Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

С. А. ЖЕЛУДКОВЦЕРКОВЬ ДОБРОЙ ВОЛИ или ХРИСТИАНСТВО ДЛЯ ВСЕХ Реферат, нигде не прочитанныйПосвящается Крониду Любарскому…Мы рассмотрели проблему, которую обозначили наименованием: «Христианство для всех». Вот как это выглядит в сокращенном итоговом изложении:Есть Христианство веры. В самом общем смысле оно определяется как вера в Божественное достоинство Человека Иисуса Христа. Эта вера дается немногим, она есть особенный дар, по слову одного католического писателя – «поцелуй» Божественной благодати. Апостол Павел писал, что «никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (к Коринфянам, гл. 12). И в наше время вера в личную Божественность Христа бывает либо следствием исключительного откровения (приводилось яркое личное свидетельство митрополита Антония Блюма), либо наследием церковного воспитания. Христианство веры есть явление элитарное, это не Христианство для всех.Христианство универсальное, Христианство для всех есть Христианство воли. Автор напоминает и подчеркивает, что говорит с точки зрения Христианства веры. Христос – Вечный, Божественный Человек, и всякая направленность нашей воли к идеальной человечности есть направленность ко Христу. Конечно, не может быть ничего лучше, когда такое Христианство воли совмещается с Христианством веры. Но бывает и так, что люди, Далекие от исповедания Христианства веры, далекие от всякой религии, по своим настроениям, оценкам, стремлениям, действиям оказываются явно ближе ко Христу, чем мы, присяжные, крещеные христиане веры. Современный католический теолог Карл Ранер назвал таких людей «анонимными христианами». Тут уместно вспомнить, что писал об этом же еще в прошлом столетии А. С. Хомяков: «…не Христа ли любит тот, кто любит Правду? Не Его ли ученик, сам того не ведая, тот, чье сердце отверсто для сострадания и любви? Не единственному ли Учителю, явившему в Себе совершенство любви и самоотвержения, подражает тот, кто готов пожертвовать счастьем и жизнью за братьев? Кто признает святость нравственного закона и, в смирении сердца, признает и свое крайнее недостоинство перед идеалом святости – тот не воздвиг ли в душе свой алтарь Тому Праведнику, перед Которым преклоняется воинство умов небесных? Ему недостает только знания; но он любит Того, Кого не знает, подобно самарянам, которые поклонялись Богу, не ведая Его. Говоря точнее: не Его ли он любит, только под другим именем; ибо правда, сострадание, любовь, самоотвержение наконец – все поистине человеческое, все великое и прекрасное, все, что достойно почитания, подражания, благоговения, все это – не различные ли формы одного Имени нашего Спасителя».Христиане веры должны по достоинству оценить явление «анонимного» Христианства воли. Все лучшее в нашей человечности принадлежит Христу – и не может быть никакого другого Первообраза духовной красоты. По слову апостола Павла, «един… Посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус» (к Тимофею 1, гл. 2, ст. 5). Если бы вера в личную Божественность Христа была непременным условием приближения к Богу, то Христос был бы не посредником, а препятствием для совершенно подавляющего большинства людей, которые жили и будут жить на земле. Нет, по слову блаженного Иеронима – «Христос не так беден, чтобы иметь Церковь только в Сардинии». Христос – глава всего человечества доброй воли, а не только нашей церковной провинции крещеных, из которых многие столь наивно думают о себе, что только они спасаются. Нет, принцип спасения – не в вере, самой по себе, а в направлении воли. Апостол Иаков в соборном послании (гл. 2) трижды настойчиво повторяет, что «вера без дела мертва». Протестантские схоласты противопоставляли этому учение апостола Павла, что «человек оправдывается верою, независимо от дел законами (к Римлянам, гл. 3). Но недоразумение рассеивается, как только мы сообразим, что этот апостол под «делами закона» разумел иудейское обрезание. Совершенно ясно представляется дело в евангельской притче о Страшном суде (Мф. 25). Сын человеческий на решающем, последнем суде не говорит: приидите, наследуйте Царство, потому что вы веровали в Мою Божественность. Нет. Он говорит: приидите, наследуйте Царство, потому что вы были добры ко Мне в лице страждущих братьев Моих меньших. «Ибо голодал Я, и вы дали Мне есть… Болен был, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». Милосердие, как и всякое иное проявление прекрасной, святой человечности, – вот что фактически, сущностно приближает, приобщает человека к Абсолютному, Вечному Человеку. И это независимо от того, узнал ли человек своего Господа во Христе, в Его историческом явлении на нашей земле. Апостольский образ Церкви – Тело Христово. И вот оказывается, что в теле присутствуют живые клетки, которые не знают своего Главы.Но было высказано и другое суждение – что только Христианство веры и притом именно наше православное Христианство веры есть все·таки непременное условие наибольшей близости ко Христу. Это воззрение было представлено в такой графической схеме: круг – это наше православие, а далее располагаются концентрически кольца: католичество, протестантизм, затем иудаизм, мусульманство, потом индуизм и так далее до агностиков и атеистов доброй воли включительно – но на самом удаленном кольце. Схема эта представляется некорректной, ибо приводит к абсурдам. Православный Иван Грозный оказывается в центре – ближе ко Христу, чем святой индуист Ганди. Абсурдный пример из современной жизни явился в истории двух академиков. Один, далекий от всякой религии, на деле показал истинное благородство и нравственное мужество, выступив в защиту страждущих «узников совести». Другой, верующий, православный, не только не присоединился к этой защите, не только промолчал, но подписал клеветническое обвинение против своего одинокого бесстрашного коллеги. Судя по этим примерам, схема оказалась ложной.В противовес ей в дискуссии возник другой графический образ:Всечеловеческая Церковь Христова есть Реальность высочайшего порядка, говорить о ней можно только в символах и парадоксах. Такова и эта графическая символизация Церкви. Ее центр – Христос, Божественный Человек. Ее окружность, граница – направление воли. Эта граница проходит между людьми, и она проходит в душе каждого человека. Злая воля – всегда вне Церкви, только добрая воля – всегда в Церкви, и это независимо от всех наших исповеданий и поверхностных убеждений. Итак, круг – это Христианство воли, Христанство для всех. В заштрихованных секторах – Христианство веры. Здесь особенно благоприятные, благодатные условия приближения ко Христу. Но и в других секторах, в других религиях и без религии осуществляется такая возможность. Эта возможность – Христианство воли… Радиусы секторов проведены условно, без всякого количественного расчета.Этот графический символ Церкви автор будет иметь в виду при последующих размышлениях.Показательно и многозначительно, что и в секторах Христианства веры нет формального единства – и разделениям не видно конца. Ибо никогда уже католики не откажутся от принципа папского главенства в мировом христианстве – и никогда не согласятся с этим другие христиане Востока и Запада. И другие вероисповедные различия непримиримы. Кто нас в этом рассудит? В эпоху вселенских (имперских) соборов споры о вере решал собор. Сегодня если бы и собрался всемирный собор (что практически невозможно) – он не принял бы никакого общего решения и вое разъехались бы обратно в свои стороны в добросовестном сознании каждый своей правоты.Рассматривая три сектора Христианства веры, следует прославить великую жизнеспособность католичества. Об этом писал Н. А. Бердяев: «…Католичество не одолеют и впредь, потому что в истории его жили не только грехи человеческие, жила в ней и вселенская Церковь Христова. Католичество остается осью западной истории. Все проходит, все минует, все тлеет, одно католичество остается. Оно вынесло все испытания: и возрождение, и реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции. Чувство вселенскости, которое дает католичество, поражает своей мощью и приводит в трепет даже неверующих. Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая·то тайна, рационально необъяснимая». Сегодня правда этих слов особенно убедительна. Но при всем нашем общем уважении к католичеству тем более печально сознавать какую·то общую неловкость от догмата о личной безошибочности Папы в делах веры и нравственности. Да, конечно, в воинствующей Римской Церкви должен быть единый главнокомандующий и все должны ему повиноваться. Но зачем было облекать эту практическую насущную правду в столь неправдоподобную догматическую форму?И мы имеем уже факты новейшей истории, когда Папа так явно для всех ошибается ex cathedra: энциклика Павла VI о запрещении противозачаточных средств, еще раньше – догмат Пия ХII о телесном Вознесении Богоматери.В порядке примечания надо остановиться на этом новом догмате. «И восшедшего на небеса, и седящего одесную Отца», – эти слова древнего Символа веры в наше время могут быть истолкованы только как образное выражение непостижимой тайны Воскресения. В некоторых древнейших рукописях Евангелий нет Вознесения, все явления Христа Воскресшего заканчиваются подобно явлению в Эммаусе: «И стал невидим для них»… Говорить о натуральном телесном «полете» Христа «через стратосферу» (есть у нас и такие эксцентрики) – сегодня просто кощунственно. В сущности, мы не знаем, что и думать нам о Вознесении Христа, и, может быть, самое лучшее было бы смотреть на этот праздник как на символическое заключительное торжество Воскресения. И вот в такое·то время преподнес нам Папа новый догмат о телесном Вознесении Богоматери. А в некоторых кругах католичества проектировалось телесное Вознесение еще и Иосифа-Обручника. Хорошо, что хоть это не попало в безошибочный новый догмат, – и дай Бог братьям-католикам благополучно выбраться из этих новых трудностей, которые они сами наделали.