Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Уважаемые участники Форума!предлагаю Вашему вниманию три темы о жизни святого - о. Арсения, нашего современника. “Отец Арсений” - это сборник литературно обработанных свидетельствочевидцев о жизни современного святого-преподобного, исповедника - ихдуховного отца, а также их рассказы о своей жизни.Подлинность описываемых событий (отчасти скрытых измененными именами иназваниями) не вызывает сомнений. Кроме подтверждений еще живыхучеников отца Арсения есть и внутренняя гарантия этой подлинности -сердце читателя радостно верит всему описываемому, так как не веритьневозможно - перед нами истина в ее неподдельной красоте.Еще в самиздатской машинописи замечательная книга широкораспространилась и произвела сильнейшее воздействие на большой кругчитателей. Она явила образ святого нашего времени, внутреннетождественный православной, святости всех времен, но имеющегонеповторимые черты подвижника нового времени. * “МАТЕРЬ БОЖИЯ! НЕ ОСТАВИ ИХ!” ...я счел необходимым показать рукопись о. Арсению. Он,прочтя ее, долго молчал и на мой вопрос: “Разве что не так?” -ответил:“Великую милость явили мне Господь и Матерь Божия, показав самоесокровенное и великое - душу человеческую, исполненную Веры, Любви иДобра. Показали, что никогда не оскудеет вера и множество людей несетее в себе, одни пламенно, другие трепетно, иные несут в себе искру, инеобходим приход пастыря, чтобы возгорелась малая искра в неугасимоепламя веры. Показал Господь, что люди, несущие веру, и особеннопастыри душ человеческих, должны помогать и бороться за каждогочеловека до последних сил своих и последнего своего вздоха, и основойборьбы за душу являются любовь, добро и помощь ближнему своему,оказываемая не ради себя, а ради брата своего. По отношению человекалюди судят о вере и Христе, ибо сказано: ”От дел своих оправдаешься иот дел своих осудишься“. И еще сказано: ”Друг друга тяготы носите, итако исполните закон Христов“.То, что произошло со мною, было для меня величайшим уроком,наставлением и поставило меня на свое место. Будучи много лет влагерях и сохраняемый в них милостью Божией, я подумал, что верой ясилен, но, когда умер, показали мне Господь и Матерь Божия, чтонедостоин я даже коснуться одежды многих людей, находящихся взаключении, и должен учиться и учиться у них. Смирил меня Господь,поставил на место, которое должен я был занимать, показал глубокое моенесовершенство и дал время на исправление моих ошибок и заблуждений.Исправил ли я их только? Господи! Помоги мне”.Сказав это, о. Арсений взял рукопись и через несколько дней возвратилмне ее. Читая после просмотра написанное, я увидел внесенные имисправления и дописанные места. Вот в таком виде и лежит перед вамиэта тетрадка. Отдавая мне рукопись, о. Арсений сказал; “Пока я жив, непоказывайте никому, а умру - тогда и читать можно”.Жаркое изнурительное лето и вечно жужжащего гнуса сменила промозглая,дождливая и холодная осень. Землю попеременно охватывал то мороз, топотоки оттаявшей грязи. В бараке было сыро и холодно, и поэтомупо-особенному тяжко. Одежда на заключенных неделями не просыхала,мокрые ноги были вечно стерты и постоянно болели. Началась повальнаяэпидемия тяжелого лагерного гриппа.Ежедневно в бараке умирало по три-пять человек. Дошла очередь и до о.Арсения. Слег он. Температура за сорок, озноб, кашель, мокрота, сердцеотказывается работать.....Когда заболел о. Арсений, то на третий день врач из заключенныхосмотрел его, позвал для консультации профессора-легочника, тот тожепрослушал. Постояли, поговорили между собой и сказали Авсеенкову: “Убольного общее воспаление легких, полное истощение, авитаминоз, сердцеизношено. Дела его плохи, вряд ли проживет больше двух дней. Нужнылекарства, кислород, уход, но при таком истощении всего организма уженичего не поможешь”.Отец Арсений почти старик. В “особом” не один год, за это время баракне один раз обновлялся, из “старожилов” осталось человек десять-двенадцать. Глядя на “старожилов”, начальство лагерное и самизаключенные искренне удивлялись - как и почему эти “патриархи” баракаеще живы.Вызвали через надзирателя фельдшера, осмотрел он о. Арсения издалека,с расстояния двух метров, бросил аспирин, градусник дал Авсеенкову,чтобы тот измерял температуру о. Арсению, посмотрел, что сорок слишним и, сказав “грипп”, ушел.О.Арсению все хуже и хуже. Друзья видят, что пришел его черед умирать,пытаются спасти. Окольными путями послали в больницу ходока,включились в помощь дружки из уголовников, обхаживают надзирателей,где-то достали сухую горчицу, малину, несли все, что могли. Ходок,проникший через верных людей в больницу, просит помощи, лекарства,рассказывает, что с о. Арсением. Врач ходока выслушал и спросил:“Сколько лет зеку и в лагере который год?” Ходок объясняет, чтобольному сорок девять и в “особом” три года.Врач на это только ответил: “Вы что, думаете, что лагерь ”особогорежима“ - санаторий и зеки в нем до ста лет должны жить? Ваш больнойрекордсмен, три года прожил. Пора и честь знать. Лекарств нет, дляфронта нужны”....Температура поднималась, все чаще и чаще исчезало сознание.Авсеенков аспирином с малиной о. Арсения поит, Сазиков тряпку горчицейобмазал и положил на грудь и спину. Врачи из заключенных, придя сработы, тоже помогают, чем могут, но о. Арсению становится все хуже ихуже, затихать временами стал. Умирает.Смерть в лагере дело обычное, привыкли все к ней, а тут все, как одинчеловек, как-то по-особому переживали. (Из конца в конец только ислышалось: “Умирает о. Арсений, умирает Петр Андреевич”. Ибо длякаждого сделал он что-то хорошее, доброе. Уходил человек необычный,понимали это и политические и уголовники.) (Фраза в скобках включенамною в воспоминания только после смерти о. Арсения и принадлежитСазикову и Алексею-студенту.)Молится и молится о. Арсений, чувствует помощь друзей своих, нопостепенно стал затихать.“Отходит”, - проговорил кто-то. Затих о. Арсений и сам чувствует, чтоумирает: барак, Сазиков, Авсеенков, Алексей, врач Борис Петрович - всекуда-то ушло, провалилось, пропало.Через какое-то время о. Арсений почувствовал необычайную легкость,охватившую его, и услышал, что его окружает тишина. Спокойствие пришлок нему. Одышка, мокрота, заливавшая горло, жар, сжигавший тело,слабость и беспомощность исчезли. Он чувствовал себя здоровым ибодрым.Сейчас о. Арсений стоял около своих нар, а на них лежал худой,истощенный, небритый, почти седой человек со сжатыми губами иполуоткрытыми глазами. Около лежащего стояли: Авсеенков, Сазиков,Алексей и еще несколько заключенных, знаемых и любимых о. Арсением.О.Арсений стал вглядываться в лежащего человека и вдруг с удивлениемосознал, что это же лежит он, о. Арсений.Друзья, собравшиеся около нар, огромный барак с его многочисленнымнаселением, обширный лагерь вдруг стали как-то особенно видные.Арсению, и он понял, что сейчас видит не только физический обликлюдей, но и душу их.Сквозь охватившую его тишину он видел движение заключенных, не слышал,но почему-то отчетливо понимал, что говорили и думали эти люди. Сострахом понял о. Арсений, что видит состояние и содержание каждой душичеловеческой, но, однако, он уже не был с этими людьми, он уже не жилв том мире, из которого только что ушел.Невидимая черта четко отделяла его от этого мира, и эту невидимуючерту он не мог преодолеть.Вот Сазиков поднес кружку с водой к “его” губам и попытался влить врот, но не смог. Вода облила лицо. Что-то говорили между собойАвсеенков и Алексей и другие стоящие люди.Отец Арсений, стоя в ногах своего собственного тела, смотрел на себя иокружающих людей, как посторонний, и вдруг понял, что душа егопокинула тело, и он, иерей Арсений, физически мертв.Отец Арсений растерянно оглянулся, барак уходил в темноту, но где-то втемноте, далеко-далеко горел ослепительный свет.Сосредоточившись, о. Арсений стал молиться и сразу почувствовалспокойствие, понял, что надо куда-то идти и пошел к ослепительномусвету, но, сделав несколько шагов, вернулся в барак, подошел к своимнарам и, смотря на Алексея, Александра Павловича, Иванова, Сазикова,Авсеенкова и многих, многих, с кем проходил в лагере тернистый путьстраданий, понял, что не может оставить этих людей, не может уйти отних.Став на колени, он стал молиться, умоляя Господа не оставить Алексея.Авсеенкова, Александра, Федора, Сазикова и всех тех, с кем он жил влагере.“Господи! Господи! Не оставь их! Помоги и спаси!” - взывал он иособенно просил Матерь Божию, умоляя Ее не покинуть, не оставитьМилостью Своей заключенных “особого”,Молясь, плача, умоляя и взывая ко Господу, Матери Божией и Святым,просил о. Арсений милости, но все было безмолвным, и только барак ивесь лагерь предстали перед духовным взором иерея Арсения как-тоособенно. Весь живущий лагерь со всеми живущими в нем заключенными иохраной увидел о. Арсений как бы изнутри. Каждый человек нес в себедушу, которая сейчас была ощутимо видна для о. Арсения.У одних душа была объята пламенем веры и опаляла этим пламенемокружающих, у других, как у Сазикова и Авсеенкова, горела небольшим,но все разгорающимся огнем, у некоторых искры веры тлели, и нужен былтолько приход пастыря. чтобы раздуть их в пламя. Но были люди, укоторых душа была темной, мрачной, без малейшего намека на искруСвета. Всматриваясь сейчас в души людей, раскрывшиеся ему по велениюБожию, о. Арсений испытал величайшее волнение.“Господи! Господи! Я жил среди этих людей и не замечал, и не видел их.Сколько прекрасного несут они в себе, сколько здесь настоящихподвижников веры, нашедших себя среди окружающего мрака духовного иневыносимых человеческих страданий, и не только нашедших себя длясебя, но отдающих жизнь свою и любовь окружающим людям, помогающихвсем словом своим и делом.Господи! Где же я был, ослепленный своею гордостью и малое делание моепринявший за большое!”Отец Арсений видел, что Свет веры горел не только у заключенных, нобыл у некоторых людей охраны и администрации, по мере сил своих ивозможностей совершавших добро, а для них это было большим подвигом.“К чему все это, - пронеслось в мыслях о. Арсения, - к чему?” Онстоял, всматриваясь в духовный мир людей, людей, с которыми онпостоянно жил, общался, говорил или видел, и каким неожиданномногообразным и духовно прекрасным предстал он перед ним. Люди,казавшиеся в общей массе заключенных духовно опустошенными иобезличенными, несли в себе столько веры, столько неисчерпаемой любвик окружающим, совершали добро и безропотно несли свой жизненный крест,а он, о. Арсений, живя с ними рядом, он - иеромонах Арсений - виделтолько около себя и не заметил их, не увидел этого, не нашел общения сэтими людьми.“Господи! Где же был я? Прости и помилуй мя, что я только видел себя иобольщался собой, мало верил в людей”.Склонившись, о. Арсений долго молился. Поднявшись с колен, он увидел,что стоит еще в лагере, но раскрывшееся ему видение лагеря исчезло,пропали и нары, и барак. О.Арсений стоял у выхода из лагеря,кинжальные лучи прожекторов пробегали по территории его, у воротстояли часовые. Была ночь, лагерь спал.Обернувшись к лагерю, о. Арсений благословил его и стал молиться отех, кто оставался в нем:“Господи! Как я оставлю их? Как буду без них? Не остави всех здесьживущих Своею милостью. Помоги им”, - и, опустившись на колени в снег,стал молиться.Было холодно, ветер бросал снег, а о. Арсений стоял и ничего нечувствовал. Он долго молился и, поднявшись с колен, вышел из лагеря.Миновал охрану и пошел по дороге. В темноте ночи где-то далеко-далекогорел яркий зовущий свет, вот к нему и пошел о. Арсений. Шел легко,спокойно. Миновал лес, поселок и вдруг вошел в свой город, где былаего, именно его церковь. Церковь, где он начинал служение,церковь-храм, в которую он вложил вместе со своими духовными детьмимного сил, чтобы восстановить старинное, древнее ее великолепие. “Чтоэто, Господи! Почему я здесь?” - проговорил он про себя и вошел вцерковь,Первое, что он увидел, была икона Божией Матери, та древняячудотворная икона, скорбный лик которой проникновенно и внимательновзирал на приходящих к Ней. В церкви все было так же, как он когда-тооставил ее, но сейчас она была полна народа, причем собравшихся былонеобычайно много. Лица молящихся были радостными и смотрели на иконуБожией Матери.Отец Арсений пошел к алтарю, молящиеся расступились, образуя проход, ион, с восторгом и благоговением смотря на иконы, как-то особенно легкошел вперед. Войдя в алтарь, стал готовиться к служению, хотел снятьтелогрейку, чтобы одеть облачение, но кто-то стоящий рядомповелительно сказал: “Не снимайте, это тоже облачение для служения”.Взглянув, о. Арсений увидел свою стеганку, но она была какая-тосверкающая, ослепительно белая. Надев епитрахиль, он стал совершатьслужение и удивился: алтарь был залит ярким светом, вся церковьсветилась, иконы как-то особенно выглядели на стенах и, казалось,ожили, молящихся было много, и они все углубились в молитву, и приэтом лица их были радостными.Совершая обедню, о. Арсений увидел, что вместе с ним служатиеросхимонах Герман, иерей Амвросий, дьякон Петр и еще несколькоиереев. И он, о. Арсений, знает всех сослужащих с ним, а сбоку валтаре скромно стоят владыки Иона, Антоний, Борис, его духовный отец идруг владыка Феофил, и они радостно смотрят на него, о. Арсения.“Господи! - подумалось о. Арсению. - Ведь они давно умерли, а сейчасздесь. Хорошо, что мы вместе”.Служит о. Арсений, а душу его переполняет радость, молитва охватываетвсего и поднимает ввысь.Благословляя молящихся, увидел о. Арсений, что стоящих он тоже знает.Вот дети его духовные, вот прихожане этой церкви, а этих встречал иобщался в своих странствиях или лагерях, жил когда-то с' этими людьми.И все эти люди за кого-то молятся, просят. Взглянул о. Арсений на этихлюдей и отчетливо понял, что они, как и владыки и священники,сослужащие с ним, умерли, кто давно, а кто и недавно.“Матерь Божия, что же это такое?” - пронеслось в мыслях о. Арсения,но, не ответив себе на этот вопрос, весь ушел в служение и молитву.Совершает обедню о. Арсений и чувствует, что сгорает он от радости итепла внутреннего. Принял Святых Тайн, окончил служение и припал кобразу Царицы Небесной Владимирской, моля о прощении грехов своих.“Призвал меня, Мати Божия, на суд Свой Отец Небесный, ибо умер я, неостави меня грешного и буди заступница и ходатаица о душе моей грешнойу Царя Небесного. Не остави меня. На Тя уповаю, аз есмь грешен инедостоин”. Молясь о прощении грехов своих, просил он Матерь Божию неоставить Своею помощью всех, кого знал и кто оставался в миру. Просилза детей своих духовных и за тех, кто в лагерях с ним жил и тамоставался. Просил за Алексея-студента, Сазикова, Авсеенкова,Абросимова, Алчевского и многих, многих лагерных. Ушел весь в молитву,забыл о времени и так просил Царицу Небесную, что, казалось, молящиесяв храме слышали его молитву. Беспрерывно повторяя: “Мати Божия! Неостави их, страждущих”, - плакал об оставленных навзрыд, заливаясьслезами.Сжимается, ноет сердце о. Арсения - как же будут жить друзья его,оставленные в лагере? Знает: тяжко там, невыносимо и, припадая к иконеБожией Матери, просит и просит не оставить друзей его, помочь им,облегчить страдания и муки, превышающие меру человеческих тягот... Ивдруг услышал голос, исполненной необычайной мягкости, отчетливости ив то же время повелительности;“Не пришел еще час смерти твоей, Арсений. Должен ты еще послужитьлюдям. Господь посылает тебя помогать детям моим. Иди и служи, неоставлю тебя помощью Своею”.Отец Арсений поднял голову, взглянул на икону и увидел, что МатерьБожия как бы сошла с иконы и стоит на месте ее. О.Арсений, пораженный,упал у ног Матери Божией и только повторяет: “Матерь Божия, не оставиих. Помилуй мя грешного”, - и опять услышал голос: “Подними лицо свое,Арсений, взгляни на Меня и скажи Мне, что хотел сказать и думал”.Поднял лицо о. Арсений, взглянул на Матерь Божию и, пораженныйдобротой Ее и величием неземным, склонившись низко, сказал:“Матерь Божия, Владычица! Да исполнится воля Твоя и Господа, но я стари немощен. Смогу ли я послужить людям, как Ты, Владычица, хочешь?”А Матерь Божия продолжала; “Не один Ты у Меня, Арсений, со многимилюдьми служить Мне будешь, помогут тебе, и ты с ними многим поможешь.Показал тебе Господь сейчас, что у Него помощников много. Показал тебеГосподь Души людей, населяющих лагерь, не думай, что ты одинсовершаешь добро, во многих людях живет вера и любовь. Иди и служиМне. Помогу тебе”. И почувствовал о. Арсений, что коснулась головы егорука Матери Божией.Встал о. Арсений с колен, вознес молитву еще и еще раз, снялепитрахиль, поклонился всем молящимся и священству и опять понял, чтовсех молящихся в храме знает, большинство из них провожал он впоследний путь и жизнь свою как-то связал с этими людьми.Подошел к Царским вратам, встал на колени и, поднявшись с колен,обратился к молящимся, прося их молитв и помощи, и пошел к выходу изхрама, благословляемый народом. Вышел из храма, душу переполняларадость. Идти было легко, шел к бараку, в лагерь. Лес, дорога, дома -все мелькало и неслось мимо него. Прошел мимо охраны, вошел в барак,увидел свой лежак, тело свое, лежащее на нем, людей, окружавших его.Вошел, лег на лежак и услышал разговор: “Все теперь) Холодеет. Умернаш о. Арсений. Пять часов уже прошло, скоро подъем, придется сообщитьстаршему”.Кто-то из окружающих продолжал: “Осиротел барак, многим помогал. Мне,боровшемуся всю жизнь против Бога, показал Его, и показал деламисвоими”.Неожиданно о. Арсений глубоко вздохнул и, испугав и поразив всехокружающих, проговорил: “Уходил я в храм, да вот Матерь Божия сюда квам послала”. И слова эти никому не показались странными илиудивительными, так неожиданно поразительным было его возвращение кжизни.Недели через две встал о. Арсений, но как-то странно ему все стало вбараке, по-другому и жизнь и люди видны. Все ему, чем могут, помогают,кто что может от обеда урвет и несет. Надзиратель Справедливый масласливочного стал приносить и Сазикову отдавал для о. Арсения. Встал,ожил о. Арсений. Тяжелая болезнь ушла. Господь и Матерь Божия послалиего служить людям, послали в мир.цит по кн. “Отец Арсений”