Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Вот такая статейка сегодня опубликована в “И” ------------------------------------------------------ ТОТЕМНЫЙ ЗВЕРЬ. - ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО 1964 ГОДА. - СТАЛИН И ЧОРТ. - ГЕТЬ НЕГРАМОТНОСТЬ! - БЕЗ ФИТЫ И ЯТЯ. - ГЕТЬ ГРАМОТНОСТЬ! СУББОТНИЙ ФЕЛЬЕТОН 9.IX - 15.IX Максим СОКОЛОВ Известия, 16.09.2000, с. 3 EV После тридцатишестилетнего отсутствия в Россию вновь явился заец. Как и в 1964 г., во время его первого явления, заец есть порождение ученых языковедов, полагающих, что данная порода будет более соответствовать нормам русской грамматики, ибо склоняется регулярным образом, как существительное с беглым “е” (“заец” - “зайца”; ср.: “палец” - “пальца”), тогда как нынешнее склонение иррегулярно, ибо беглого “я” в русском языке нет. Хотя в 1964 г., как и сегодня, заец являлся не один, а ему сопутствуют сходно логичным образом упорядоченные огурци и циган, а равно брошура и парашут и в придачу к тому упрощенные правила слитно-раздельного написания наречий (чтобы не ломать голову над тонкими различиями типа “спьяну”, но “с бодуна”), первым делом внимание граждан привлекает орфографически видоизмененный зверек, сделавшийся живым символом попытки реформировать русскую грамоту. Справедливости ради следует заметить, что сегодня заец встречен куда хладнокровнее, нежели в 1964 году. Ньюсмейкерами заец вовсе не был замечен, бестрепетны и трудящиеся. Некоторые журналисты дежурно отметили, что новшества режут им глаз. В былые времена, когда небо было голубее, девушки красивее, а гражданское общество развитее, гражданскими общественниками образца 1964 г. заец и огурци были встречены с гораздо большей страстью. Газеты были завалены негодующими письмами трудящихся, не желающих никому отдавать привычный им именительный падеж зайца. Заец представлялся трудящимся столь опасной и зловещей химерой, что сегодня кажется, будто ими имелись в виду не столько заец и огурци, сколько вся господствовавшая во времена позднего Хрущева вакханалия аграрных новшеств, т.е. заец в словаре и кукуруза в Архангельской области воспринимались как сходное насилие над законами естества. Скорее всего письма про зайца были своего рода масонским знаком, ибо незадолго до того сходная орфографическая экзекуция, проделанная с самим князем тьмы, была воспринята куда спокойнее. Нечистого духа, писавшегося чортом, в 1956 году преобразовали в черта, что нимало не вызвало писем трудящихся в партийные и советские органы с выражением негодования по поводу покушений на привычного всем чорта. Это при том, что как устно, так и письменно черта поминают много чаще, нежели зайца. Возможно, трудящиеся осознавали известную деликатность ситуации. Массовые протесты против надругательства над чортом могли быть восприняты как косвенное признание в тесных с ним сношениях - а это уже должно было повлечь за собой если не колдовские процессы, то уж во всяком случае строгие партвзыскания за распространение религиозного дурмана. К тому могли добавиться рассуждения типа “кожу сняли - не по шерсти тужить”, ибо одновременно прошла орфографическая реформа куда более крупная. Название другого существа, до того писавшееся по совсем уж уникальным правилам, а именно одними строчными буквами и жирным шрифтом - “товарищ СТАЛИН”, - в том же году было предписано отображать маловразумительным иероглифом “культ личности”. Трудящиеся могли решить, что коль скоро самому товарищу СТАЛИНУ не поздоровилось, так на что же чорту рассчитывать. Однако ни в 1964-м, ни в 2000-м году никто не коснулся более насущного вопроса - не о том, как заец, огурци и унифицированные предложные наречия поспособствуют грамотному написанию соответствующих слов, а о том, как они повлияют на общую способность россиян писать без ошибок. Она, как известно, находится в столь прискорбном состоянии, что возрождение общества “Геть неграмотность!” представляется делом весьма насущным. Беда в том, что от прегрешений против зайца волосы дыбом еще ни у кого не вставали, тогда как наиболее потрясающие и в то же время самые распространенные орфографические перлы погрешают не против каких-то неудобообъяснимых (т.е. сводящихся к простому “пиши, потому что так положено”) норм, трактующих к тому же написание далеко не самых употребительных слов. Массовые россыпи перлов грешат против правил очень легких, понятных и дальнейшему упрощению уже не поддающихся - частицы “не” и “ни”, приставки “пре” и “при”, написание глагольных форм с частицей “ся” (“мне кажетЬся” - это классика народной орфографии) etc. Заец на парашуте, облегчающий от силы 1-2% орфографических трудностей русского языка, есть попытка вычерпать чайной ложкой поток, несущийся из прорванной плотины. Можно возразить, что и упразднение всего лишь 1% трудностей - дело, по крайней мере, не вредное. К сожалению, даже и это не так. Реформа 1918 года, уничтожившая ять, фиту и ижицу, подготавливалась задолго до революции, и не малограмотными комиссарами, а ученейшими академиками. Результат же ее был довольно странен: в 20-е годы отмечалось резкое падение качества грамотности, т.е. число массовых орфографических перлов резко возросло. Причина парадокса в том, что реформы такого рода, не производя действительно радикального упрощения орфографии, создают иллюзию упрощения. Когда людям объясняют, что их избавили от былого орфографического кошмара (сильно преувеличенного), они делают вывод, что отныне грамота будет легка. Прежний стимул, основанный на вере в то, что грамотей обладает существенными социальными преимуществами перед безграмотным, а потому зубрить правила необходимо, после этого разрушается. Когда сказано, что нет больше страшной буквы “ять” и заец отныне тоже регулярен, очевидно, что все и так будут грамотными - и зачем же изнурять себя зубрежкой? Ученые языковеды тут попадают в неудобное положение. Если они скажут, что оптимизм чрезмерен и зубрить все равно надо, ибо в каком-то смысле всякая грамота - китайская, воспоследует резонный вопрос, зачем тогда нужен заец, или даже предложение: “Поцелуйтесь со своим зайцем, а коли не хотите - так с чортом”. Приходится обещать, что с зайцем и чертом все станут грамотеями, а обещания порождают в ученической массе широкое движение “Геть грамотность!”. Куда ее геть в настоящее время - не совсем и понятно, ибо трудно геть предмет несуществующий, но ведь в любом деле нет предела совершенству. Чтобы окончательно приблизиться к орфографическому искусству старца Г.Е. Распутина, знакомившего премьера с олигархами посредством рекомендательных записочек типа “Дарагой старче Божей выслушай ево пускай он тваей мудрости поклоницца”, нужен мощный реформаторский потенциал. И радостно, что он наблюдается. ----------------------------------------------------------- В общем-то я согласен с автором статьи о возможных последствиях данных реформ, но может у кого есть другие мнения? А.Ш.