Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

(Статья напечатана в журнале «Православная беседа» № 3, 98. ) Фильм Мартина Скорсезе, показанный по НТВ полгода тому назад, всколыхнул общественное мнение сильнее, чем можно было предположить. И НТВ, наверное, само не ожидало такого эффекта. Необычно в этой ситуации то, что хотя факт показа фильма и вызвал массу отрицательных эмоций со стороны православных людей, но абсолютно точного — так сказать, догматического — объяснения, почему фильм не надо было показывать, невозможно было от них услышать. Одна женщина в письме в православный журнал выразила эту проблему так: «Прошу объяснить народу по телевидению, в чем заключается безнравственность фильма... Требую закрытия канала НТВ. А от Церкви ждем большей активности». То есть что фильм безнравственный и НТВ закрывать надо, это женщина — автор письма — знает твердо, но вот только почему, объяснить себе затрудняется и «дерзает» спросить об этом у церковного начальства, так как не все доводы против показа фильма, приводимые православными, достаточно обоснованны, чтобы их нельзя было опровергнуть безбожникам. Православные называют фильм богохульством, на что безбожники с НТВ отвечают, что они не знают, что такое богохульство, так как у каждого человека есть свои личные отношения с Богом и каждый сам знает, как ему верить, и если Скорсезе согрешил, то пусть Бог его и наказывает. А если мы согрешили, то не перед вами, а перед Богом; по вашей вере — «не судите, да не судимы будете». Православные называют фильм оскорблением религиозных чувств верующих. Безбожники говорят: не нравится — не смотрите. Мы ведь не в церкви его показываем, и каждый человек имеет право на самовыражение. Православные говорят, что этот фильм отвратит людей от христианской веры. На что безбожники возмущаются: чего стоит ваша вера, если от нее можно отвратить каким-то фильмом? И как высказывать мнение о фильме, не посмотрев его? Как человеку определить, что есть истина, если православные пытаются скрыть ее? В передаче «Русский дом» показывали выступления православных священников и мирян, устроивших пикет перед зданием телецентра в Останкино, которые ругали и фильм, и тех, кто его собрался показывать, ссылаясь на примеры запрета фильма в других странах, но единого объяснения, почему не надо показывать фильм, я не услышал или не понял. Каждый обличающий говорил о чем-то своем, наболевшем. Это заинтересовало меня, я стал расспрашивать знакомых верующих людей: как сформулировать отношение к этой проблеме? Почему единодушно ненавистное отношение христиан к показу фильма не имеет четкого логического обоснования, из-за чего делаются невозможными целенаправленные юридические действия против этих богохульников и всех прочих и будущих? А тут еще редактор одной псевдопатриотической газеты выступил со своей очередной богоборческой статьей, в которой указал еще на одну непоследовательность в выступлениях православных: почему они так рьяно не восстали против других фильмов о Спасителе, показанных по телевидению, типа «Иисус Христос — Суперзвезда»? И почему нет такого возмущения при показе всякой порнографии — ведь если взять детей, то не от фильма Скорсезе они развратятся скорее, а от интимных сцен и разговоров, которыми пронизано наше телевидение? В общем, захотелось как-то сформулировать, зачем православные люди пришли к Останкино и правильно ли они сделали. Итак либералы-“интеллигенты”, развратники-богохульники утверждают, что фильм они показывают не в церкви, а на светском телевидении, поэтому никакое это не оскорбление, а демонстрация произведения искусства. То, что это искусство, можно даже не спорить. Когда невоспитанный подросток пишет на заборе ругательство, в этом тоже есть все признаки искусства, здесь и самовыражение подростка, и его способ общения с миром, и у этого произведения искусства даже находятся потребители — друзья подростка. И мы тут можем поспорить с либералами только о ценности такого искусства и его воспитательном значении. Когда взрослый художник — представитель «дегенеративного искусства» — подобную пачкотню, которую он называет «авангардом», показывает в выставочном зале, то и тут можно поспорить только о том, стоит ли народу оплачивать такое искусство, выделять для него выставочные залы за государственный счет. Но в любом случае — это искусство. Однако другое дело, когда подросток или взрослый нарисует скабрезность на стене храма, — отношение к их праву на такое «искусство» принципиально иное. Они оскверняют святыню, а святыня в системе человеческих ценностей выше всякого искусства. Но ведь фильм показывался не в храме. Однако в фильме использовались имена Божии и Богоматери, а они для православных христиан такая же святыня, как и храм. Ведь не только храм является религиозной святыней. Для многих религий святынями являются могилы предков, например. Вот, допустим, бывают случаи, когда оскверняют еврейские кладбища, рисуют на надгробиях свастику, и никто не называет это искусством... Но, к сожалению, у разных людей святыни разные, и где кончается искусство и начинается святыня, человеку трудно понять, когда святыня не его, а чужая. Особенно трудно это понять людям, не имеющим религиозного сознания. Чтобы хоть как-то дать понять неверующему человеку, что такое отношение верующего к своей святыне, самое удобное — сравнить его с отношением любого человека к своему ребенку. Что это значит? Допустим, какой-нибудь неверующий родитель наслушался теорий о пользе полового «просвещения» для детей и вполне с ними согласен, пока это не касается его собственных детей. Но когда он сталкивается с таким «просветителем» в школе, где его дети учатся, он первым делом бывает поражен на редкость гнусной внешностью «просветителя». И как-то ему противно все это до слез, хотя он и не может себе объяснить, почему, — как-будто лично его кто-то обидел, а не ребенка. Чувствует это, а выразить словами не может, примерно так же, как в случае с фильмом. Если бы «просветитель» попался родителю в школьном туалете, подсматривающий за детьми, то тот бы его избил от души, хотя и проявил бы в этом логическую непоследовательность в своих взглядах на воспитания. Итак, для христиан показ фильма, перетолковывающего Евангелие, — это оскорбление их святыни, такое же, как для евреев рисование свастики на их могилах. Из этого следует, что в таких разных религиях, как христианство и иудаизм, можно найти общее понятие — святыня. Можно также предположить, что религиозные святыни — неотъемлемая часть любой религии. Тогда получается, что, если определить перечень святынь для каждой религии, нетрудно договориться о том, чтобы никто эти святыни не трогал. Раз есть у нас закон о религиозных организациях, хорошо бы предоставлять также перечень своих святынь, за оскорбление которых государство будет наказывать людей по соответствующей статье. Но все не так просто. Рассмотрим только три основные религии: христианство, ислам и иудаизм, у которых мы наблюдаем как минимум по две большие святыни — это Сам Бог и могилы умерших. Буддизм и другие восточные верования я рассматривать не буду, так как я о них почти ничего не знаю, может, у них и нет такого понятия, как святыни. Бога как Личность они не воспринимают, а покойников сжигают или скармливают птицам. В общем, чтобы не усложнять, остановимся на христианстве, исламе и иудаизме. У трех рассматриваемых религий можно найти кроме «общих» еще и «похожие» святыни — храмы, мечети, синагоги; посты, праздники, выходные дни — соответственно воскресенье, пятница и суббота; молитва, Священные книги — Библия, Коран и Талмуд. Пока все понятно, но в следующих святынях начинаются существенные расхождения. Для христиан Бог неотделим от сошествия на землю Спасителя, и поэтому вся Священная история, а также Крест, как символ спасения, являются христианскими святынями. Для мусульман Бог неотделим от пророка Мухаммеда. И личность пророка является святыней. Для евреев Бог неотделим от понятия «богоизбранный еврейский народ», и в иудаизме сам еврейский народ является религиозной святыней. И получается, что, когда мы ругаем евреев, говорим о них плохо, мы оскорбляем не просто народ вообще, а религиозную святыню этого народа. У христиан народ не является святыней, мы можем критиковать недостатки своего народа. Конечно, есть у нас понятие «Святая Русь», скорее относящееся к территории, и понятие «народ-богоносец», довольно абстрактное для современного русского человека, так как он видит: один его сосед — плох, другой — не лучше, кто же тогда «богоносец»? У евреев не так. Правда, не все евреи — правоверные иудеи. Но если говорить об иудаизме как о религии, то с ее точки зрения всякое сомнение в святости еврейского народа — богохульство. Отдельного нехорошего еврея еще можно обругать. Но только самим евреям, а другим этого делать нельзя, так как, по законам иудаизма, они на это не имеют права. Но допустим, можно не затрагивать вопросы еврейских недостатков, если уж это им так оскорбительно. Но если, по иудейской вере, еврея может судить только еврейский суд, то получается, что еврей должен быть недоступен суду общегосударственному, так как этим оскорбляется его вера.. Не меньше проблем с мусульманством. Для них религиозной святыней является пророк Мухаммед. Казалось бы, все в порядке, пусть поклоняются пророку. Но сложность в том, что, в отличие от евреев, они считают, что Мухаммед пришел не для избранных, а для всех людей, соответственно, все люди обязаны признавать его за пророка. А если человек не признает Мухаммеда «посланником Бога», он уже тем самым оскорбляет святыню ислама. Христианство приняло «золотую середину» — Спаситель говорит: «Много званых, но мало избранных» (Лк. 14, 24), то есть кто хочет, пусть верит, а кто не хочет — на то его свободная воля. А мусульманство исповедует «предопределение», а потому не нужно ждать, что человек потом когда-нибудь покается, если он не признал Мухаммеда «посланником Бога» сразу, как только о нем услышал. Значит, ему на роду было написано быть и умереть безбожником. Мусульмане ведь не отказываются почитать пророков чужих религий, и они требуют к своему пророку такого же уважения. Христианство же запрещает почитать других святых, кроме своих, христианских, и только «терпит» их существование. Отсюда и появилось понятие «веротерпимость», которое является чисто христианским понятием, переданным авторитетом христианства другим религиям. Но все-таки, как же тогда совместить интересы этих трех религий в одном государственном законе, если между ними существуют такие противоречия, так чтобы все они были довольны? Никак. Кто-нибудь останется обиженным. Любой такой закон будет давать преимущество какой-нибудь одной религии за счет неполного удовлетворения интересов других. Но тогда получается, что это уже будет не совсем светское государство. Религии в нем не будут равны перед законом. Получается, что светское государство вообще невозможно. Оно может быть только формально светским, а по сути дающим преимущество одной из религий. Конечно, естественно для России, если у нас преимущественным правом в законе о святынях будет обладать Православная Церковь, так как нас, во-первых, намного больше всех, а во-вторых, наша вера направлена на устройство внутренней жизни верующего и терпима к ее внешним проявлениям, что создает меньше проблем государству. Возникает вопрос: а какой религии отдает предпочтение государство сейчас? Откроем наш Уголовный кодекс. Смотрим. Есть отдельная статья о «надругательстве над могилами», отдельная о «повреждении памятников культуры», есть даже статья о «надругательстве над гербом и флагом». Есть статья о «неуважении к суду», об «оскорблении представителя власти», а вот статьи об оскорблении, или о неуважении, или о надругательстве над религиозными чувствами верующих нет. Статья, которая, по смыслу, должна затрагивать эту тему, называется так: «Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды». Однако в ней есть запрет только на «унижение национального достоинства», про унижение «религиозного достоинства» ни слова. Но национальное достоинство — это частная иудейская религиозная святыня. Получается, что закон у нас дает преимущественное право иудеям. В части собственно религиозных прав в этой же статье записано, что преступлением является «пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии...» И теперь становится понятно, почему многие наши церковно-общественные деятели как-то с оговорками исповедуют истинность Православия, а обязательно говорят о любви Бога к человечеству вообще. За разговоры об исключительности православных перед Богом посадить могут на 4 года (а за «те же деяния, совершенные... организованной группой», то есть Церковью, — на целых 5 лет). Я привел статьи из нового УК, а в старом, советском УК, соответствующая статья называлась «Нарушение национального и расового равноправия», и «религиозной исключительности» она не касалась вообще. Получается, что новый кодекс, в отличие от старого, ужесточил отношение к Православию, которое исповедует перед всеми людьми свою «религиозную исключительность». А еще говорят, что у нас настала религиозная свобода, мол, спасибо демократам. Новый закон еще не применялся против христиан, но в нем заложен «юридический потенциал». Показ фильма Скорсезе — проба этого потенциала. Итак, вернемся к фильму. Как мы узнали, что фильм богохульный, когда мы его не видели, да и видеть не хотим? На чем мы строим свои догадки? Нам вполне достаточно косвенных улик. Например, мы знаем, что этот фильм даже на «диком Западе» запретили, и из этого делаем вывод, что нам-то уж точно здесь испытывать нечего. А если либералы говорят, что фильм полезнейший, мы им просто не верим, так как для нас они уже известные христопродавцы, растлители, которые были раньше неоднократно уличены во лжи и разврате. Верить им, что фильм безобидный, — глупо. Если они говорят, что фильм хороший, значит — плохой. И вот тут возникает какая-то взаимная неловкость. Либералы знают, что православные их отпетыми грешниками считают и только рады будут, если их «демократический телецентр» под землю уйдет, но делают вид, что этого не знают, и устраивают с православной общественностью диспут. А православные священники, придя на диспут, делают вид, что не считают либералов отступниками. И дискутируют с ними как с равными. А потом всем кажется, что демократы-богохульники просто посмеялись над нашими священниками. Почему такое впечатление? А потому, что диспут проходит не по теме. Говорить на нем надо не о запрете или разрешении показывать фильм, а о том, являются ли богохульниками те, кто предлагает его показать, и можно ли им верить. Для православных обсуждение достоинств или недостатков самого фильма на диспуте бессмысленно, если они его не смотрели. А если смотрели, то тем более бессмысленно. Есть еще причина, почему мы можем не смотреть этот фильм. Потому, что запретили наши иерархи. Правы они или не правы, мы не знаем, но верим. Почему? Потому что не хотим устраивать эксперименты на себе. Это опасно. Стала звучать формулировка: Церковь соблазнила всех на просмотр этого фильма своим запретом, потому что запретный плод сладок. Это неверно — не всякий запретный плод сладок для человека. Чтобы проверить, есть ли в проводе электрический ток, никто не станет хватать его руками даже при большой степени вероятности, что тока в нем нет. Так же и с фильмом — конечно, самые упрямые и глупые его посмотрели, но я думаю, что гораздо больше людей из-за запрета Церкви смотреть его не стали, а без запрета, может быть, польстившись на название, посмотрели бы, пытаясь вникнуть в то, во что вникать — грех. Посмотришь — станешь причастным к богохульству. На это безбожники-либералы отвечают: мы же посмотрели, и ничего с нами не стало, а главное, режиссер-то сам жив и здоров. Как же так? А некоторые и вообще усмотрели в фильме нравственные глубины. Конечно, трудно судить, кого и как Бог наказал, но точно известно, что если человек стоял в какой-то дали от Царствия Небесного, то после просмотра фильма он стал стоять от него еще дальше. Но почему не все люди восприняли фильм как богохульный? И почему не был поражен молнией Скорсезе? Как может быть понятие «богохульство» относительным? Что вообще тогда значит богохульство? Богохульны ли другие фильмы о Спасителе? Для Скорсезе и для сотрудников НТВ, вполне вероятно, богохульство — настолько естественный душевный процесс, что уже они сами в себе и несут свое наказание, в отличие от крещеных православных (а иные смотрят такие фильмы из гордости — противно, а смотрят). Следующий вопрос: почему на другие фильмы о Спасителе не было подобной реакции? Эти фильмы так или иначе искажают облик Спасителя, так или иначе вносят в этот образ элементы человеческой страстности. Но от фильма Скорсезе они отличаются тем, что не выводят Спасителя как отрицательного героя, не хулят Его образ, а хвалят как умеют. Почему нет особых протестов по поводу эротических передач? Конечно, если бы у Церкви была реальная власть, то их бы запретили. Но предполагается, что нам всем и так известно, что смотреть эти передачи — грех, да НТВ этого и не отрицает и показывает эротические передачи ночью, тем самым как бы само против себя свидетельствуя на будущем Суде. В общем, эротические передачи не лучше фильма Скорсезе, просто в случае с фильмом Скорсезе у православных, как говорится, «нервы не выдержали». Некоторые из них высказывались, что фильм может отвратить людей от Бога. Не совсем так. Отвратить людей от Бога можно ересью, а не богохульством. Тут стоит внести различие между богохульством и ересью. Эти понятия смешивают, потому что в любом богохульстве присутствует и ересь, а в любой ереси есть элементы богохульства. Но эти два понятия по сути разные. Ересь — это соблазн, который дьявол подбрасывает человеку, это то, чем дьявол пытается совратить человека, чтобы отвлечь его от Бога. А богохульство — это то, что дьявол требует взамен от человека, уже совращенного ересью. В данном случае соблазн заключается в желании посмотреть фильм, чтобы узнать, насколько он еретичен. А в самом факте просмотра заключается уже богохульство, так как сам фильм богохульный и смотрящий соучаствует в богохульстве. Православные люди критиковали НТВ с той точки зрения, что показ этого фильма возвращает нас ко временам «Союза воинствующих безбожников», но, по-моему, это не так — действия НТВ далеко обходят по низости этот пресловутый союз. Я читал как-то сборник статей одного из его основателей — Ярославского. Там все гораздо проще. Бога он не ругает, так как Бога, по его разумению, нет. Ругает только священников, называя их мракобесами. Уровень статей показывает лишь дремучее невежество автора. Ну, например, он требует снять колокола с Иверской часовни только на том основании, что живет он рядом и они ему, когда он приходит «усталый с работы», по утрам спать мешают. Тем не менее подействовало, и колокола сняли, и часовню разрушили, и в наше время на инородцев все свалили, хотя вряд ли они там киркой махали. Те, кто разрушал храмы, были, наверное, большими богохульниками, чем те, кто подстрекал. А как за богохульство Бог наказывает? Вот взять, например, историю разрушения храма Христа Спасителя, на месте которого собирались построить огромный Дворец Советов, но так из-за войны и не построили. Мне попались воспоминания Альберта Шпеера, который был у Гитлера главным архитектором. Он пишет, что Гитлер, увлекавшийся архитектурой, большое значение придавал архитектурным сооружениям, подчеркивающим величие рейха, — он считал, что они сплачивают народ. Еще перед войной он решил построить в Берлине самый большой в мире купольный дворец. Шпеер разработал для него чертежи, но тут до них дошли вести о постройке в Советском Союзе Дворца Советов выше их немецкого купольного дворца. Гитлер был крайне расстроен. «Его, — пишет Шпеер, — угнетало сознание, что не в его власти отменить замысел Сталина, издав какой-нибудь указ». А когда началась Великая Отечественная война, Гитлер не забыл позлорадствовать: «Вот теперь, — заявил он, — с их небоскребом будет покончено раз и навсегда!» И тут только Шпеер догадался, что мысль о Дворце Советов не давала Гитлеру покоя все эти годы и, может быть, послужила основанием для начала войны. Итак, прослеживается прямая связь, как разрушение храма может привести к началу войны. Дворец Советов строился на месте разрушенного храма Христа Спасителя как его заменитель, и поэтому тоже должен был поразить всех своими размерами. И кто же мог предположить, что найдется человек, который позавидует этой стройке? И на беду, этим человеком оказался канцлер Германии, подверженный маниакально-депрессивному психозу. Психоз этот характеризуется тем, что человек не унывает в том случае, если у него сгорает дом, но впадает в депрессию, если выясняется, что из огня не успели вынести его любимые ботинки. Конечно, не только зависть Гитлера к Дворцу Советов вызвала войну, она только послужила Гитлеру последним аргументом. Но уж как Сталин ни пытался предотвратить безумное кровопролитие дипломатическими методами, все было предопределено разрушением храма... Или вот другой пример документально зафиксированного богохульства и его последствий, довольно известный в церковных кругах... Сицилийский портовый город Мессина в начале века наводнился безбожными идеями. И вот на католическое Рождество 1909 года одна из газет опубликовала пародию, высмеивавшую католическую рождественскую молитву. Там были такие слова: О милый мальчик, Настоящий человек, Настоящий Бог, Ради любви к Твоему кресту, Ответь на наш призыв... Если Ты поистине не миф, То раздави нас всех землетрясением! Через три дня, под утро, землетрясение произошло, и такое сильное, что погибли почти все жители 175-тысячного города. Те, кто не погиб сразу, выбежали на берег моря, ища спасения. У них на глазах море отступило, а затем огромная волна поглотила и их тоже. (окончание - в самом первом сообщении темы)