Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Просто хочу предложить Вашему вниманию удивительный и такой трогательный отрывок из произведения Н.С.Лескова-“Очарованный странник”.Уж больно за душу берёт.Даже до слез.Н.С.ЛесковОчарованный странник(Отрывок)Рассказ Ивана Северьяныча Флягина о том, как он был в плену у степных татар-кочевников.-...Тосковал: очень домой в Россию хотелось.-Так вы и в десять лет не привыкли к степям?-Нет-с, домой хочется... тоска делалась.Особенно по вечерам, или даже когда среди дня стоит погода хорошая, жарынь, в сану тихо, вся татарва от зною попадает по шатрам и спит, а я подниму у своего шатра полочку и гляжу на степи...в одну сторону и в другую-всё одинаково...Знойный вид, жестокий; ...и степи, словно жизни тягостной, нигде конца не придвидится, и тут глубине тоски дна нет...Зришь сам не знаешь куда, и вдруг пред тобой отколь ни возьмется обозначается монастырь или храм, и вспомнишь крещеную землю и заплачешь.Иван Северьяныч остановился, тяжело вздохнул от воспоминаний и продолжал:-Или того хуже было на солончаках над самым над Каспием:...на солончаке не приведи Господи никому долго побывать...У меня, спасибо, одна жена умела ещё коневьи ребра коптить...Это ешё ничего, сходнее есть можно, потому что оно по крайней мере запахом вроде ветчины отдаёт, но а на вкус всё равно тоже поганое.И тут-то этакую гадость гложешь и вдруг вздумаешь: эх, а дома у нас теперь в деревне к празднику уток, мол, и гусей щипят, свиней режут, щи с зашеиной варят жирные-прежирные, и отец Илья, наш священник, добрый-предобрый старичок, теперь скоро пойдёт он Христа славить, и с ним дьяки, попадьи и дьячихи идут, и с семинаристами, и все навеселе...Ах судари, как это всё с детства памятное житьё пойдёт вспоминаться, и понапрёт на душу, и станет вдруг загнетать на печенях, что где ты пропадаешь, ото всего этого счастия отлучен и столько лет на духу не был, и живёшь не венчанный и умрёшь неотпетый, и охватит тебя тоска, и...дождёшься ночи, выползешь потихоньку за ставку, чтобы ни жёны, ни дети и никто бы тебя из поганых не видал, и начнешь молиться...и молишься...так молишься, что даже снег инда под коленами протает и где слёзы падали-утром травку увидишь.Расказчик умолк и поник головою.Его никто не тревожил: казалось, все были проникнуты уважением к святой скорби его последних воспоминаний; но прошла минута, и Иван Северьяныч сам вздохнул, как рукой махнул; снял с головы своей монастырский колпачок и, перекрестясь, молвил:-А всё прошло, слава Богу!...