Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Милостыню творю редко – даже если и выгребу из кармана пыльную противно бряцающую мелочь – обязательно подумаю «все рано потратишь на водку!» И какой-нибудь крепкий эпитет приложу. Однажды поехала на Смоленское кладбище – к часовне Ксении Блаженной. И обстановка была благостная и погода умиротворяющая и вообще меня кладбище как-то внутренне успокаивает, так что даже в мыслях перехожу на шепот. Вот так ходишь между крестов читаешь надписи – блаженная Ирина, Блаженный Григорий, блаженная Анна – и самой хочется подвига, порыва, взлета. Так что решилась на самый большой подвиг – решила подать милостыню, много!.. Аж сто рублей, думаю дам первому нищему, который будет стоять у ворот при выходе с кладбища. Сердце привычно заскребло – снова в голову полезли ругательства и еще что-то из разряда слухов – про богатые особняки Питерских нищих. Но раз уж решила – то надо идти до конца. У ворот стоит грязный однорукий парень, безостановочно крестится и причитает : «Господи помилуй» Быстро прохожу – еще быстрее(чтоб не передумать) сую ему сотенную бумажку. Он вздрагивает - срываетя с места и бежит в храм потом возвращается догоняет меня, спрашивает мое имя – а в глазах стоят слезы. Благодарит путанно рассказывает о своей жизни – что приехал из провинции – поступать учиться в ремесленное – что очень хорошо умеет вырезать по дереву, рассказывает про несчастный случай, о том как лишился руки, как боится огорчить маму и не хочет возвращатся домой, хотел заработать для нее много денег – а теперь сам не знает как свести концы с концами. Я стою и сама готова плакать, на пронизывающем ветру поглубже опускаю руки в карманы, смотрю на его тоненькую ветровочку, на впалые щеки, огромные благодарные глаза – он снова крестится и радостный бежит ставить свечу за мое здравие, Я вижу как за ним закрылись двери храма, где он теперь молит Бога обо мне. Хотя что ему эта сотня – она не даст даже дня прожить по человечески – жалею что дала мало, но студенческая стипендия не располагает к благотворительности. Что-то горячее и трогательное горит в моей душе. Еду в трамвае, вижу за окнами стареньких бабушек, стоящих у киосков с иконами и просительно заглядывающих в лица прохожих. Смотрю и верю, что в каждом нищем, в каждом обездоленном – Христос.Через месяц снова на Смоленке. Высокий и худощавый парень просит милостыню – в душе опять огрызаюсь «вроде здоровый мог бы с заработать» Парень подходит ко всем говорить, что недавно вышел из тюрьмы, что документы еще не оформлены, поэтому с работой и жильем туго. Сую ему десятки –продолжая в душе перемывать ему кости – в конце концов сейчас и без документов можно где-то подхалтурить, помочь на рынке машину разгрузить или еще что-нибудь. Уже перед самой сессией молясь о успешной сдаче экзаменов, увидела у часовни высокого и худощавого парня – истово кладущего поклоны. Долго не могла вспомнить, где видела – потом узнала в нем – того недавно освободившегося из тюрьмы. Верю, что нет ничего случайного у Бога. И то, что я увидела как он пришел благодарить Бога и матушку Ксенью – это очередной укор моему черствому сердцу. Снова покой на душе и опять верю, что в каждом обездоленном Христос. Да вот только надолго ли хватит моей веры.