Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Помещаю эту статью как дополнение к темам “Пять аргументов…” и “Пост”. Мне кажется, что к словам святителя, некогда сказавшего: «К тебе же, обольщенный, несчастный Русский народ, сердце мое горит жалостью до смерти», можно отнестись с полным доверием. Cвт. Тихон, Патриарх Московский и всея Руси. ВЕГЕТАРИАНСТВО И ЕГО ОТЛИЧИЕ ОТ ХРИСТИАНСКОГО ПОСТА. Христианский пост многократно и многообразно подвергался нападениям и нареканиям со стороны «плотских» людей. Нападения эти становятся тем ожесточеннее, чем более в известное время люди ходят по плоти и заботятся об угождении ей. В такие времена господства плоти и измельчания духа голоса в защиту поста раздаются редко и робко. Тем приятнее слышать голос в пользу поста, который далеко не часто поет в унисон с миром духовным, церковным. Разумеем вегетарианское движение, возникновению которого оставалось бы только радоваться, если бы сами вегетарианцы не допускали в своем учении немалых промахов и погрешностей. Под именем вегетарианства разумеется такое направление в воззрениях современного общества, которым допускается употребление в пищу только растительных продуктов, а не мяса и рыбы (название от латинского слова “vegetare»- произрастать). В защиту своего учения вегетарианцы приводят данные: 1. из анатомии: человек принадлежит к разряду существ плотоядных, а не всеядных и плотоядных; 2. из органической химии: растительная пища содержит все необходимое для питания и может поддерживать силы и здоровье человека в той степени, как и пища смешанная, т.е. животно-растительная; 3. из физиологии: растительная пища усваивается лучше, чем мясная; 4. из медицины: мясное питание возбуждает организм и сокращает жизнь, вегетарианское, напротив, сохраняет и удлиняет ее; 5. из экономии: растительная пища дешевле мясной; 6. приводятся, наконец, и нравственные соображения: убивание животных противно нравственному чувству человека, тогда как вегетарианство вносит мир и в собственную жизнь человека, и в его отношения с миром животных. Некоторые из этих соображений высказывались еще в глубокой древности, в мире языческом (Пифагор, Платон, Сакья-Муни); в мире христианском они стали повторяться чаще, но все же высказывавшие их были единичными личностями и не составляли общества; только в половине нынешнего столетия в Англии, в затем и в других странах возникли целые общества вегетарианцев. С тех пор последователей вегетарианского движения становится все больше и больше: они ревностно распространяют свои взгляды и стараются осуществить их на деле; так, в Западной Европе есть немало вегетарианских ресторанов, в которых кушанья готовятся исключительно из растительной пищи; издаются книги вегетарианского поварского искусства. У нас в России также есть последователи вегетарианства, к числу которых принадлежит и известный писатель граф Лев Толстой. Вегетарианству обещают широкое будущее, так как, говорят, человечество волей-неволей в конце концов придет к способу питания вегетарианцев. Дескать, в будущем, хотя и не близком, людям не станет хватать мясной пищи, и, значит, вегетарианство имеет ту заслугу, что его последователи разрабатывают способы питания и образа жизни, к которым рано или поздно люди должны будут примкнуть. Но кроме этой проблематичной заслуги, вегетарианству принадлежит та несомненная заслуга, что оно предъявляет по адресу нашего сластолюбия и изнеженности века настойчивый призыв к воздержанию. «Присмотритесь, - говорит Толстой, - к нашей жизни, к тому, чем движимо большинство людей нашего мира; спросите себя, какой главный интерес этого большинства? И как ни странно это может показаться нам, привыкшим скрывать наши настоящие интересы и выставлять фальшивые, искусственные, главный интерес жизни большинства людей нашего времени – это удовлетворение вкуса, удовольствие еды. Начиная с беднейших до богатейших сословий общества обжорство, я думаю, есть главная цель, есть главное удовольствие нашей жизни. Бедный рабочий народ составляет исключение только в той мере, в которой нужда мешает ему предаваться этой страсти. Как только у него есть время и средства к тому, он, подражая высшим классам, приобретает самое вкусное и сладкое. А посмотрите на жизнь людей образованных, послушайте их разговоры. Какие все возвышенные предметы занимают их: и философия, и наука, и искусство, и воспитание юношества, но все это для огромного большинства ложь, все это их занимает между делом, между настоящим делом – завтраком и обедом, пока желудок полон и нельзя есть еще. Интерес один живой, настоящий интерес большинства – это еда. Как поесть, что поесть, когда, где? Ни одно торжество, ни одна радость, ни одно открытие чего бы то ни было не обходится без еды. Люди притворяются, что обед, еда им не нужны, даже в тягость, но это ложь. Попробуйте вместо ожидаемых утонченных блюд дать им, не говорю – хлеба с водой, но каши и лапши, и посмотрите, какую бурю это вызовет, и как окажется то, что действительно есть, именно то, что в собрании этих людей главный интерес не тот, который они выставляют, а интерес еды» (предисловие к «этике пищи» Уильямса). Конечно, в приведенной характеристике современного общества есть некоторое преувеличение, но есть и значительная доля правды. Посему и настойчивый призыв со стороны вегетарианцев к воздержанию, к сокращению прихотей является как нельзя более кстати; и если бы они ограничились этим призывом, то оставалось бы только радоваться успеху и росту вегетарианского движения. Но нередко успех кружит голову и надмевает человека. То же случилось и с последователями вегетарианства: они приписывают ему то, чего оно не имеет и не может иметь. Вегетарианцы думают, что если бы люди не употребляли мясной пищи, то на земле давно уже водворилось бы полное благоденствие. Еще Платон, который показал нам пример того, как умно можно рассуждать о высоких материях и в то же время далеко не умно решать вопросы из области государственной и общественной жизни, - еще Платон в своем диалоге «О республике» корень несправедливости, источник войн и других зол находил в том, что люди не хотят довольствоваться простым образом жизни и суровою растительною пищей, а едят мясо. А у другого сторонника вегетарианства, уже из христиан, анабаптиста Трайона (ум. в 1703 г.), находятся на этот счет слова, которые автор «Этики пищи» приводит в своей книге с особым удовольствием: « Если бы люди, - говорит он, - прекратили раздоры, отказались от угнетения и от того, что способствует и располагает их к тому, - от умерщвления животных и употребления в пищу их крови и мяса, - тогда в короткое время ослабели бы, а может быть, и совсем перестали бы существовать между ними взаимные смертоубийства, дьявольские распри и жестокости…Тогда прекратится всякая вражда, не будет слышно жалостных стонов ни людей, ни скотов. Тогда не будет ни потоков крови убитых животных, ни зловония мясных рынков, ни окровавленных мясников, ни грома пушек, ни сожжения городов. Исчезнут смрадные тюрьмы, разрушатся железные затворы, за которыми томятся люди вдали от жен, детей, свежего вольного воздуха, смолкнут вопли просящих пищи или одежды. Не будет ни возмущений, ни хитроумных изобретений для разрушения в один день того, что созидалось тяжким трудом тысяч людей, ни страшных ругательств, ни грубых речей. Не будет ни напрасного истязания животных непосильной работой, ни растления девиц. Не будет отдачи в аренду земель и ферм по таким ценам, которые принуждают съемщика изнурять и себя, и слуг, и скот почти до смерти и все-таки оставаться в неоплатном долгу, не будет угнетения низших высшими, не будет нужды за отсутствием излишеств и обжорства; смолкнут стоны раненых, не нужно будет медиков для вырезывания пуль из их тел, для отнятия раздробленных или поломанных рук и ног. Затихнут крики и стоны страждущих от подагры или других тяжких болезней (вроде проказы и чахотки), кроме недугов старости. И дети перестанут быть жертвами бесчисленных страданий и будут такими же здоровыми, как ягнята, телята и детеныши всяких иных животных, не знающих недугов». Вот такую обольстительную картину рисуют вегетарианцы: стоит людям отказаться от мяса, и на земле водворится настоящий рай, жизнь безмятежная и беспечальная. Позволительно, однако, более чем усомниться в осуществимости всех радужных мечтаний вегетарианцев. Хотя они и заявляют, что их система поражает самый корень зла и обещает выгоды не утопические, однако оттого, что люди перестанут есть мясо, едва ли водворится на земле рай, Царство Божие, «ибо Царствие Божие,- по премудрому слову апостола Павла, - не пища и питие, но праведность и мир, и радость во Святом Духе» (Рим. 14, 17). Христианское учение всегда было чуждо духу мечтательности. Оно тем и отличается от разных утопических теорий, что ясно различает идеал и действительность и, указывая человеческим стремлениям конечную цель в идеале, в то же время никогда не теряет из виду и действительности. А в этой-то действительности и невозможно полное осуществление идеального счастья. Нужды, горе и ссоры всегда будут отравлять земную жизнь человека, всегда будут спутниками в нашем настоящем состоянии, так как причина этих несчастных явлений не внешняя, не случайная и преходящая, а глубочайшая, внутренняя, заключающаяся в греховном состоянии самой природы человека, в повреждении ее грехом. Пока такое состояние человеческой природы будет продолжаться, пока не изменятся в корне ненормальные условия нашей жизни, пока не восстановится у нас правильное отношение к Богу, к собственному назначению и к внешнему миру, т.е. пока настоящая жизнь не сменится новою вечною жизнью, пока человечество не увидит «нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2 Пет.3,13), - до тех пор всегда будут нужды, бедность, горе и болезнь. А так как корень всех этих бедствий лежит гораздо глубже, чем думают вегетарианцы и подобные им мечтатели, то и средство, на которое они указывают, одно, само по себе, не может уврачевать зла: оно слишком для этого мало, поверхностно и незначительно. То правда, что воздержание вообще – и в частности, от употребления мясной пищи – обуздывает наши страсти и похоти, дает большую легкость нашему духу, помогает ему высвободиться из-под владычества плоти и покорить ее своему господству и управлению. Однако было бы ошибочно полагать это телесное воздержание в основу нравственности, выводить из него все высокие нравственные качества и думать вместе с вегетарианцами, что растительная пища сама по себе создает много добродетелей. Вопреки мечтам вегетарианцев, один из подвижников благочестия (преп. Иоанн Кассиан), которых, конечно, уж никак нельзя заподозрить в небрежении к посту, при виде трапезы которых, напротив, по выражению св. Иоанна Златоуста, даже ангелы небесные радовались, - говорил. Что «мы не полагаем надежды на один пост (телесный). Он не есть сам по себе благо или сам по себе необходим. Он с пользою соблюдается для приобретения чистоты сердца и тела, чтобы, притупив жало плоти, человек приобрел умиротворение духа. Но пост иногда обращается даже в погибель души, если неблаговременно соблюдается. Надобно стараться, чтобы те добродетели, которые составляют истинное добро, были приобретаемы постом, а не для поста должны быть совершаемы действия тех добродетелей. Итак, для того полезно сокрушение плоти, для того к нему должно быть присоединяемо врачевство воздержания от пищи, чтобы через него мы могли достигнуть любви, в которой заключается неизменное и постоянное добро». Значит, пост телесный служит только средством и пособием для приобретения добродетелей – чистоты и целомудрия, и должен необходимо соединяться с постом духовным – с воздержанием от страстей и пороков, с удалением от худых помыслов и злых дел, и без этого сам по себе он не достаточен для спасения. Не делаем выписок о сем из творений святых отцов, так как трудно «вместити пишемых»: все отцы и подвижники согласно учат, что истинный пост бывает тогда, когда человек воздерживается от зла. Взамен всего приведем характерный рассказ о св. Макарии Великом. Ему однажды сам искуситель сказал: « Я не силен против тебя, Макарий. Все, что ты делаешь, и я делаю. Ты постишься, а я совсем не ем. Ты бодрствуешь, а я совсем не сплю. Одним только ты побеждаешь меня». «Чем же?» - спросил Макарий. «Смирением, - отвечал дьявол. – Вот почему я не силен против тебя». Отсюда видно, что нельзя возлагать надежды на один лишь телесный пост. Не считая одного телесного поста достаточным для спасения, подвижники благочестия в то же время не признавали и того, чтобы пост этот был для всех всегда обязателен (как хотят того вегетарианцы), ибо, как говорит св. Нил Сорский: «Все организмы невозможно подчинить одному и тому же правилу: тела имеют большое различие в силе, как медь и железо в сравнении с воском». Проповедуя постоянную умеренность в пище и питии и воздерживаясь от вкушения мяса, они для других не запрещали вкушения по временам мясной пищи. Нужно все употреблять во славу Божию, говорили они, не уподобляясь еретикам, безрассудно отвергающим то, что Бог сотворил весьма хорошим. От всех находящихся снедей, хотя бы и сладких, нужно брать понемногу. Таково рассуждение мудрых, а не то чтобы некоторые роды пищи выбирать, а другие оставлять, - дабы и Бога благодарить и сохранить ненадменность души: так мы избегнем возношения и не будем гнушаться тем, что Бог сотворил хорошим. Тех же, кто останавливается на веществе снедей и пития, оставляя в стороне «разумение», – таковых отцы называют нерассудительными. Эти нерассудительные люди ревнуют посту и трудам святых с неправильным усердием и намерением и думают, что они проходят добродетель. Диавол же, стерегущий их как свою добычу, ввергает в них семя радостного мнения о себе, от которого зарождается и воспитывается внутренний фарисей, и предает таковых совершенной гордыне. Ибо ничто столь удобно не побуждает к гордости, как знающая о многих своих заслугах совесть, живущая в уповании на оные. К таким людям обращается с предостережением и пресвитер Исидор:“ «Если подвизаетесь, - говорит он, - то не гордитесь; если же тщеславитесь сим, то лучше есть мясо, ибо не так вредно есть мясо, как годиться и надмеваться» А отцы Гангрского собора даже провозглашают анафему тому, ”кто осуждает человека, который с благоговением и верою вкушает мясо кроме крови и идоложертвенного)“. Таков поистине мудрый взгляд Св. Церкви на вкушение мяса. В своих постановлениях она всегда имеет в виду не какого-то отвлеченного, бесстрастного и бесплотного человека, какого нередко имеют в виду разные мечтатели вроде вегетарианцев, а человека живого, плоть носящего, человека со всеми его нуждами, потребностями, немощами, и к ним Церковь, следуя примеру своего Божественного Основателя, относится с величайшей снисходительностью и милосердием. Бывали примеры, что великие подвижники и святые мужи – эти лучшие выразители церковных воззрений, - «сорассуждая немощному естеству человеческому», не только не укоряли тех, которые ели в пост «неподобающие снеди», но даже и сами «мало» вкушали от сих снедей. Так о святителе Тихоне рассказывали, что когда он жил на покое в Задонском монастыре, то однажды в пятницу на шестой седмице Великого поста посетил монастырского схимника Митрофана. У сего последнего в это время был гость, некто Косма Студеникин, елецкий гражданин, которого за его благочестивую жизнь любил и святитель. Случилось, что в этот день знакомый рыбак принес о. Митрофану для Вербного воскресенья живого верезуба. Так как гость не рассчитывал пробыть до воскресенья в обители, то схимник и распорядился сразу же приготовить из верезуба уху и холодное. За этими яствами и застал святитель Митрофана и его гостя. Схимник, испугавшись такого неожиданного посещения и считая себя виновным в нарушении поста, пал к ногам святителя и умолял его о прощении. Но тот, зная строгую жизнь обоих друзей, сказал им: « Садитесь, я знаю вас: любовь выше поста», при этом сам сел за стол, съел ложки две ухи и угощал Косму. Такое снисхождение поразило друзей: им известно было, что Тихон во весь Великий пост по понедельникам, средам и пяткам не употреблял даже масла, а тем более рыбы. И о другом подвижнике благочестия, еще при жизни прославившемся даром чудотворения, святом Спиридоне Тримифунтском, рассказывается, что некто зашел к нему с пути уже по наступлении Великого поста, когда тот по обыкновению вкушал пищу только в известные дни, оставаясь в прочие совсем без пищи. Видя, что странник очень устал, Спиридон велел дочери своей предложить путнику покушать. Та отвечала, что нет ни хлеба, ни муки, ибо запас этого по причине поста был излишен. Тогда святитель помолимся, попросил прощения и приказал дочери изжарить случившегося в доме соленого свиного мяса. После приготовления его Спиридон, посадив с собою странника, начал есть мясо и убеждал своего гостя делать то же; а когда последний отказывался, называя себя христианином, Спиридон сказал: «Тем менее надобно отказываться, ибо Слово Божие изрекло: « Для чистых все чисто» (Тит.1,15). Не знаем, известны ли эти случаи вегетарианцам и как они к ним относятся, но, думается, что, с вегетарианской точки зрения, указанные святые мужи представляются немощными. Однако апостол Павел в послании к римлянам (14,2), где тоже в свое время были споры о том, есть ли мясо или только овощи, называет немощным того, кто считает позволительным для христианина есть только овощи и кто на вкушение мяса смотрит, как на что-то безнравственное и преступное (как смотрят наши вегетарианцы). И действительно, такой человек есть немощный христианин, готовый, по словам апостола, возвратиться к немощным и бедным вещественным началам и снова поработить себя им (Гал.4,9). Такой человек думает, что пища сама по себе может приблизить нас к Богу, как будто Царство Божие есть пища и питие, а не праведность, мир и радость во Святом Духе; он забывает, что «всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением» (1Тим.4,4). Не предосудительно посему вкушение мяса в те дни, когда сие разрешается Св. Церковью. Вначале роду человеческому были назначены Богом в пищу семена и плоды. Но когда человек грехом повредил свою природу и навлек проклятие и на землю, то растительная пища оказалась недостаточною для рода человеческого, и из Библии мы знаем, что после потопа Сам Бог наряду с зеленью травною дает в пищу людям и животных, и птиц, и рыб. Стало быть, употребление мясной пищи разрешено Самим Богом, и, как таковое, оно не заключает в себе ничего противозаконного и безнравственного. Но, убивая животных в пищу, человек этим самым, по словам вегетарианцев, нарушает принципы справедливости и сострадания к животным. Он лишает их жизни, которую дал не он, и причиняет им столь ужасные страдания, что даже привычным людям иногда становится жутко при виде мучений, испытываемых животными. В сочинениях вегетарианцев целые страницы посвящены картинному описанию жестоких мучений, которым подвергает животных человек, этот «сластолюбивый обжора», «ненасытный чревоугодник», «злой палач». Сострадание, конечно, чувство в высшей степени почтенное, но только в том случае, если оно носит трезвый характер, а не ложный и сентиментальный. Встречаются иногда особы, которые падают в обморок при визге собаки, но которые остаются безучастны к слезам и горю человека. Кто же такое чувство сострадания признает здравым и истинным? А разве можно одобрить индусов, устраивавших госпитали для кур и голубей во время жесточайшей засухи, и в то же время не позволявших бедноте пользоваться колодцами знатных людей, так что парии тысячами умирали от жажды. Этот недостаток индусов, религией которых так восхищаются вегетарианцы, главным образом за ее «возвышенные принципы милосердия к животным», присущ и вегетарианству. Защищая права животных, вегетарианцы, как говорится, хватили через край. Многие из них утверждают, что «животные совершенно однородны с человеком и в физическом, и в нравственном отношении», «как и человек, наделены разумом и нравственным чувством, иногда даже в большей степени», «имеют те же понятия, чувства и способности», «животные одного с человеком класса», «имеют с ним одинаковое право на жизнь», «они наши братья, и посему убиение их есть братоубийство». Но, рассуждая так, вегетарианцы этим самым заявляют себя сторонниками материализма, который тоже не видит существенной разницы между человеком и животными. А материализм давно уже потерял всякий кредит в глазах ученого мира: нет ни одного серьезного и беспристрастного ученого, который бы стал утверждать, что внутренний мир человека и животных один и тот же. Эти материалистические тенденции очень вредят чистоте вегетарианского учения, и нельзя не пожалеть, что вегетарианцы вместо того, чтобы вести дело проповеди своих идей в союзе с Церковью и духе учения Христова, предпочитают почерпать подкрепление своим воззрениям из мутных кладезей ложных учений. 1895 год.