Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Кому нужен был миф о зверствах инквизиции?«Согласно настойчиво повторяющейся, хотя и непро¬веренной легенде, инквизиционные трибуналы средизем¬номорского региона были фанатичными и кровожад¬ным, а испанская инквизиция являлась самой жестокой из всех. Само слово «инквизиция» давно стало синони¬мом нетерпимости. Однако когда историки наконец ста¬ли систематически изучать огромный массив протоко¬лов инквизиций, были получены совершенно иные ре¬зультаты, и постепенно начало вырабатываться новое представление о них. Сейчас, пожалуй, уже можно го¬ворить о всеобщем признании двух принципиальных выводов, хотя исследования еще не завершены. Во-пер¬вых, средиземноморские инквизиции были менее кро¬вожадными, нежели европейские светские суды ранне¬го Нового времени. Между 1550 и 1800 годами перед судом инквизиций предстало около 150 тыс. человек, но лишь 3000 из них были приговорены к смерти: большая часть судов крупных европейских стран имеет гораздо более высокие показатели применительно к XVI и XVII векам. Второй важный вывод состоят в том, что среди¬земноморские инквизиции, в отличие от светских судов, выглядели более заинтересованными в понимании мо¬тивов, двигавших обвиняемыми, нежели в установлении самого факта преступления. Ранее представлялось, что инквизиторы, тщательно соблюдавшие анонимность сво¬их информаторов, в меньшей степени заботились о пра¬вах обвиняемых, чем светские суды. Но последние ис¬следования показывают, что инквизиторы были более проницательными психологами, нежели светские судьи, и оказывались вполне способными прийти к корректно¬му — а зачастую и снисходительному — приговору. В целом они, в отличие от светских судей, почти не пола¬гались на пытку, чтобы убедиться в истинности утверж¬дений обвиняемых. Инквизиторы пытались проникнуть в сознание людей, а не определить правовую ответствен¬ность за преступление, поэтому протоколы инквизитор¬ских допросов выглядят совсем иначе, нежели протоко¬лы светских трибуналов, и предоставляют богатый ма¬териал историкам обычаев и народных верований… В отличие от светского судопроизводства того времени, суды инквизиции рабо¬тали очень медленно и кропотливо. Если одни особенно¬сти их деятельности, такие, как анонимность обвините¬лей, защищали информаторов, многие другие обычаи работали на благо обвиняемых. Поскольку инквизиторы в меньшей степени заботились о том, чтобы установить факт совершения преступления — ереси, богохульства, магии и т.д., — но, скорее, стремились понять намерения людей, сказавших или сделавших подобное, они главным образом различали раскаявшихся и нераскаявшихся греш¬ников, согрешивших случайно или намеренно, мошенни¬ков и дураков. В отличие от многих светских уголовных судов раннего Нового времени, инквизиторы мало пола¬гались на пытку как на средство установления истины в сложных и неясных обстоятельствах. Они предпочитали подвергнуть подозреваемого многократному перекрест¬ному допросу, проявляя подчас удивительную психоло¬гическую тонкость, чтобы разобраться не только в его словах и действиях, но и в его мотивах. Инквизиторы были вполне способны рекомендовать светским властям, кото¬рые только и могли предать смерти нераскаявшегося ере¬тика, применить смертную казнь, и сами вынесли много суровых приговоров. Однако в основном инквизиторы просто предписывали покаяние различной продолжительности и интенсивности. Их культура была культурой стыда, а не насилия», - пишет американский историк, книга которого в русском переводе увидела свет благодаря «Фонду Сороса».Из исследования инквизиционных архивов историк из университета Огайо делает вывод, что инквизи¬ция, встречая дела о колдовстве, «расследовала подобные дела неохотно и карала преступников не слиш¬ком сурово. Мягкость инквизиторских приговоров по об¬винениям в ведовстве составляет разительный контраст с суровостью светских судей Северной Европы в те же сто¬летия. Удивительно, что испанская Supremo уже в 1538 году советовала своим отделениям: инквизиторы не дол¬жны верить всему, что содержится в «Молоте ведьм», даже если автор «пишет об этом как о чем-то, что он сам видел и расследовал, ибо природа этих дел такова, что он мог ошибаться, как и многие другие», или что филиал римской инквизиции в Миланском герцогстве противо¬стоял местной панике, приведшей в 1580 году в милан¬ские тюрьмы 17 ведьм. Девять из них были оправданы по всем статьям обвинения, еще пять — освобождены после принесения клятвы, одна из них полностью признала свою вину, а две сделали частичные признания, — но даже и эти три отделались незначительными наказаниями. Принимая во внимание такое отношение, не стоит удивляться тому, что немногие были казнены за ведовство по приговору одной из средиземноморских инквизиций (дюжина басков в 1610 г., npичем половина из них умерла в тюрьме), невзи¬рая на все предоставлявшиеся для этого возможности. Странно созерцать ог¬ромные папки с собранными инквизиторами бумагами, материалами дел о ведовстве, зная о незначительном ре¬альном ущербе, нанесенном ими людям. … Поистине, настал век Просвещения. Как мы видели, средиземноморские инквизиторы осу¬дили несколько тысяч человек за недозволенную магию, но казнили лишь около дюжины ведьм. Если уж на то пошло, в раннее Новое время они лишали жизни по обви¬нению в ереси относительно небольшое количество лю¬дей. Если сравнить эти данные с числом анабаптистов, убитых в Австрии, Империи и Нидерландах, средиземно¬морские инквизиции покажутся почти снисходительны¬ми. Все двадцать отделений испан¬ской инквизиции в 1540—1700 годах вынесли смертные приговоры всего лишь 775 обвиненным. Большинство из них по-прежнему составляли иудаизанты, но среди них было и несколько десятков морисков, более сотни протес¬тантов (главным образом, иностранцев, особенно фран¬цузов), около 50 гомосексуалистов и несколько баскских ведьм. Из 50 тыс. обвиняемых доля приговоренных к смерти составляет 16%; в Валенсии в 1484—1530 годах было рассмотрено 2000 дел, и практически все они были связа¬ны с иудаизантами, а смертные приговоры составили 38%. После 1530 года преступлением, каравшимся с наиболь¬шей (сравнительно) суровостью, было скотоложество, ко¬торое подпадало под юрисдикцию инквизиции только в Арагоне: здесь мы обнаруживаем 23 смертные казни на 58 приговоров, причем число казненных достигало 40% (по контрасту, число казненных даже среди обвиняемых-иудаизантов теперь составляло 10%)». «Самые тщательные оценки количества еретиков, казненных в Риме на протяжении первого столетия деятельности инквизиции насчитывают сотню - по большей части протестантов». Монтер У. Ритуал, миф и магия в Европе раннего Нового времени. М., 2003, с. 95.О инквизиции читайте книгу диакона Андрея Кураева. НЕ-АМЕРИКАНСКИЙ МИССИОНЕР.