обильный стол с соленьями, холодцами и заливными, с дарами леса и монастырских угодий. И за трапезой пошла неторопливая беседа.— Отцы, — президент снова взял на себя инициативу, — недавно мой соратник принес мне любопытный документ. Из него явствует, что мой американский коллега строит свою политику, не в последнюю очередь опираясь на протестантских богословов, и всерьез ожидает конца света. Не завтра и не послезавтра, конечно, но в обозримом будущем. Может быть, через одно-два поколения. Что скажете? Это по вашей части вопрос!Почувствовав, что слишком уж обострил разговор, президент немного смягчил тон:— А огурчики и заливное у вас шикарные! Я такое в последний раз под Питером едал, лет семь назад. Там на переезде в Пушкино ресторан есть в виде терема, с русской кухней. Я туда дни рождения ездил отмечать. Если честно, у вас вкуснее! Время, однако было, хорошее, почти молодость… — он вдруг осекся. — Так что скажете, отцы?Собеседники его косились друг на друга, не зная, с чего начать. Первым не выдержал дьякон, заядлый полемист и журналист:(ПРИМЕЧАНИЕ: Здесь и далее использованы работы отца Ивана Кураева)— Одно могу сказать: христианство — едва ли не единственное мировоззрение планеты, которое убеждено в своем неизбежном историческом поражении. Оно возвестило одну из самых последовательных эсхатологий и сказало о том, что силам Зла доведется пойти войной на святых и победить их. Слышите: победить! Евангелие говорит, что церковь непобедима, но непобедима не есть победоносна…Настоятель известного московского монастыря согласно кивнул и хорошо поставленным, густым басом пророкотал:— Недавно преставившийся Иоанн Крестьянкин из Псково-Печерского монастыря однажды сказал, что каждому, кто вдумчиво относится к происходящему в мире, становится ясным: идет борьба Зла с Добром, дьявола с Богом. И в этом нас удостоверяет Божественная истина, которую хранит в чистоте наша церковь, везде гонимая как главное препятствие на пути создания царства сатаны на Земле. Напряженность борьбы приводит к чувству, что настали последние времена. Отступлений от Бога все больше. Но кто слышит, видит и разумеет происходящее? Таких все меньше. Исполняется Христово пророчество: «Слухом услышите и очами смотреть будете, и не увидите». Так что прав отец дьякон. В тяжелые времена живем. Оттого и ответственность велика, и служение нелегко. Все, что укрепляет нас и Злу противостоит — это вера.— Но что же делать в этих неизбежных обстоятельствах? — сверкнул глазами диакон-полемист. — Ведь последний выбор человечество должно сделать в пользу Антихриста, а не Христа. А знаете причину этого? Этакая асимметрия вооружений, которыми обладают Добро и Зло. Добро не может избирать некоторые средства земной политики, не переставая быть Добром. А вот для Зла ограничений нет. Да и слишком глубоко сидит в человеке бегание Христа, желание жить мимо труда. Злым быть легче. Помните, что Великий Инквизитор у Достоевского сказал Христу? «Уйди, ты нам мешаешь». И однажды он оставит наш дом пустым. Люди создадут такой образ жизни, в котором нельзя будет найти Христа. И тогда придет конец. Так бежит время и гонит с собой всех к последнему дню явления Господа нашего…Настоятель кивнул служкам, и те внесли в трапезную разваренную, дымящуюся картошку, аромат которой, пощекотав ноздри, на время остановил беседу. За картошкой последовала свежая белорыбица.— Нельзя со столь учеными мужами спорить, — шевельнул пышной бородой настоятель. — И все же думаю я, что церкви нашей с помощью власти земной удастся противостоять врагу. Тем паче, что недавно наметилось сближение церквей православных.Но это большая политика, а жизнь из малых вещей сложена. Я вот давеча побывал в Троице-Сергиевой Лавре. Главный духовный центр России, кажется, а есть ли там обычная приходская школа для детей Сергиева Посада? Нет. Пытались, оказывается, создать ее шесть назад, да только прожила она несколько месяцев и закрылась. Знаете, почему? Детишки, дескать, грязь несли и беспорядок устроили. Уборщица академии попросила оплачивать ее дополнительную работу по воскресеньям. У Лавры на то денег не нашлось и занятия прекратились. А коль нет школы — нет в семинарии студентов из Сергиева Посада. А все из-за того, что денег на уборщицу не нашлось. Хотя храмы золотом кроем, да по всей России. А, отцы святые?А помните, как в 1998-м над Москвой ураган пронесся? В церковных кругах тогда заговорили: мол, предупреждение столичным властям было, чтоб наркотические притоны закрыли и торговлю презервативами тоже. Явный знак гнева Божьего за пропаганду разврата? Рад бы считать так, да не могу! Ураган-то кресты срывал и с наших храмов, в том числе и в Новодевичьем монастыре, но ни один склад презервативов не разметал. Он пощадил казино, что по соседству с храмом Рождества святого Иоанна Предтечи на Красной Пресне, где я тогда служил. Тогда с нашей колокольни крест свалился. Так что не стоит нам чужих грехов искать, сперва надо к своим обратиться, да без гордыни, с добротой и верой работать каждый день! Без ожиданий и наград. Вот у нашего гостя тоже — наград никаких, одна работа…Президент с тонкой способностью спецслужбиста — различать малейшие нюансы мысли собеседника! — отреагировал мгновенно:— Ну, зачем вы так! У нас, мирян, просто отношение к наградам другое, — сказал он, протягивая руку за бокалом с морсом. — Слава Богу, удается нам и монастыри ставить, и купола золотить. Народ ведь к празднику тянется, к чуду. А золотые купола в голубом небе посреди осенней грязи либо бескрайнего белого покрывала не только глаз, но и душу радуют. А что касается семинарии — так это головотяпство. Я об этом Патриарху расскажу, исправим положение!— А я вот соглашусь с отцом настоятелем. Ураган напоминает нам, что не колоколом, а живой проповедью нам надо людей созывать. Ведь не ужаснулась в тот летний день церковная Москва, не стала на колени, а с радостью вздохнула, когда отец Шаргунов подсказал: это не на нас Господь гневается, а на «новых русских». Ох, слаба наша церковь! Слаба, потому что замкнулась она в проблемах собственных, в иерархических выдвижениях. И если кто Россию из кризиса выведет, так то будут люди в погонах, а не в рясах, — неожиданно заключил диакон. — Впрочем, не верю я, что сможет Россия выбраться из нынешнего кризиса. Я бы страстно говорил проповеди против бунтов и погромов, но ведь их нет. Это все, конечно, выплески страшной, но все же энергии! Именно энергии. А когда этих всплесков нет, то это означает одно из двух. Либо народ достиг такого совершенства, что живет по Евангелию, либо это — спокойствие трупа, которому все равно, что с ним творят.Как это ни печально, верно все же второе. Большевики все-таки сломали хребет России. Вы когда-нибудь видели собаку с перебитым позвоночником? Она поскуливает, иногда даже гавкает, лапами загребает — но ничего уже не может. За последние десять лет нас крепко били по самым чувствительным точкам. И кто бил? Отечественные же пропагандисты и телевизионщики. Все исторические, национальные, религиозные святыни осквернены! А реакции нет. Даже словесной. Народ спокойно принял распад СССР, а теперь с апатией ожидает развала России. И мне кажется, что народ наш скорее мертв, чем жив…— Но вы же человек церковный! Вспомните о чуде, — вступил в разговор высокий, атлетически сложенный человек на самом краю стола, до того сосредоточенно уплетавший монастырские яства. Он хитро прищурил глаза. — Я вот мирянин, а в чудо Преображения верую. От себя говорить неудобно, но скажу. Вот два года назад отец настоятель и архимандрит взялись на месте распавшихся колхозов организовать монастырское хозяйство. И вот мы сейчас огурчики, помидорчики и карасиков с того самого хозяйства кушаем. В этом году архимандриту Столыпинскую премию вручили как лучшему хозяину в Нечерноземье!— Да ладно, Костя! — вступил архимандрит, настоятель известной в столице обители. — То больше отца настоятеля заслуга. Я и тогда ругался, что не по чину и не по заслугам награду дали. Конечно, и тебе спасибо за тракторы голландские, за комбайны немецкие…Но не это удивительно. Вот в чем Костя прав, так в том, что пару лет назад здесь ни одного трезвого мужика не сыскать было. Девкам как восемнадцать стукало — так они в город бежали. Лучше, дескать, на панель, чем к телятам. А нынче посмотрите, — он обратился к президенту. — Вы, к сожалению, вечером здесь оказались. А если б днем по дороге да без охраны приехали, да в дом какой зашли, то увидели б тверезых мужиков, которые в семье обедают под образами. И не обязательно с молитвою. Главное, на душе у них светло. А все почему? Мы их к труду вернули, смысл дали и надежду. Школу открыли. Да и жизнь поменялась у них, заработки появились. Поэтому мертв-то народ, мертв, но преобразить его можно. И нормальные люди получатся, обычные, душевные, пусть и грешные. Я вон в газетах столько о себе начитался! И мракобес я, и агент Лубянки, и черная тень президента… Но зато пять тысяч человек совсем другой жизнью живут, и не наша это заслуга, а Бога.Архимандрит замолчал, а президент обратился к интеллигентному диакону, пристально глядя в его глаза за стеклами очков:— А вы в чем-то правы. Может, хорошо, что бунтов нет. А то усмирять по всей строгости пришлось бы, и кровь на нас была б… А это, отец дьякон, большой грех! Энергия-то постепенно накопится. А вот после взрыва кругом окажутся только трупы. Слова Александра Сергеевича Пушкина о русском бунте, бессмысленном и беспощадном, помните? Так что и слава Богу, что бунтов нет…Дверь в трапезную приотворилась, и в нее тихо проник начальник президентской охраны. Скользнув к президенту, что-то зашептал на ухо своему патрону. Глава государства выслушал, сведя брови к переносице, а потом мотнул головой и сказал решительно: «Нет! Я и переночую здесь. А рано утром поедем. И не выставляйте вокруг монастыря три кольца охраны. Скромнее! Все-таки Божье место». Перемигнувшись со здоровым Костей, начальник охраны так же бесшумно удалился. Поглядев на часы, президент решил подвести черту под дискуссией:— Что ж, спасибо этому дому и отцу настоятелю за кров и стол, и особенно за сегодняшнюю службу. И вам, дьякон, спасибо за интересные мысли и смелые речи! А мы еще с настоятелем побеседуем…***Когда гости ушли, и Первое Лицо остался с настоятелем с глазу на глаз [...]