Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Эпиграф:Вредное для умножения русского народа неравенство брачное - отменить!М.В. ЛомоносовНачну с небольшой присказки.Если кто-то гордится историей и традициями своей семьи, будет ли он всем гостям рассказывать о “славной традиции” напиваться до безобразия каждый вторник и скакать голым? Или станет ли он с гордостью показывать на полу заботливо сохраняемые следы пьяного рыгания своего прадеда? Думаю, нет.Как же назвать того человека, который с гордостью рассказывает обо всём этом, называет это идеалом жизни и обзывает последними словами всех, кто пытается что-то исправить? Назвать ли его патриотом своей семьи? - не думаю. Можно ли назвать врагом своей семьи того, кто заметив у соседа новое средство уборки дома, сохранения чистоты и тепла, рассказывает об этом в своей семье и предлагает учредить тоже самое? Думаю, можно назвать его не врагом, но другом и благоустроителем.А теперь и сама история (по материалам “История России с древнейших времён до 1861г. Учебник для исторических специальностей ВУЗов”, СПб. 2003г. Т.2).В боярских, дворянских, посадских и купеческих семьях сложилась традиция “сидения в терему” для незамужних дочерей. Конечно, что не было сидением в полном смысле этого слова. Девушки выходили из “терема” даже до нескольких раз в неделю (!!) на церковные службы и прогулки (значительно реже). Под “сидением в тереме” подразумевалось в основном полное исключение контактов с представителями противоположного пола, особенно незамужними. На церковных службах женщинам полагалось стоять по левую сторону от Царских Врат, мужчинам – по правую. Разглядеть в таких условиях друг друга у молодых людей и девушек не было никакой возможности, не столько в силу физической разделённости (по правую и по левую сторону от Царских Врат), сколько в силу того, что малейшее «переглядывание», особенно со стороны девушек, воспринималось как грубейшее нарушение приличий, и нарушительницу дома ожидало суровое наказание (телесное). На редкие прогулки девушка могла выйти только в сопровождении нескольких женщин (служанок, сестер и т.д.) и, чаще всего, передвигалась в специальной кибитке занавешенной со всех сторон. Многого в таких условиях она увидеть не могла, её же увидеть было невозможно физически. Во время прогулок, она могла стать зрителем «кулачных боёв» или другой потехи, которые устраивались несколько раз в год (!!). На таких потехах парни якобы могли показать свою удаль противоположному полу. На самом же деле девушка могла здесь увидеть парня только мельком и со значительного расстояния, а парень не мог разглядеть черт её лица и фигуры вообще. И опять таки, «заглядываться» (т.е. пытаться разглядеть внешность парня) значило грубо нарушать нормы приличия, за что ожидало наказание. На этом фоне совершенно нелепо выглядит поучение о том, что выбирать жениха/невесту нужно по красоте душевной, а не телесной: если телесную сторону парня/девушки можно было мельком увидеть, то душевная была скрыта совершенно – общаться (устно или письменно) будущие муж и жена могли только после свадьбы.Все вопросы по поиску подходящей пары для своих детей должны были решать родители. В этом вопросе родители невесты оказывались в заранее невыгодных условиях: сын (жених) был продолжателем рода, имел право на наследственную должность и земельное владение. Дочь же с экономической точки зрения была просто лишним ртом. Кроме того, «засидеться в девках» было весьма позорно (по обычаю девушка не вышедшая замуж в течение определённого времени должна была уйти в монастырь), а принимая во внимание смертность мужчин во время непрерывных войн и социальных потрясений, такая участь была уготована многим. В результате семья невесты была довольна, если жених не был известен как пьяница а его семья не была знаменита чересчур жестоким обращением с женщинами. Семья жениха же допускалась к лицезрению невесты (смотринам). Непосредственно интересы жениха на них мог представлять один человек (чаще – женатый брат или сестра). «Посмотреть» можно было один раз. Жених же первый раз видел лицо своей невесты уже на пиру после венчания. Нередки были случаи, когда невеста оказывалась с «изъяном» (глухая, слепая, хромая), а на смотринах показывали её здоровую сестру или просто постороннюю девушку (не говоря уже о знаменитых пирогах испечённых якобы самой невестой). Прошение о разводе Патриарх обычно не удовлетворял, помня о правиле: «Не разведав доподлинно – не женись». У горе-мужа оставался единственный выход: разными способами (как правило – систематическим избиением жены) добиваться её «добровольного» ухода в монастырь. В случае, если избиения угрожали жизни жены, её родители имели право «печалования» Патриарху, и изверг мог быть отправлен «на покаяние» в монастырь. Почему печалование именно Патриарху, а не светским властям? – всё просто по Уложению 1649 года и по более древнему Градскому Уложению убийство и истязание мужем жены не являлось преступлением и за это не было предусмотрено наказания. Если же родителей у жены уже не было в живых её участь практически была предрешена…Я не спрашиваю, хорош ли такой брачный обычай, или нет – здесь на форуме значительное число поклонников порядков Третьего Рейха и сталинского СССР. Я предлагаю рассмотреть последствия этого.При невозможности нормального общения с представителями противоположного пола расцвело мужеложство и прочие извращения. Швейцарский советник писал в донесении царю Алексею Михайловичу: «Сверх всякой меры распространён на Руси содомский грех: люди хвастают им на улицах, обсуждают на площадях, не хватает только совершать этот грех прелюдно!».Прирост населения удавалось поддерживать благодаря физическому отсутствию любых возможностей избежать зачатия и необычайной активности половой жизни (можно рассудить по датам рождения известных лиц, что воздержание в посты было, мягко говоря, не столь обычным делом на Руси). При этом распространённость телесных наказаний девочек и женщин (в т.ч. беременных) зачастую заканчивалось бесплодием и выкидышами. Факт же бесплодия был достаточен для ссылки жены в монастырь.Огромна была детская смертность. Не говоря уже о негативном влиянии малоподвижного образа жизни девочек с рождения в терему, нравы и условия того времени не способствовали здоровью детей и матерей. Посты, даже если Церковь дозволяла послабления, фактически не отменялись ни во время беременности, ни во время грудного вскармливания – мясные и молочные продукты просто было запрещено приводить в города и продавать в пост. В крестьянских семьях мясо же и молоко вообще были редкостью. Плохое питание и неподвижность (в дворянских, посадских и купеческих семьях беременную жену вообще старались не выпускать из дома, опасаясь «сглаза») были причиной частых выкидышей и рождения больных детей. От тяжёлого труда (в крестьянских семьях) и побоев (полагавшихся «Домостроем» за малейшую провинность типа «переглядывания» с любым мужчиной, даже отцом или братом мужа) у женщин часто пропадало молоко. Его «заменял» «рожок» - обёрнутый в тряпицу жёваный хлеб. Всё это приводило к тому, что ещё в 18в. боле половины детей не доживало до 5 лет. По официальной статистике Московского Воспитательного Дома более 75% его воспитанников не доживало до 17 лет. При чём всё это было плодом не отсутствия каких либо физических удобств или лекарств, а именно отношением общества к материнству и детству. На это и обратил внимание М.В. Ломоносов, первый призвавший к изменению этого отношения. К сожалению, этот призыв гения так и остался никем не услышан.Вот я и спрашиваю – к таким ли «славным традициям» мы хотим вернуться? И если да, то так уж патриотично ли это?Егор.