Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Что-то в последнее время на форуме много раз Бердяева поминают, причем вроде бы даже как какого-то авторитета.Тогда смотрите, кто это такой был... Из книги: В.В.Розанов: pro et contra. Книга I. - CПб., 1995, стр.250-253:(Курсив - как в книге, подчеркивания мои - А.Ж.)...У Минского по предложению Вячеслава Иванова и самого Минского было решено произвести собрание, где бы Богу послужили, порадели, каждый по пониманию своему, но “вкупе”; тут надежда получить то религиозное нелегкое в совокупном собрании, чего не могут получить в одиночном пребывании. Собраться решено в полуночи (11 1/2 ч.) и производить ритмические движения, для расположения и возбуждения религиозного состояния. Ритмические движения, танцы, кружение, наконец, особого рода мистические символические телорасположения. Не знаю, в точности ли так я передаю, но смысл собрания, предложенного Минским и Ивановым в воскресенье 1 мая у Розанова, был именно таков. Собрание для Богообручения с “ритмическими движениями”, и вот еще что было предложено В.Ивановым - самое центральное - это “жертва”, которая по собственной воле и по соглашению общему решает “сораспяться вселенской жертве”, как говорил Иванов; вселенскую же распятую жертву каждый по-своему понимает. “Сораспятие” выражается в символическом пригвождении рук, ног. Причем должна быть нанесена ранка до крови.Минский в конце сказал, что к себе он никого не приглашает, а сами кто желает пусть приходит, Английская набережная, дом N. Просил соблюсти все сказанное в тайне.2 мая собрание действительно состоялось. Я узнал это вчера от падчерицы Розанова, Александры Михайловны. Александра Михайловна пригласила с собой одного милого и интересного молодого человека, бывающего у них, музыканта, ученика консерватории, блондин-еврей, красивый, некрещеный; он не был знаком с Минским, а пошел только по приглашению Ал[ександры] Мих[айловны]. Был Бердяев с женой, Ремизов с женой, Сологуб, Розанов, Венгеровы, оба, кажется, Мария, Минские и Иванов Вяч. с женой. Последняя была в красной рубахе до пят, с засученными по локоть фасонно рукавами (вещь рискованная - балаганом попахивает).Вечер начался с того, что ели и пили в столовой чай и печенье. Розанов прервал говорить: “Ну что же, господа, мы все здесь сидеть будем да болтать...”, и пошли в зал. Сели на пол прямо, взявшись за руки. Огонь то тушили, то снова зажигали, иногда красный. Сидели, сидели, вдруг кто-то скажет: “Ой, нога затекла”. Смех. Потом: “Ой, кто-то юбку дергает”. Смех. Ал[ександра] Мих[айловна] вспоминает все это с содроганием. Говорит, Минский был ужасен. Тишины не делалось. Больше всех смеялся Бердяев, как ребенок смеялся, это - хорошо. Жена Бердяева произвела на Ал[ександру] Мих[айловну] сильное впечатление своей религиозной серьезностью и силой: накануне у Розанова она совершенно отрицательно отнеслась к этому собранию, называя кощунственное самовозбуждение ненужным тому, кто верит, и смешным. Но как это опять важно, она была серьезна.Больше всего делал и говорил Иванов. Он был чрезвычайно серьезен, и только благодаря ему все смогло удержаться. И сиденье на полу с соединенными руками произвело действие. Кажется, чуть не два часа сидели. И вот тогда решили после объяснения начать избирать жертву. Да, забыл, что во время сидения в комнате каждый менялся местами со своими дамами. Потом вышли в другую комнату. Потом стали кружиться. И Ал[ександра] Мих[айловна] говорит, ничего не вышло: “Котильон”. Воображаю жену Иванова, ты ведь ее видел, в красной рубахе, полную, плечистую, вертящейся.Потом вот о жертве и избрании жертвы, которая “сораспялась” бы. И как только спросили, “кто хочет?”, поднялся молодой человек, приведенный Ал[ександрой] Мих[айловной], и сказал: “Я хочу быть жертвой”. Поднялись волнения. Одни не хотели его, другие хотели. И когда решили большинством голосов его избрать, то начали приготовлять. Я все же рад, что не Минского распинали - это было бы нечто чудовищное до отвращения, и рад, что молодого человека - это лучше. Иванов подошел и говорит: “Брат наш, ты знаешь, что делаешь, какое дело великое и т.д.”. Потом все подходили и целовали ему руки. Ал[ександра] Мих[айловна] кричала, что не надо этого делать, что это слишком рано, что не подготовлен никто; ее перебили, говорили: “Вы жалеете”, даже с многозначительными улыбками: “Вам жалко”.Но вот наступила минута Сораспинания. Ал[ександра] Мих[айловна] говорит, что закрыла глаза, похолодела и не видела, что они делали. Потом догадалась. Кажется, Иванов с женой разрезали ему жилу под ладонью у пульса, и кровь в чашу... Дальше показания путаются. Но по истерическим выкрикам жены Розанова, если судить, что этой крови все приобщились, смешав с вином. Впрочем, Ал[ександра] Мих[айловна] как-то тут говорит неопределенно, я не распросил, позабыл тот момент распросить, а жена Розанова, которая слышала по рассказам Вас[илия] Вас[ильевича] обо всем и пришедшая в состояние бешенства и даже заболела на неделю нервами, жена Розанова говорит, что пили кровь все, и потом братским целованием все кончилось. Потом опять ели апельсины с вином.Когда вышли на набережную Невы (Английская), то, говорит Ал[ександра] Мих[айловна], в свете кончающейся белой ночи и загоревшейся зари почувствовали мы чрезвычайно нечто новое - единство. Потом поехал к ним молодой человек. Ночь не спала, и всю неделю по два часа по ночам не спала. Это важно. Потому что здесь, наверное, томление глубокое освященной любви, уже счастье жизни. Вообще, думаю, во всем этом собрании главными действующими лицами были этот молодой человек и Ал[ександра] Мих[айловна].Но жена Розанова встретила эти собрания, которые будут повторяться, встретила в штыки и взяла обещание с Вас[илия] Вас[ильевича] и падчерицы больше не ходить на них.Я очень благодарю Бога, что не пошел. Это было бы для меня ужасно. Очень рад, что несколько удалось, но масса здесь бесовщины и демонически-языческого ритуала, кровь проливают. Главное, что все это совершенно же вне Христа... Тут мое молчание...[Е.П.Иванов. Из письма А.А.Блоку. 9-10 мая 1905 г.]ПРИМЕЧАНИЯ.стр.491: Иванов Евгений Павлович (1879-1942) - писатель, публицист, друг и почитатель Розанова, частый посетитель его воскресных “журфиксов”, близкий друг Блока.стр.506: Минский (наст. фам. Виленкин) Николай Максимович (1855-1937) - поэт, литературный критик, публицист, драматург, философ. Активный участник Религиозно-философских собраний, один из членов кружка Мережковских. Основные книги: “При свете совести. Мысли и мечты о цели жизни” (1890, 2-е изд. 1897); “О свободе религиозной совести” (1902); “Полное собрание стихотворений” (4 т., 1904); “Религия будущего (Философские разговоры)” (1905); “На общественные темы” (1909). После революции 1905 г. - в вынужденной эмиграции.