Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

“Там Я посреди них...”Мороз на улице тридцать градусов, ветер, дышать трудно. На улицувыйдешь, так сразу коченеешь. Поняли заключенные барака - смерть этоверная. Замерзнут в карцере часа через два. Наверняка замерзнут. Притаком морозе в этот карцер не посылали, при пяти-шести градусах,бывало, посылали на одни сутки. Живыми оставались лишь те, кто вседвадцать четыре часа прыгал на одном месте. Перестанешь двигаться -замерзнешь, а сейчас минус тридцать. Отец Арсений старик, Лешка избит,оба истощены.Потащили обоих надзиратели. Авсеенков и Сазиков из строя вышли иобратились к начальнику: “Гражданин начальник! Замерзнут на такомморозе, нельзя их в этот карцер, умрут там”. Надзиратели наподдалиобоим так, что от одного барака до другого очумелыми летели.Привели о. Арсения и Алексея в карцер, втолкнули. Упали оба,разбились, кто обо что. Остались в темноте. Поднялся о. Арсений ипроговорил: “Ну! Вот и привел Господь вдвоем жить. Холодно, холодно,Алеша. Железо кругом”.За дверью громыхал засов, щелкал замок, смолкли голоса и шаги, и внаступившей тишине холод схватил, сжал обоих. Сквозь узкое решетчатоеокно светила луна, и ее молочный свет слабо освещал карцер.“Замерзнем, о. Арсений, - простонал Алексей. - Из-за меня замерзнем.Обоим смерть, надо двигаться, прыгать, и все двое суток. Сил нет, весьразбит, холод уже сейчас забирает. Ноги окоченели. Так тесно, что идвигаться нельзя. Смерть нам, о. Арсений. Это не люди! Правда? Люди немогут сделать того, что сделали с нами. Лучше расстрел!”Отец Арсений молчал. Алексей пробовал прыгать на одном месте, но этоне согревало. Сопротивляться холоду было бессмысленно. Смерть должнабыла наступить часа через два-три, для этого их и послали сюда.“Что Вы молчите? Что Вы молчите, о. Арсений?” - почти кричал Алексей,и, как будто пробиваясь сквозь дремоту, откуда-то издалека прозвучалответ:“Молюсь Богу, Алексей!” “О чем тут можно молиться, когда мызамерзаем?” - проговорил Алексей и замолчал.“Одни мы с тобой, Алеша! Двое суток никто не придет. Будем молиться.Первый раз допустил Господь молиться в лагере в полный голос. Будеммолиться, а там воля Господня”.Холод забирал Алексея, но он отчетливо понял, что сходит с ума о.Арсений, тот, стоя в молочной полосе лунного света, крестился ивполголоса что-то произносил.Руки и ноги окоченели полностью, сил двигаться не было. Замерзал.Алексею все стало безразлично.Отец Арсений замолк, и вдруг Алексей услышал отчетливо произносимыеотцом Арсением слова и понял - это молитва.В церкви Алексей был один раз из любопытства. Бабка когда-то егокрестила. .Семья неверующая, или, вернее сказать, абсолютнобезразличная к вопросам религии, не Знающая, что такое вера. Алексей -комсомолец, студент. Какая могла быть здесь вера?Сквозь оцепенение, сознание наступающей смерти, боль от побоев ихолода сперва смутно, но через несколько мгновений отчетливо сталидоходить до Алексея слова: “Господи Боже! Помилуй нас грешных,Многомилостиво и Всемилостиве Боже наш, Господи Иисусе Христе, многияради любве сшел и воплотился еси, яко да спасеши всех. По неизреченнойТвоей милости спаси и помилуй нас и отведи от лютыя смерти, ибо веруемв Тя, яко Ты еси Бог наш и Создатель наш...” И полились слова молитвы,и в каждом слове, произносимом о. Арсением, лежала глубочайшая любовь,надежда, упование на милость Божию и незыблемая вера.Алексей стал вслушиваться в слова молитвы. Вначале смысл их смутнодоходил до него, было что-то непонятное, но чем больше холод охватывалего, тем отчетливее осознавал он значение слов и фраз. Молитваохватывала душу спокойствием, уводила от леденящего сердце страха исоединяла со стоящим с ним рядом стариком - о. Арсением.“Господи Боже наш Иисусе Христе! Ты рекл еси речистыми устами Твоими,когда двое или трое на земле согласятся просить о всяком деле, данобудет Отцом Моим Небесным, ибо где двое или трое собраны во Имя Мое,там и Я посреди них...” И Алексей повторял: “... дано будет Отцом МоимНебесным, ибо где двое или трое собраны во Имя Мое, там и Я посрединих...”Холод полностью охватил Алексея, все застыло в нем. Лежал ли, сидел наполу, или стоял, он не сознавал. Все леденело. Вдруг наступил какой-томомент, когда карцер, холод, оцепенение тела, боль от побоев, страхисчезли. Голос о. Арсения наполнял карцер. Да карцер ли? “Там Япосреди них...” Кто же может быть здесь? Посреди нас. Кто? Алексейобернулся к о. Арсению и удивился. Все кругом изменилось,преобразилось. Пришла мучительная мысль: “Брежу, конец, замерзаю”.Карцер раздвинулся, полоса лунного света исчезла, было светло, яркогорел свет, и о. Арсений, одетый в сверкающие белые одежды, воздевруки вверх, громко молился. Одежды о. Арсения были именно те. которыеАлексей видел на священнике в церкви.Слова молитв, читаемые о. Арсением, сейчас были понятны, близки,родственны - проникали в душу. Тревоги, страдания, опасения ушли, быложелание слиться с этими словами, познать их, запомнить на всю жизнь,Карцера не было, была церковь. Но как они сюда попали, и почему ещекто-то здесь, рядом с ними? Алексей с удивлением увидел, что помогалиеще два человека, и эти двое тоже были в сверкающих одеждах и горелинеобъяснимым белым светом. Лиц этих людей Алексей не видел, ночувствовал, что они прекрасны.Молитва заполнила все существо Алексея, он поднялся, встал с о.Арсением и стал молиться. Было тепло, дышалось легко, ощущение радостижило в душе. Все, что произносил о. Арсений, повторял Алексей, и непросто повторял, а молился с ним вместе.Казалось, что о. Арсений слился воедино со словами молитв, но Алексейпонимал, что он не забывал его, а все время был с ним, и помогал емумолиться.Ощущение, что Бог есть, что Он сейчас с ними, пришло к Алексею, и ончувствовал, видел своей душой Бога, и эти двое были Его слуги,посланные Им помогать о. Арсению,Иногда приходила мысль, что они оба уже умерли или умирают, а сейчасбредят, но голос о. Арсения и его присутствие возвращали кдействительности.Сколько прошло времени, Алексей не знал, но о. Арсений обернулся исказал: “Пойди, Алеша! Ложись, ты устал, я буду молиться, тыуслышишь”. Алексей лег на пол. обитый железом, закрыл глаза, продолжаямолиться. Слова молитвы заполнили все его существо: “... согласятсяпросить о всяком деле, дано будет Отцом Моим Небесным...” На тысячиладов откликалось его сердце словам: “.,, Собраны во Имя Мое...” “Да,да! Мы не одни!” - временами думал Алексей, продолжая молиться.Было спокойно, тепло, и вдруг откуда-то пришла мать и, как это ещебыло год тому назад, закрыла его чем-то теплым, Руки сжали ему голову,и она прижала его к своей груди. Он хотел сказать: “Мама, ты слышишь,как молится о. Арсений? Я узнал, что есть Бог. Я верю в Него”.Хотел ли он сказать или сказал, но мать ответила: “Алешенька! Когдатебя взяли, я тоже нашла Бога, и это дало мне силы жить”.Было хорошо, ужасное исчезло. Мать и о. Арсений были рядом. Прежденезнакомые слова молитв сейчас обновили, согрели душу, вели кпрекрасному. Необходимо было сделать все, чтобы не забыть эти слова,запомнить на всю жизнь. Надо не расставаться с о. Арсением, всегдабыть с ним.Лежа на полу у ног о. Арсения, Алексей слушал сквозь легкое состояниеполузабытья прекрасные слова молитв. Было беспредельно хорошо.О.Арсений молился, а двое в светлых одеждах молились и прислуживалиему и, казалось, удивлялись, как молится этот человек.Сейчас он уже ничего не просил у Господа, а славил Его и благодарил.Сколько времени продолжалась молитва о. Арсения и сколько временилежал в полузабытьи Алексей, никто из них не помнил.В памяти Алексея осталось только одно - слова молитв, согревающий ирадостный свет, молящийся о. Арсений, двое служащих в одеждах из светаи огромное, ни с чем не сравнимое чувство внутреннего обновляющеготепла.Били по дверному засову, визжал замерзший замок, раздавались голоса.Алексей открыл глаза. Отец Арсений еще молился. Двое в светлых одеждахблагословили его и Алексея и медленно вышли. Ослепительный светпостепенно исчезал, и наконец карцер стал темным и по-прежнемухолодным и мрачным,“Вставайте, Алексей! Пришли”, - сказал о. Арсений. Алексей встал.Входили начальник лагеря, главный врач, начальник по режиму иначальник “особого отдела” Абросимов. Кто-то из лагерной администрацииговорил за дверью: “Это недопустимо, могут сообщить а Москву. Ктознает, как на это посмотрят. Мороженые трупы -не современно”.В карцере стояли: старик в телогрейке, парень в разорванной одежде и скровоподтеками и синяками на лице. Выражение лиц того и другого былоспокойным, одежда покрылась толстым слоем инея.“Живы? - с удивлением спросил начальник лагеря. - Как вы тут прожилидвое суток?”“Живы, гражданин начальник лагеря”, - ответил о. Арсений.Стоящие удивленно переглянулись.“Обыскать”, - бросил начлага.“Выходи”, - крикнул один из пришедших надзирателей. Отец Арсений иАлексей вышли из карцера. Сняв перчатки. стали обыскивать. Врач такжеснял перчатку, засунул руку под одежду о. Арсения и Алексея изадумчиво, ни к кому не обращаясь, сказал: “Удивительно! Как могливыжить! Действительно, теплые”.Войдя в камеру и внимательно осмотрев ее, врач спросил: “Чемсогревались?” И о. Арсений ответил: “Верой в Бога и молитвой”. “Фанатики. Быстро в барак”, - раздраженно сказал ктото из начальства.Уходя, Алексей слышал спор, возникший между пришедшими. Последняяфраза, дошедшая до его слуха, была: “Поразительно! Необычный случай,они должны были прожить при таком морозе не более четырех часов. Этопоразительно, невероятно, учитывая 30-градусный мороз. Вам повезло,товарищ начальник лагеря по режиму! Могли быть крупные неприятности.Барак встретил о. Арсения и Алексея, как воскресших из мертвых, итолько все спрашивали: ”Чем спасались?“ - на что оба отвечали: ”Богспас“. Ивана Карего через неделю перевели в другой барак, а еще черезнеделю придавило его породой. Умирал мучительно. Ходили слухи, чтосвоя же братва помогла породе придавить его.Алексей после карцера переродился, он привязался к о. Арсению и всех.находившихся в бараке, расспрашивал о Боге и о православных службах.Записано со слов Алексея и некоторых очевидцев по бараку.цит по кн. ”Отец Арсений“