Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

20 октября, 2005Владимир Кржевов, Новая газетаЗа нашу и вашу свободу совестиОбсуждение вопроса, поднятого “Новой газетой” (N 76 от 13.10.2005) в связи сочередным агрессивным выступлением православных фундаменталистов, квеличайшему сожалению, не может быть ограничено рамками эстетики либо дажеэтики, поскольку без всякого преувеличения он является вопросомсуществования самого государства Российского, сохранения в нем внутреннегомира и спокойствия.Коротко говоря, позиция протоиерея Дмитрия Смирнова состоит в следующем:среди граждан России 84 %, то есть абсолютное большинство, как он выразился,“позиционируют себя как православные”. Поэтому и страна наша православная, илюбые деяния, которые могут быть сочтены верующими кощунством либорелигиозным оскорблением, есть не что иное, как преступление. Тех, ктосовершает нечто подобное, как заявляет добронравный пастырь, “... сначалапредупреждают, а потом дают в морду”. На поверхностный взгляд все именно таки есть, и здесь не о чем дискутировать: любой здравомыслящий человексогласится с тем, что кощунство и оскорбление чувств верующих недопустимы.Однако при внимательном и, самое главное, добросовестном, а не фарисейскомподходе к этой проблеме нетрудно увидеть, что по сути своей заявленнаясвященнослужителем позиция есть позиция религиозного фундаментализма, а еготребования ничем не отличаются от требований тех же пресловутых“ваххабитов”. Как и они, г-н Смирнов и иже с ним стремятся к тому, чтобыканоны одного отдельно взятого вероучения, вдобавок определенным образомистолкованные, стали единственным источником права и нравственности для всехграждан государства. Ведь именно религиозный фундаментализм органическинеспособен принять разделение жизни на светскую и собственнорелигиозно-церковную, настаивая на полном их слиянии.Оставим в стороне вопрос о социологической достоверности приведенного числаправославных граждан. И хотя источники этой информации вызывают большиесомнения, а сама названная цифра скорее свидетельствует не столько ореальном положении вещей, сколько о стремлении выдать желаемое задействительное, не будем на этом сосредоточиваться. Дело ведь совсем не вколичестве, и для нашей темы абсолютно не важно, 10, 50 или даже 99 %населения исповедуют данную религию. Дело в том, что в центре всего этогообсуждения находится принцип свободы совести. И именно это обстоятельствостарательно уводят в тень все, кто пытается настаивать на необходимостискорейшего насаждения православия в качестве основы духовного возрожденияРоссии. На это вроде бы могут возразить: да кто же отказывается от свободысовести, мы только хотим оградить чувства верующих от грубых посягательств.Но в этом и состоит главная трудность. Для искренне верующего в истины своейрелигии человека любая -подчеркиваю, любая иная – вера (равно как и неверие,атеизм) может рассматриваться как оскорбление его чувств и разума.Дальнейшее очевидно. Поскольку всякая вера так или иначе выражается вопределенных символах, полагаемых ее приверженцами священными, а такжетребует совершения неких публичных ритуальных действий, постольку оченьлегко представить себе ситуацию, когда некие ретивые сторонники правовериязаявят: “мы” не желаем терпеть рядом с собой капища чужих мерзких богов.То, что это не отвлеченные домыслы, подтверждают многочисленные факты. Развене с этими лозунгами “православные граждане” пытались препятствоватьстроительству индуистского храма в Москве? И разве не этой же логикойруководствуются представители РПЦ, заявляя о нежелательности деятельностипредставителей иных христианских конфессий на всей территории России,которую они объявляют “канонической территорией” только своей церкви?Легко увидеть, что каноны определенной веры при этом не имеют ровно никакогозначения – совершенно таким же образом в отношении православных могутдействовать фанатичные последователи других церквей. Во всех подобныхситуациях цель одна: силой принудить инаковерующих стать ренегатами или уйтив подполье. Исход также известен -мы неизбежно получаем длительный,болезненный и очень трудноразрешимый социальный конфликт.У человечества есть печальный опыт религиозных войн, “войн за веру” , есть ине менее трагический опыт инквизиции (не только католической, в данномслучае имеется в виду церковный институт вообще), огнем и мечом изгонявшей“дурных овец”. Во всех подобных случаях вопросы истинности вероучениярешались “принуждением заблуждающихся к добродетели” , орудием которогостановились церковь и государство. История этих попыток неоспоримосвидетельствует: насилие здесь бессильно, а пролитые за века реки слез икрови привели лишь к тому, что был наконец сформулирован действительноспасительный принцип: “никто не может быть принуждаем к вере”.Его реализация на практике требует, чтобы любая – безразлично, маленькая илибольшая – религиозная община была лишь строго добровольным объединениемверующих и ограничивала отправления своего культа только их кругом. В этомотношении права последователей любых религий (так же, как и права атеистов)на публичное изъявление своих убеждений совершенно равны, и никакая группане может ущемлять никакую другую. Гарантом соблюдения этих прав выступаетсветское государство, отделенное от церкви и руководствующееся в отношенияхс верующими любых толков одним-единственным законом – законом о свободесовести.Важно понять, что соблюдение этого принципа не должно знать исключений, чембы эти последние ни мотивировались – будь то ссылки на историческую икультурную традицию, численное преобладание последователей данной веры илижелание способствовать духовному и нравственному возрождению страны. Всовременном обществе, где теснейшим образом взаимодействуют представителисамых разных мировоззрений и традиций, единственным всеобщим нравственнымзаконом может быть только закон толерантности – все другое чревато длячеловечества самоистреблением, ведь теперь фанатики не мечами орудуют, абомбами и ракетами, а того и гляди, до ОМП доберутся.Если же от общих принципов вернуться к тем событиям, которые вновь сделалиактуальным обсуждение этой проблемы, следует заметить: никакая религиознаясимволика не сохраняет своего сакрального характера за пределами той общины,которая разделяет веру в эту сакральность. Проще говоря, икона и крест, либополумесяц, либо свиток Торы, либо идол какого-либо африканского племениявляются религиозными символами не сами по себе и не “вообще всегда и длявсех” , а только в контексте того вероучения и того ритуала, которыенаделяют их соответствующим смыслом.И никто не может и не должен требовать в изображении креста видетьобязательно почитаемый священный символ, а не, скажем, орудие пытки –подобно тому, как это утверждали некогда последователи альбигойской “ереси”.Чтобы избегать недоразумений по этому поводу, стоит вспомнить старое доброе правило о “чужих монастырях” и “своих уставах”. В пределах храма,безусловно, следует уважать ту символику, какая востребована практикуемымтам ритуалом. Но в светском государстве территория храма, и только она одна,может быть признана “канонической территорией” соответствующей конфессии.Поэтому, скажем, и неуместно, и противозаконно было бы проповедоватьприхожанам христианского храма учение ислама или же пытаться прочитать имнаучную лекцию о естественном происхождении и эволюции человека – здесьзакон о свободе совести охраняет право открыто исповедовать свободноизбранную религию.Но за пределами храма тот же самый закон безоговорочно гарантирует уже инойспособ своей реализации. Теперь любой человек волен слушать или не слушатьобращенные к нему слова, на свой манер истолковывать значение символов,соглашаться с предложенным суждением или возражать, он только не имеет праванавязывать свои мысли, то есть запрещать думать не так, как думает он.Поэтому с университетской кафедры, или в школьном классе, или в залах музеяуже священнослужителю или богослову возбраняется преподносить свое учение вкачестве сакральной истины и требовать соблюдения его заветов здесь он можетговорить только как историк культуры, сравнивать и доказывать, а непроповедовать и обличать.И уж совсем недопустимы любые попытки объявлять инакомыслие и возвещающиеего выступления или действия преступлениями и добиваться от государстварепрессий в отношении совершивших такие действия людей. Пока дело идет омыслях и оценках, запретов, основанных на предпочтении всего лишь одного избесчисленных возможных толкований, быть не должно. Исключение могут являтьлишь те единичные и точно оговоренные законом случаи, когда символикаоднозначно связывается с преступной практикой, как это имеет место сфашистской свастикой.Любые публичные акты, совершаемые в пределах отношений между гражданами, тоесть не в каноническом, а в правовом пространстве, должны неукоснительноследовать этому правилу. Особый вес оно приобретает в тех случаях, когдасвоими мыслями делится с массовой аудиторией глава государства или иныечлены государственного аппарата. В личной жизни они могут исповедовать любуюверу, но в качестве должностных лиц обязаны строить свои отношения со всемиконфессиями без малейшей предвзятости, то есть так, как того требует закон.Все иное – от лукавого. Что же нам теперь, в самом деле, крестовый походобъявить против тех, кто, например, видит в христианском предании и егосимволике не описание действительных событий, а всего лишь исторический миф?Подумайте, сколько миллиардов людей на планете не являются христианами и,следовательно, либо вообще ничего не знают об Иисусе Христе, либо относятсяк рассказам о нем как к чему-то далекому и чуждому. Но мы живем вхристианской стране – слышу я обыкновенно в ответ. Так ли? Страна нашаисторически многоконфессиональная, равно как и все человечество, и это –основополагающий факт, который нельзя замалчивать.“Православной державой” Россия была, точнее провозглашалась, тогда, когдаправославие было не просто верой большей части населения, а государственнойрелигией, и выход из нее или нарушение ее канонов преследовалисьгосударством в уголовном порядке. И очень похоже, что протоиерей Смирнов иего единомышленники хотят этот порядок вернуть, – недаром сей радетельвысокой духовности ностальгически поминает Сибирь да каторжные работы какдейственные средства поддержания благочестия и предупреждающе указывает наритуальное убийство Тео Ван Гога.Таким пастырям дай волю – они завтра лекции по антропологии кощунствомобъявят и “прославят” Россию в очередной раз каким-нибудь “обезьяньимпроцессом”. Нужно всеми силами содействовать осознанию в обществе тойдействительно очень страшной угрозы, которая исходит от подобного рода“благих намерений” , – известно ведь, куда ведет устланная ими дорога.!!!!!!!Наивно ждать от фундаменталистов других религий молчаливого признанияглавенства фундаменталистов от православия. При дальнейшем движении в этомнаправлении Россия с гарантией получит не мир и спокойствие, а религиозномотивированную гражданскую войну.!!!!!!20.10.2005Источник: Новая газета