Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Немного о добре и о том, что добро не может быть злом.Написано, что человек создан по образу и подобию Творца. Человеку дано царствовать в природе, в человеке есть по подобию Творца чувство созидания, художественное восприятие и воспроизведение. Через красоту, осмысленность и гармоничное устроение бытия, человек призван познать своего Творца (Рим. 1:20). Бог наделил человека зачатком благородного духа и указал путь жизни. Любовь и нравственность человека – это не социальные инстинкты. Это уже закон Божий, записанный в сердце. Восприятие красоты творения и Божьих тварей, братское отношение к человеку – все это уже из духовной области, от Духа Святого.Много доброго в благословении создал Бог. Если добро названо «добром», а зло – «злом», то, как может добро стать злом?Но очень распространена теория у «ревностных знатоков» в деле спасения, что человеческое добро – «падшее». Несомненно, чувства человека могут быть противоречивы, но если даже так, то сердце все же будет иметь один мотив: или добрый – или злой. Добро всегда остается добром, а разговоры о разном добре, разной правде и разной любви часто лукавы. Одной любовью человеку дано любить. Это та, которой «праведный печется и о жизни скота своего, сердце же нечестивых жестоко» (Притчи 12:10). Одна любовь – одна направленность, потому и сказано, что «любовь и истина сретятся».Другое дело, что в искушении человеческая любовь может охладеть, а благодать в силе Духа Святого не обеднеет и не исчезнет. Вот в этом и пусть будет проповедь спасительной силы, а не в уничижении доброго.Фарисей не смог бы сказать, как Христос, что «заповедь любви к ближнему подобна любви к Богу». Несмотря на то, что православие самое содержательное в нравственных подвигах и в осознании духовно-нравственного наследия, и здесь, где бездуховность, там незнание нравственной жизни. А точнее, нежелание знать (так как сама нравственность не требует особого дарования, чтобы ее понять). Но нравственность – это не только исполнение закона и морали, это еще и любовь к этим нормам и благородным нравам. Например, было сказано, что девственники являются предметом удивления для Ангелов. Чем же? Только тем, что исполнили некий закон? Или нравом и образом жизни, подобной Ангелам?! И человек, имеющий семью, так же наделен возвышенным чувством, где сопереживание близким – как одна плоть. Моисей и Павел молились за свой народ, предлагая в жертву себя. «Одна плоть» - это образ, а переживание здесь духовное – высочайшее сострадание к ближнему.Сердце не должно быть злым и лживым. Если нет малейшего добра, данного от природы, то остается одно: возненавидеть ложь и зло, чтобы расположить сердце к добру и правде. Верующий, который возненавидел ложь и зло, вспомнив о Боге всегда обретает живой покой, потому что, чтобы не случилось – есть Бог, который Правда и Справедливый Суд. Праведность и милосердие – это качества самого Господа, которые необходимы человеческому обществу. Это то, чего ищут жаждущие правды, плачущие и нищие духом, то, на что возлагают надежду миротворцы и чистые сердцем.Нравственный закон или разумное убеждение в силе порядка – внутренние маячки, данные душевному человеку. Истинная вера созревает на нравственности.Чувство справедливости и чувство добра, пожалуй, являются главными корнями, на которых держится и вера, и искреннее поклонение Богу.Когда у пришедшего в Церковь остается злое сердце, ему не интересна нравственная сторона духовной жизни. Такой человек обо всем судит «по наружности» - «судом неправедным». Подобно «законнику и книжнику» себя утешает тем, что усерднее других исполняет церковные правила, не размышляет «своевольно» о духовности жизни, а пребывает «в смирении». Когда и пастырь с лукавым сердцем – то одобряет лицемерие, и ему удобно такое послушание. Такие считают, что воодушевление – это уже «путь в прелесть», попытка увидеть правду – «гордыня и потеря страха Божьего», размышление о духовном, «попытка заглянуть дерзко в закрытую дверь, проникнуть в тайну бытия нецерковным путем, окольной дорогой».Какая «закрытая дверь», какая «тайна бытия» и «нецерковный путь»?Может все проще?! Или мы ищем Бога и спасение, или – нет. Или пребываем во Христе, или – нет.Апостольское учение достаточно напутствует и богато образами христианского служения и нравственной жизни (Римл.12, 1Кор.14; Послания Иакова, Петра, Иоанна и т.д.).Да. Очень полезно для сокрушения гордыни познать могущество Творца и свою ничтожность. Но если взращивать веру лишь на таком страхе Божьем, то где здесь семена любви? Но, бывает в православии, такой позицией ограничиваются (даже несколько превозносятся), ссылаясь на Святых Отцов. То, что давалось Святым Отцам силою Духа Святого, необходимо принимать к с-ведению и нравственно осмыслить, не обезьянничать в подражании… И сойдет страх Господний обличением в свете истины. Или благодать, поощряющая на истинно духовный путь.Духовная жизнь возвышается нравственными критериями. И только нравственное размышление о духовном отводит от «прелести». (Потому что, «нравственная прогулка» – это проверка мотивов «свет, который в тебе, не есть ли тьма?»).Однажды ученик одного Старца молился Иисусовой молитвой. Старец строго спросил: «Знаешь ли ты – что просишь?». Не зная сразу, что ответить, ученик начал все по порядку. Что, ничего не зная, и не желая, молитва запомнилась сама и поскольку в ней мало слов, смысл ясный и, наверняка, полезный, он ее попробовал произносить: «Господи Иисусе Христе, Сын Божий, помилуй меня грешного».Когда он в слове соединялся в уповании на милость Божью, то ощущал прибывающий мир смирения и в сердце некую надежду. Обнаружив этот внутренний путь, ученик, упоминая о себе грешном, присовокуплял исповедание всякого греха. Через некоторое время часто исповедовалось общее состояние «слепоты, нищеты и наготы» и Тимофей (так звали ученика) в большем уповании больше начал обращать внимание на имя и Божественное звание Иисуса. Имя Иисуса напоминало историю Его жизни, а почитание Господом связывалось с верою, с поклонением Его безупречной святости и самоотречению, с поклонением в явление правды Божьей, силе воскресения и вознесения. Открывая для себя большее, в связи с именем Христовым, ученик возвращался к Евангелию, пророчествам, апостольской проповеди Христа. Тем самым, приходило большее понимание Творца и Его промысла, понимание высочайшей нравственности или святости духовного подвига, а значит, и Святого Духа.Так ученик объяснил, какую пользу принесла ему Иисусова молитва. Молитва была удобна везде, а также необходима и в воздыханиях, и в благодушестве.Старец, конечно, знал простодушную натуру ученика, но испытывал его. И удивился его рассказу, сказав: «во многом может преуспеть чуткое сердце и добрый нрав».