Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Настоящая статья написана как ответ на критику вайшнавизма, изложенную в статье православного апологета Питанова В.Ю. “Кришнаизм, как традиция поклонения обману и смерти” размещённая по адресу - http://apologet.front.ru/sekto/text/vostok/krishna/krisnaizm.htm а также на форуме Кураева - http://www.kuraev.ru/forum/view.php?subj=43364 Махотсава Гауранга дасИмитация апологетики или ещё один пример несостоятельности ортодоксальной критики вайшнавизма.Отечественное православное сектоведение и группа «примыкающих» к нему авторов на протяжении последних полутора десятилетий усиленно работают над критикой и «разоблачением темной сущности» т. наз. «тоталитарных сект». Под последними понимаются движения, образованные в течение последних двух столетий (при этом организационное формирование большинства из них относится к послевоенному периоду), носящих преимущественно религиозный характер. Именно по этим двум признакам (сравнительно непродолжительный период существования и присутствие элементов религиозного культа) специалисты-религиоведы объединяют большинство из них, условно характеризуя их как «новые религиозные организации» (далее по тексту – НРО – прим. МГд.), или «новые религиозные движения» (1) (далее по тексту – НРД – прим. МГд.). К настоящему времени благодаря стараниям отечественных сектоведов перечень организаций, отнесённых к тоталитарным сектам в России, уже приближается к 500 (!) организациям (2). Важно отметить, что сюда были отнесены наряду с собственно религиозными также образовательные организации и организации, специализирующиеся на проведении психотерапевтических тренингов (клуб «Синтон», курсы «Аватар», семинары Лапина Андрея и его учеников (П. Острикова и др.), первая тренинговая компания «Шаг в будущее», клуб «Оптималист», семейные клубы Михаила Щелконогова, семинары Михаила Ляховицкого, школа Щетинина и др.). В список включили также астрологические группы («Авестийская школа астрологии» Павла Глобы), центры йоги (Сибирская ассоциация йогов, «Уральский центр йоги»), философские клубы (Философский клуб «Лотос», центр Кришнамурти), иностранные политические движения (!) (Вишвахинду паришад), а также ряд коммерческих предприятий (компания Довганя, «Цептер», VISION, Amway). Встречаются и такие «перлы» в указанном списке как «Центр индийской культуры «Ратна»» и «Русско-корейское общество песнопения»(3). Сам термин «тоталитарная секта» (далее по тексту – ТС – прим. МГд. ), которым оперируют православные сектоведы и им сочувствующие, придуман, наверное, самым известным отечественным сектоведом – А. Л. Дворкиным (4). На Западе в качестве аналога нашему ТС, антикультовые организации, также противостоящие НРД, используют соответственно термин «сults» - «культы». Следует отметить, что отечественные борцы с сектами заведомо не ставят перед собой целью проведение объективного анализа социальной природы и вероучительных особенностей этих организаций – они даже к этому не стремятся. Согласно их подходу эти организации по самой своей природе являются преступными (действует своеобразная «презумпция виновности»), остаётся лишь разоблачить «истинную природу этих сект», которую их адепты пытаются скрыть от «наивной» общественности. Упомянутый Дворкин прямо заявляет, что проведение какого бы то ни было объективного анализа в этой сфере невозможно и специалисты, заявляющие о своей непредвзятости при проведении подобных исследований, просто пытаются мимикрировать, скрывая тем самым свои истинные мотивы и предвзятость, которая, с точки зрения сектоведа, неустранима (5). Лично нам такой подход напоминает незабываемую по «истматовским» временам «идеологическую» функцию обществоведческих наук, которую те якобы должны была выполнять. Только теперь, похоже, речь пойдёт о замене коммунистической идеологии на иную, более «традиционную». Нет нужды дополнительно пояснять, что используемая Дворкиным и Ко «презумпция виновности» НРД – очень удобный принцип, позволяющий вешать соответствующие ярлыки на любую неугодную для сектоведов и стоящими за ними сил организацию, в том числе не утруждая себя в поиске действительно серьёзных доказательств их «вины». Достаточно трудно поверить, что сектоведы набрали «обвинительный материал» против почти пяти сотен организаций, присутствующих в составленном ими списке. Кроме того, как показывает анализ трудов того же Дворкина даже имеющиеся «факты» носят ущербный характер, порой перерастая просто в голословные обвинения и клевету. Не говоря уже о том, что набор значительного числа грехов, в которых обвиняют «сектантов» встречается и среди адептов в т.ч. и руководства традиционных конфессий (6). Не является здесь исключением и Русская православная церковь (7). В этой ситуации, очевидно, что возможности отнесения НРД к категории ТС становятся просто неограниченными, что фактически и происходит посредством создания нового негативного мифологизированного образа, заставляя независимого наблюдателя проводить параллели с инспирированной средневековой церковью «охотой на ведьм».И хотя тот же Дворкин открыто и не признаёт, что он относит все НРД к числу ТС фактически так оно и есть. Уже озвученный список ТС, составленный на конференции, в которой Дворкин участвовал, как один из организаторов говорит сам за себя – за рамками этого списка не осталось ни одной НРД, проповедующей в России. Более того, сам Дворкин в своём монументальном труде все секты условно разделяет лишь на два типа - исторические и тоталитарные, отнеся тем самым, по сути, все НРД именно к ТС (8). Проблема, однако, и в том, что Дворкин подходит к изучаемому им явлению «ещё шире», не преминув записать в ТС также и большевиков-коммунистов, и немецких нацистов (!)(9). После подобных «перлов» как говорится, дальнейшие комментарии уже излишни.Впрочем, объектом анализа в данной статье является не все «совокупное творчество» отечественных сектоведов, для чего требуется создание «более фундаментального» труда, а отдельно взятая статья питерского «православного апологета» и автора ещё одного пособия по сектоведению (10) В. Ю. Питанова под названием «Кришнаизм, как традиция поклонения обману и смерти», опубликованная на сайте её автора (11), в которой тот пытается «разоблачить» деятельность кришнаитов-вайшнавов, «прописанных» за пределами Индии, в том числе и в России. Снова подчеркнём, что в виду заведомо негативной направленности предпринимаемого отечественными сектоведами анализа, цель их исследований сводится к поиску вероучительных противоречий и несоответствий, а также разного рода негативной информации о данных организациях (компромата на них) и формулировке соответствующих обвинений. О попытках понять вероучение, мотивацию практикующих адептов, именно так как воспринимают её сами адепты, речи здесь не идёт. Часто если «компромата» не удалось набрать достаточно, имеющаяся у сектоведов информация передёргивается, подаётся в искажённом виде либо просто дополняется собственными домыслами, а порой и откровенной ложью. К сожалению, ни по одному из упомянутых пунктов статья Питанова «приятным исключением» не является, что мы и проиллюстрируем ниже. Возможно, автору иногда удаётся «более культурно передёргивать» имеющийся у него материал по сравнению с тем как это делает тот же А.Л. Дворкин (12). Но большой чести это нашему автору, наверное, не прибавляет, так же, как нельзя упустить из виду тот факт, что делает он это менее профессионально, чем его известный коллега, иллюстрируя порой полную некомпетентность относительно предмета своего исследования. Наверное, следует это связать с необходимостью сектоведов «работать на много фронтов» - когда количество ТС растёт в сознании специалистов соответствующей ориентации столь впечатляющими темпами, что у этих самых специалистов уже в принципе не хватает ни времени, ни возможности для проведения более серьёзного анализа. Им остаётся только строить собственные часто недалёкие измышления, профанируя исследуемую тему, чем грешит, в том числе и содержание разбираемой статьи, автор которой необыкновенно плодотворен в написании значительного числа подобного рода публикаций, агитирующих против различных духовных течений и организаций (13). В разбираемой статье автор формулирует два тезиса, которые по ходу статьи и пытается собственно доказать: 1. «Насколько обоснованы претензии МОСК (Международного общества Сознания Кришны – прим. авт.) на принадлежность к традиционному индуизму» 2. «Может ли христианин почитать Кришну, не предав при этом Христа» Прежде чем остановиться на анализе аргументации автора относительно сформулированных им тезисов, отметим отсутствие явной связи сформулированных тезисов с собственно названием самой статьи. В заголовке автор применил термин «традиция», откуда предполагается, что автор приступит к анализу собственно «традиционного кришнаизма» или гаудийа-вайшнавской традиции, которая имеет свою самостоятельную историю на протяжении по крайней мере 700 лет (14). Очевидно, автор просто не знаком с этим пластом индийской религиозной традиции и культуры, что впрочем не помешало его стремлению писать о самом предмете. Хотя в тексте статьи автором и упоминается сам факт существования «традиционного кришнаизма» и вишнуизма, похоже, кроме этого по данному вопросу г-ну Питанову добавить просто нечего (15), поскольку он совершенно не знаком ни с вероучением, ни с духовной практикой собственно гаудия-вайшнавов, как одного из самобытных религиозных течений ведизма. Поэтому Питанов, ограничиваясь в основном использованием работы индолога Дандекара, пытается сравнить в своей статье учение и духовную практику МОСК с рядом общих характеристик, присущих индуизму в целом согласно версии того же г-на Дандекара. Но насколько продуктивен и вообще научен такой подход? Главной проблемой здесь является то, что индуизм внутренне чрезвычайно полиморфен и по сути не представляет собой единой религиозной доктрины (16). Это значит, что в современном индуизме сосуществует множество религиозных культов, которые сами по себе имеют мало общих характеристик, но при этом фактически могут быть выделены в ряд самостоятельных религиозных традиций. Последние, отличаясь относительной однородностью по своему внутреннему содержанию, значительно различаются между собой (17). Так на практике это может выливаться в довольно казусные ситуации – например не далее как в прошлом году Совет по делам религии в качестве контрдовода (?!) планируемому строительству Ведического культурного центра в Москве (под эгидой МОСК) выступил с предложением о разрешении строительства сикхского храма в столице (18). Уважаемых членов Совета при этом, почему то не смутило ни то, что по времени своего возникновения сикхизм – ровесник гаудийа-вайшнавизма, ни то, что сикхизм – учение по своему духу эклектичное, отстоящее гораздо дальше от традиционных для Индии ведических корней, чем гаудия-вайшнавизм. Наконец, что совсем странно, так это то, что в связи с действующей установкой борьбы с терроризмом, уважаемые члены как-то позабыли о фактах причастности сикхов к убийствам двух премьер-министров Индии, притом, что кришнаитов при всём желании обвинять в пособничестве терроризму не приходится. Так или иначе, основные течения индуизма сравнимы по глубине различий, например с группой авраамических религий – иудаизма, христианства, ислама (19). Разумеется, последние три религии имеют ряд общих черт и признаков, но ни одному специалисту не придёт в голову объединять их в рамках одного вероисповедания (20). Соответственно факт отнесения определённой религиозной организации или религиозной группы к категории авраамических религий, возможно и будет иметь какую-то смысловую нагрузку – но насколько малосодержательным будет подобное включение! Тем не менее, проведение подобных же логических операций по отношению к религиозной организации восточной ориентации (когда МОСК сравнивают с «индуизмом вообще») у православных «апологетов» похоже считается приемлемым. Разве это ни странно?!Для того чтобы претендовать на религиоведческую и в том числе апологетическую значимость проводимого исследования, автору следовало проводить сравнительный анализ духовной практики МОСК и традиционного вишнуизма (кришнаизма), а не аморфного «традиционного индуизма», который сам то по себе единой религией де-факто не является, но есть по сути именно набор различных религиозных культов, объединённых преимущественно по признакам территориального происхождения, а также нескольким общефилософским и социальным характеристикам (вера в реинкарнацию, священность Ведической литературы (21), плюс преобладанием сословно-кастового устройства общества). Только этих признаков совершенно недостаточно для того, чтобы характеризовать единую религию как её традиционно воспринимают на Западе.Сам по себе термин «индуизм» является производным от персидского по происхождению слова «хинду» (22), которым мусульманские завоеватели обозначали социальную и культурную сообщность, население, проживавшего за рекой Инд – санскритское название этой реки - Синдху, произносилось арабскими и персидскими пришельцами как Хинду, поскольку пришельцы плохо выговаривали звук «с». Таково происхождение базового термина, посредством которого теперь в том числе и современные индологи пытаются осмыслить феномен индуизма. Очевидно, что само по себе происхождение этого термина, внешнее, чужеродное по отношению к духовной истории индийского субконтинента, также вносит путаницу, мешающую понять и осмыслить глубину традиционной индийской духовности. Суть же феномена индийской духовности отражает канон древних ведических текстов, являющийся одновременно также и отправной точкой и базой для духовных традиций этого субконтинента. Именно поэтому понять внутреннюю логику развития любой духовной традиции, ныне произвольно относимой к «индуизму», практически невозможно без соотнесения этой традиции с древним ведическим наследием. Естественно не является здесь исключением и вайшнавизм в целом (23), и гаудия-вайшнавизм, в частности.Г-н Питанов, пытаясь «отклонить претензии МОСК на традиционность», старается поймать лидера-основателя Общества на ошибках и противоречиях, при этом как это порой бывает, сам полностью увязает в них. Так он фактически смешивает два подхода, в хронологии ведической истории – традиционный ведический и современной индологии, причём сам, похоже, просто не замечает этого. Речь идёт о том, что традиционные последователи Вед согласно позиции самих Вед и расчётам ведической астрологии определяют дату наступления современной эпохи Кали-юги пяти тысячелетней давностью. Именно к тому периоду они относят хронику описываемых событий в Махабхарате, связанных с конфликтом двух ветвей правящей в Древней Индии – Бхарате-варше – династии Куру. К этому же периоду относят и воплощение на Земле Кришны (о котором рассказывается в Бхагавата-Пуране и Махабхарате). Опять-таки к этому же периоду относят и запись кодекса ведической литературы – авторство которой, согласно самим ведическим источникам принадлежит мудрецу – воплощению Бога, Вьясадеве (24). Однако современная индология, исходя из собственной фактически атеистической позиции, отвергающей божественный характер Вед, отрицает правдивость и этой информации, содержащейся в ведической литературе. В свою очередь вайшнавы не соглашаются с интерпретацией истории Древней Индии, произвольно формулируемой современной индологией и соответственно некритично воспроизводимой в рассматриваемой статье автором-сектоведом. Если вайшнавы попросту не согласны с датами, посредством которых индологи «межуют» историю Древней Индии, равно как и историю возникновения Ведической литературы, то пытаться вслед за В.Ю Питановым обвинять вайшнавов за то, что те не согласуют свою позицию с упомянутой хронологией просто бессмысленно. Сие, столь же бессмысленно, сколь и, например попытка упрекнуть представителей церковного клира в неприятии той же эволюционной теории Дарвина происхождения Библии, и соответственно нежелании согласовывать собственные богословские воззрения с подобной теорией. К сожалению, похоже, наш критик-апологет далёк от понимания этой ситуации.Здесь интересен небольшой экскурс собственно в историю возникновения и формирования самой современной индологии как науки. Современная индология как наука начала зарождаться в европейских странах в конце 18 - первой половине 19 вв. К числу её наиболее известных представителей – родоначальников следует отнести таких преимущественно британских исследователей как В. Джонс (1746-1794), Ч. Уилкинс (1749-1836), Т. Кольбрук (1765-1837), Г. Вильсон (1786 – 1860). Другими известными пионерами индологии, работавшими позднее, были М. Мюллер (1823-1900), М. Моньер-Вильямс (1819-1899) и Т. Гольдштукер (1821 – 1872). В заслугу этим исследователям можно отнести как произведённый впервые на европейские языки перевод многих ведических текстов, так и формирование ряда базовых концепций и гипотез относительно истории развития древнеиндийского общества и также истории формирования древних текстов ведической литературы. Проблема здесь, однако, состоит в том, что не приходится говорить о непредвзятости первых индологов. Следует помнить, что англичане того времени «были далеко не теми язычниками, какими являются англичане нынешние. Тогда каждый был, прежде всего, христианином, а отмывать язычников в крови агнца – долг каждого христианина» (25). Очевидно, что в трудах первых индологов неизбежно присутствовала предвзятость, вызванная к жизни их ощущением исключительности христианской веры, порождающим, в том числе и, к сожалению, стремление к вульгаризации ведической литературы.Сатсварупа дас Госвами, обратившийся к истории этого вопроса, приводит многочисленные свидетельства, иллюстрирующие подобное отношение. Тот же сэр Вильям Джонс, восхищавшийся «сказаниями Востока «всегда оставался «набожным и убеждённым христианином»» (26). Этим объясняется в частности появление его гипотезы о Бхагавата Пуране, которую как он полагал, индусы заимствовали из христианских Евангелий - «которые вложили их в старый миф о Ке’саве (Кешава, имя Кришны), соответствующему Аполлону Греции» (27). Безусловно, эта теория не имеет под собой веских оснований, т.к. упоминания о культе Кришны встречаются за много веков до появления Христа (28). Тем не менее, эта «теория», а точнее гипотеза, прожила до первой половины 20-го века, когда была научно опровергнута (29). Забегая вперёд, скажем, что многие гипотезы индологов, впервые сформулированные ещё в позапрошлом столетии, и по сей день, продолжают занимать господствующее место в индологии, хотя при этом и остаются фактически лишь неподтверждёнными гипотетическими предположениями относительно истории Индии. Известный индолог Г. Вильсон писал об индусах следующее: «их предрассудки основаны на невежестве, и до тех пор не будет удалено это основании (т.е. дискредитированы Веды – прим. МГд.) сама надстройка, пусть безумная и насквозь прогнившая, будет держаться» (30).Тот же Вильсон полагал, что, в конце концов, христианская культура должна будет просто заместить ведическую. Он был уверен, что доскональное знание индийского наследия поможет этому процессу (31). Признаться до боли знакомый подход, присущий в том числе современным апологетам, когда для того, чтобы возвысить собственные идеалы, надо непременно принизить и растоптать в грязи идеалы, отличные от собственных. В другом месте Вильсон добавлял, что благодаря вдохновенным и прилежным усилиям «внешне правдоподобная» система ведической мысли «обнаружит свою ошибочность под скальпелем истины христианства» (32). Он утверждал, что его лекции «помогут желающим завоевать награду в размере 200 фунтов за лучшее опровержение религиозной системы индуизма» (33). Очевидно, что подобный предвзятый подход, ставящий перед собой цель «опровергнуть» и извратить сам предмет исследования не может служить надёжным теоретическим фундаментом для развивающейся научной дисциплины – но, к сожалению именно таковым он во многом и стал.Известный индолог М. Мюллер также не скрывал своих «конфессиональных пристрастий». Сатсварупа дас Госвами указывает (34), что его (Мюллера) не прельщала «возможность поехать в Индию в качестве миссионера, потому что это поставило бы его в зависимость от правительства. Он отдавал предпочтение по его собственным словам: «… спокойной жизни в течение десяти лет и изучению языка. Я постараюсь завести друзей, а там увидим, оказался ли я пригоден для того, чтобы сделать работу, которая преодолеет застарелое зло жрецов в Индии и расчистит путь для простого учения Христа» (35). Тем не менее, М. Мюллер воспринимал индуизм как своего рода ступень эволюции человеческого духа к его вершине – христианству (36). На что ему возражал другой известный индолог того времени – М. Моньер-Вильямс: «Вряд ли можно допустить бОльшую ошибку, чем насильственно приводить все эти не-христианские библии в соответствие с некими научными теориями развития, а затем рассматривать святую христианскую Библию как венец эволюции религий. Эти не-христианские библии – продукт развития в неверном направлении. Начинаясь с редких проблесков истины, они уводят в беспросветную тьму» (37).Далее Моньер-Вильямс писал: «Мне представляется, что наши миссионеры уже достаточно убеждены в необходимости изучать все эти труды, чтобы знать ложную веру, с которой они сражаются. Может ли армия добиться успеха на территории противника, если она не знает, какие позиции он занимает и какова сила его укреплений, если она не сумеете обратить захваченные в бою батареи против своего врага?» (38).Можно было бы и дальше демонстрировать этот «индологический» «апологетический запал», цитируя классиков индологии, но думаю, их позиция и мотивы становятся и без того предельно прозрачными. Конечно, современная индология далека от того «апологетического христианского рвения», которое «одолевало» первых индологов-христиан. Но влияние последних по-прежнему сохраняется – оно выражается в присутствии в рамках современных индологических концепций сформулированных в прошлом гипотетических установок (39). Это, наряду со слабостью эмпирической базы, которой располагает индология в целом (40), оставляет у непредвзятого наблюдателя определённые сомнения в адекватности формулируемых современной индологией теоретических положений. В связи с этим понятен источник гипотез, озвученных Дандекаром относительно того, например, что «васудэвизм-кришнаизм возник и развивался как неведийское по своей сути религиозное течение»(41) или «образ Кришны в действительности является чужеродным…»(42)… и т.д. Странно принимать все эти недоказанные гипотетические суждения за истину последней инстанции как нам это предлагает сделать наш ортодоксальный критик. продолжение - в первых сообщениях темы...