Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Партия правильно считала Русскую Православную Церковь для себя и для своих целей главной принципиальной опасностью, ибо чувствовала накопившуюся веками внутреннюю, моральную и духовную силу Церкви (что неожиданно для партии проявилось во время Второй Мировой войны). Внешне порабощенная Церковь устояла, и внутренне оказалась живой, готовой снова “воскреснуть”, дождавшись благоприятного для этого поворота исторических событий. И Церковь дождалась этого благоприятного поворота событий.После моральной победы Церкви во время Второй Мировой войны и сталинской “эрзац-оттепели” (с использованием морально-патриотического авторитета Церкви) наступило хрущевское разоблачение сталинизма и временная “прозападная оттепель” в его политике. А в связи с новым наступлением на Церковь (уже со стороны Хрущева) Русская Церковь (под руководством митрополита Никодима) поспешила использовать этот поворот событий для контактов и сближения с западными церквями, чтобы выйти из изоляции, в которой протекала ее трагическая жизнь со времени революции.Таким выходом из изоляции было вхождение Церкви в экуменическое сообщество всемирного Христианства. Членство во Всемирном Совете Церквей, диалоги и сотрудничество со всем христианским миром давали уверенность в солидарности и поддержке со стороны всемирного экуменического движения. На это рассчитывал митрополит Никодим, к этому он поспешно ценою тактических уступок властям стремился, и достиг своего. Это было делом его жизни. И тогда поменялись роли. Это не государственной политике удалось использовать Церковь для своих целей на Западе, а это — в конечном счете и итоге — Церкви удалось использовать “политические планы” тех, кто хотел использовать Церковь. И как видно сейчас, это удалось сделать с большой пользой для Церкви.Церковь устояла и дождалась второй “моральной победы” над внешним врагом нашего народа (как это было во время Второй Мировой войны), “духовной победы” над тоталитарной системой партийной атеистической диктатуры, правившей страной и желавшей уничтожить Церковь. Однако, эта “победа” оказалась “пирровой победой” и для митрополита Никодима, и для Русской Православной Церкви.Митрополит Никодим не выдержал апокалиптических противоречий внутренней жизни и церковной политики его времени и апокалиптических напряжений бурной экуменической деятельности и трагически-преждевременно — на 49 году своего жизненного подвига умер на приеме у вновь избранного Папы Иоанна Павла I (Лучиано) в 1978 году.А пред Русской Православной Церковью, хотя она и вошла в период “перестройки” Горбачева “формально победительницей”, освободившись от прямых преследований и идеологического гнета атеистической тоталитарной системы Коммунистической партии, взамен этого возникли новые очень сложные и тяжелые проблемы в связи с глубоким кризисом, дестабилизацией и распадом веками сложившихся исторических связей народов и государств в постсоветской Центральной и Восточной Европе.Так что, наступило для Церкви новое апокалиптическое время “слушать, что Дух говорит Церквам” (Апок. 2-3).Услышит ли Русская Православная Церковь, что Дух говорит ей теперь, в это время всеобщего кризиса и распада, когда старое умирает, а новое еще не родилось, ибо роды очень трудные и болезненные?Поймет ли Церковь, что все, что происходит, является Божиим призывом к покаянию Церкви в ее исторических (прошлых и современных) грехах и Божиим требованием радикального обновления всей жизни Церкви и общества. Это ко всем нам обращены увещевания Священного Писания (в словах апостола Павла): “Ныне умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по мертвой букве” (Рим. 7, 6), “Отложить прежний образ жизни... и отвергнув ложь, говорить истину друг другу, потому что мы члены друг другу” (Еф. 4, 22-25).Митрополит Никодим в своей экуменической и церковно-общественной деятельности был предвозвестником и глашатаем такого обновления.В личной жизни он умел гармонически сочетать свою внешнюю деятельность с молитвенным, богослужебным и пастырским служением в Церкви в единое органическое целое. Эта целостность его духовной личности впечатляла внутренней искренностью и не придуманной естественностью ее внешних обнаружений. Он много и часто любил служить и пышным архиерейским, и еще чаще простым иерейским чином. Обладая исключительной памятью, знал наизусть богослужебные тексты, молитвы и песнопения всего нашего богатейшего литургического наследия древней и современной нам Церкви.Имел богатейшие, просто изумительные знания из всех областей агиологии Древней, Византийской и Русской Церквей. Сам был творцом новых акафистов и богослужебных чинопоследований для современных литургических и агиологических тем.Богослужение он в такой степени любил, что можно без преувеличения сказать, что когда он служил, то он действительно жил этим, и оно насквозь проникало все его существо. И он радовался этому.Его многие обвиняли и подозревали в “близости” и “сотрудничестве” с советской властью. Он переносил это стойко и внешне спокойно, перенося эти обвинения на суд Бога и истории. Ссылаясь на то, что было сказано в Апокалипсисе Ангелу Смирнской Церкви: “Знаю твои дела, и скорбь, и нищету (впрочем ты богат), и злословие от тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы... Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть... Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни” (Апок. 2, 9-10).И он был верен до смерти.Полностью статья “И он был верен до смерти”.Также доклад о. Виталия Борового Митрополит Никодим и церковная ситуация середины XX века Страничка, посвященная о. Виталию Боровому