Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Среди всевозможных искажений существа Православия мы редко прозреваем к тому, что Православие не есть один только обряд, Православие не есть одна только культура и история, Православие не есть украшение жизни, Православие не есть слепая вера и мёртвый догмат, но Православие есть внутренняя духовная дисциплина, выраженная адекватно в монашестве. Тем не менее, здесь мы пойдём ещё дальше, утверждая, что «Православие не есть только монашество». Вернее, мы снова спустимся во всё вышеназванное, но, оттолкнувшись от монашеского идеала, с совершенно иным качеством. Христианство есть ПРЕОБРАЖЕНИЕ жизни, а преображение предполагает прежде всего уход от неё. Невозможно преображать жизнь, будучи зависимым от неё. Чтобы воистину преображать жизнь, нужно быть прежде всего от неё не зависимым. (Только тогда жизнь находится в подлинно страдательном отношении к преображаюшему). А это и значит, что нужно не жить, в общепринятом значении слова. Путь к истинной жизни лежит для христианина лишь через смерть. Вот этот процесс христианского умирания и имеет своё воплощение в монашестве. Монах умерщвляет себя, не только отказывается есть, спать и пить, но и отказывается думать, иметь какие-либо мысли в душе кроме безпрерывного концентрирования на созерцание Святой Троицы. При невозможности возшествия мыслию в горний мир, монах должен думать о своих грехах, об аде, о смерти, но ни в каком случае мысль его не может касаться мира сего: его проблем, его образов, воспоминания своих родных и близких. Чтобы воистину быть независимым, мысль монаха может касаться лишь миров запредельных. Вот это и требуется понять, как самый фундамент. «Власть Бога» может начаться для человечества лишь с тех его образцов, в которых непомутнённо от «мира» воссиял Божественный образ. Эти – уже живя на земле, присоединились к сонму небесному, к лику Ангелов и святых, вереница которых восходит вплоть до самого Иисуса Христа. И потому мы, живущие на земле, можем черпать свои силы только отсюда. Это - земное посольство небесного. Так должно быть раскрыто новое значение и смысл монашества. Это значение и смысл не может заключаться в монашестве самом по себе. Немногие монахи при жизни выходили из своего отшельнического затвора, чтобы быть «светом миру». Это значит, что светом миру должно стать само монашество. А проводниками этого света должны стать кто-то другие, не из чина монашеского. Ибо этому чину противопоказано вращение в миру. Просвещение же мира и проповедь предполагают жизнь жизнью мира, деятельное участие во всех его переживаниях и трудностях. Таков ХРИСТОВ ИДЕАЛ. Но силы к осуществлению этого идеала в мире мы можем почерпнуть лишь независимо от мира монашества. Поэтому так, кроме всего остального, должно быть раскрыто и провиденциальное значение монашества: его место в Божественном Промысле. Сущность этого Промысла такова, что каждому в нём сводится своя, довольно узкая задача и роль ( для максимально качественного её исполнения: христианство есть религия качества), и да не говорит глаз уху: «Ты не таково» или рука ноге «»Ты мне не нужна» (ап. Павел). Да и кто это сказал, что всё, от начала и до конца должен делать один человек, что всякий «деятель в миру» должен быть сначала монахом, а всякий монах должен сперва «поработать в миру»? Кроме незадачливых протестантов, так никто и не мыслит. Не будем же им уподобляться. Обычно говорят: «Если ты желаешь христианской деятельности, то осуществи прежде всего монашеский идеал» (а поскольку идеал этот неосуществим, то «осуществляй , пока он не осуществится», т.е. откажись от «деятельности»!). В пример приводят великих святых, которые, вопреки даже признакам поразительной святости, считали себя неспособными и недосойными для выхода в мир. Потом в пример приводят Серафима Саровского, к которому совсем перед смертью лично явилась Богородица с повелением идти в мир. «Этому-то уподобляйся и ты». Вот, оказывается, только после чего я имею какое-то парво к подлинно христианской деятельности в миру. До тех пор мне лучше сидеть и помалкивать. Либо – осуществлять монашеский идеал… И поскольку идеал этот человеческой силой неосуществим, то такой образ мысли есть искушение для Господа. Его осуществили лишь те, для кого у Господа было соответствующее предназначение: не силою челвоеческой, но силой Божией. Отказ великих святых идти в мир (и подняться соблазну «служения ближнему») есть как раз их отках свернуть с пути такого Божественного предназначения. Если же для меня у Господа такого предназначения нет – или, вернее, для меня у него иное предназначение – то непоправимым грехом явилось бы для меня как аз свернуть со своего предназначения, и пойти по предназначению кого-то другого. Вернее, это будет лишь внешнее подражание такому предназначению, а потому для мира – соблазн и посмешище. Ибо с глубинным осознанием дела человек может выполнить лишь то предназначение, которое в него вложено Богом от рождения. Невнимание этому голосу есть источник всякого фарисейства (Священниками в Израиле делались не по призванию, а согласно критериям рода; между тем как «Церковь», т.е. «Эклизия» и означает в переводе «призвание»). Как правило те, кто сводит всю цель Православия к тому, чтобы «всем стать монахами», сами монахами не являются, и даже весьма далеки от монашеской практики, зная о том лишь по книгам, и отнюдь не проявляя наружно признаков «сугубой аскезы». Те же редкие старцы, всё тело и кости которых видимо и невидимо изнурено аскетическим подвигом, отнюдь не советуют каждому становиться «священником и монахом», но напротив того, тщательно отговаривают челвоека, имеющего необдуманно такое намерение, очевидно считая, что число предназначенных к такому служению у Господа весьма ограничено, а вот в отношении «мира» весьма применимо высказывание: «Жатвы много, а делателей мало».В христианстве всё воплощено, всё физично, и потому - если ты превозносишь над всем остальным образ монаха, то будь им. Если же ты не можешь или не хочешь им быть, пожалуйста, не превозноси над всем остальным этот образ в виде “бесплотного идола”, хотя и недостижимого, но отбивающего всякое желание какой-либо иной деятельности, но БУДЬ ТЕМ, КТО ТЫ ЕСТЬ. Вот это и значит БЫТЬ ХРИСТИАНИНОМ.